Готовый перевод The Fake Imperial Consort Who Reigned Over the Six Palaces / Лжетафэй, покорившая шесть дворцов: Глава 52

Бао-эр удивлённо вскинула брови:

— Госпожа, почему эта птичка вас не боится?

Цинь Инъин тоже недоумевала.

Она раскрыла ладонь — серая птичка прыгнула к ней и уютно затопталась по мягкой коже. Потом склонила пушистую головку и лёгонько клюнула в самую середину ладони.

Служанки округлили глаза: их госпожа — не иначе как небесная фея! Даже птицы к ней тянутся!

— Неужели просит есть? — обрадовалась Цинь Инъин. — Бао-эр, скорее принеси проса!

Бао-эр бросилась к внутренней кухне, но не успела добраться — навстречу уже вышла няня Цуй с белой фарфоровой пиалкой в руках. В ней лежала горсточка жёлтых зёрен. Птичка мигом перепорхнула на край пиалки и с жадностью заклевала.

— Почему эта птица не боится ни госпожи, ни няни, а меня — боится? — обиженно проворчала Бао-эр.

Няня Цуй не ответила, лишь махнула рукой, отпуская служанок.

Цинь Инъин насторожилась:

— Что-то случилось?

— Это государево почтовое чибисок, — почтительно пояснила няня Цуй. — Оно узнало запах госпожи и потому прилетело сюда.

С этими словами она осторожно вытащила из-под крыла птицы тонкую тростинку. Та была настолько лёгкой и тонкой, что совсем не стесняла птицу. Няня Цуй аккуратно сломала тростинку и извлекла оттуда кусочек шёлковой ткани, тонкий, как крыло цикады.

— Похоже, государь прислал это госпоже.

Цинь Инъин взяла записку и осторожно развернула. На трёхцуньовом лоскутке мелким почерком было выведено две строки:

«Деньги и зерно уже прибыли, всё в порядке, не волнуйся».

Как будто этого было мало, в конце добавили ещё:

«Будь умницей, не шали».

Цинь Инъин невольно рассмеялась:

— Послушай, как он пишет! Будто я ребёнок, а он — старший!

Няня Цуй слегка приподняла уголки губ:

— Государь заботится о госпоже.

— Целых полмесяца ни одного письма, а тут всего две строчки! — возмутилась Цинь Инъин. — Откуда мне знать, что он обо мне заботится?

Едва она договорила, как вошёл Люй Тянь с несколькими евнухами и весело объявил:

— Госпожа, государь прислал вам подарки!

Цинь Инъин приподняла бровь. Ну и скорая развязка!

Сюй Ху уехал вместе с Чжао Сюанем на запад, и теперь дворцом Фунин заведовал его ученик по фамилии Чжэн.

Господин Чжэн был лет двадцати, человек тихий и добродушный, и относился к Цинь Инъин с большим уважением:

— Ваше высочество, куда прикажете поставить? Пусть слуги сразу отнесут туда, не стоит перетаскивать лишний раз.

— Благодарю за заботу, господин Чжэн, — улыбнулась Цинь Инъин и помахала рукой. — Оставьте здесь, я сама посмотрю, что он мне привёз.

Господин Чжэн поклонился, нашёл чистую поверхность и велел слугам поставить сундуки. Сам он открыл крышку.

Цинь Инъин заглянула внутрь: местные деликатесы, несколько безделушек и несколько книг — всё местные летописи.

Она улыбнулась. Раньше, чтобы быстрее разобраться в этом мире, она специально искала такие летописи. Видимо, Чжао Сюань решил, что ей это нравится, и собрал целую коллекцию.

Она взяла одну книгу и листнула. Вдруг заметила между страницами засушенный цветок.

Ярко-красный цветок граната, сплющенный до тонкости, с лёгким ароматом — идеальная закладка.

Книга явно новая, значит, цветок положил Чжао Сюань.

Цинь Инъин невольно усмехнулась:

— С таким вниманием хоть десяток императриц можно завоевать.

Господин Чжэн вежливо улыбнулся в ответ.

— Государь что-нибудь передал?

— Государь ничего не говорил, — ответил господин Чжэн, кланяясь. — Но мой учитель велел передать госпоже несколько слов.

— Что Сюй Ху хочет мне сказать?

Господин Чжэн прочистил горло и, подражая манере Сюй Ху, произнёс:

— Государь всё это время не писал госпоже, потому что стыдился. Просим вас, не вините его. Теперь, когда борьба с наводнением принесла первые плоды, государь обрёл уверенность и сразу же отправил всё, что собрал за эти дни...

Цинь Инъин не удержалась и рассмеялась. Вот упрямый! Значит, всё это время держал в себе!

— А императрице-вдове Сян тоже послали?

— Да, я уже отправил людей, — улыбнулся господин Чжэн.

— То же самое?

Господин Чжэн замялся:

— Не совсем...

Цинь Инъин заинтересовалась ещё больше:

— А что же?

Не успел господин Чжэн ответить, как раздался радостный лай, перемешанный с тонким кошачьим мяуканьем.

Сразу же Эрдоу, виляя хвостиком, вбежала во дворец, преследуя двух белоснежных котят.

Эрдоу, видимо, хотела поиграть, но котята её боялись и в панике бросились бежать.

Три маленьких создания пронеслись по Дворцу Шэндуань и исчезли так же быстро, как и появились.

Теперь спрашивать не надо было.

Позже Цинь Инъин узнала, что этих котят Чжао Сюань спас во время наводнения. Вся деревня была затоплена, и в округе не осталось ни одного живого существа, кроме этих двух котят, которые держались на деревянном корыте и дрейфовали прямо к их лодке.

Чжао Сюань решил, что они счастливчики, и велел отправить их императрице-вдове Сян.

Императрица-вдова была в восторге: подарок от сына да ещё и такой хороший знак!

Это письмо и сундук открыли череду посылок.

Цинь Инъин теперь каждые несколько дней писала длинные письма и просила внутреннюю кухню готовить побольше еды, которую можно долго хранить, чтобы отправлять всё это с курьерами обратно.

Чжао Сюань редко писал полноценные письма, чаще передавал короткие записки через серую птичку — иногда по три-пять строк, иногда всего одно-два слова, но каждый день обязательно.

Иногда ночью, не в силах уснуть, вспоминая Чжао Сюаня, Цинь Инъин доставала эти записки и перечитывала одну за другой.

Глядя на эти строки, она вспоминала, как он это говорил, и невольно улыбалась.

То же самое было и с книгами.

На самом деле Цинь Инъин не очень любила читать, но раз уж Чжао Сюань собрал их в перерывах между делами, было бы невежливо не заглянуть хотя бы иногда.

Маленький Одиннадцатый приходил каждый день, Чжао Минь — раз в несколько дней. Но без Чжао Сюаня всё казалось пустым и тихим. Хотя, когда он был рядом, тоже почти не разговаривал — всё больше она болтала сама.

Дни шли один за другим, и вот уже конец июля.

Погода стала прохладнее, более десяти дней не было дождей, и ситуация с рекой Хуанхэ наконец стабилизировалась.

В этот раз Чжао Сюань написал, что вернётся до середины осени. Цинь Инъин наконец перевела дух.

Пока Чжао Сюаня не было, дела в государстве решали канцлер Су и наставник Чжан.

Канцлер Су был человеком мягким, во всём стремился к стабильности.

Наставник Чжан раньше вместе с покойным императором проводил реформы. Он происходил из знатной семьи, был горд и решителен, предпочитал смелые шаги и рискованные решения.

Из-за этого они постоянно спорили. Либо императрица-вдова Сян выступала посредником, либо Цинь Инъин приходилось вмешиваться и брать на себя неприятности.

Сейчас перед ними стоял особенно сложный вопрос.

Наводнение Хуанхэ разрушило бесчисленные поля и дома. Пострадавшие крестьяне, оставшись без земли и жилья, массово хлынули в столицы — восточную и западную.

Раньше их как-то кормили за счёт благотворительных кашеварен, устраиваемых богатыми горожанами. Но теперь количество беженцев стало слишком большим, кашеварни не справлялись, и напряжение нарастало. За последние два дня уже произошло несколько случаев нападения беженцев на местных жителей.

Наставник Чжан предлагал отбирать из беженцев здоровых мужчин и либо отправлять в армию, либо на принудительные работы. Канцлер Су был против: ведь это крестьяне, насильно забирать их в солдаты — против природы вещей.

На этот раз императрица-вдова Сян однозначно поддержала канцлера Су.

Цинь Инъин тоже считала, что метод наставника Чжана слишком радикален. Она задумалась и сказала:

— Может, дать им выбор? Кто хочет — пусть идёт в армию и становится военным поселенцем. Кто не хочет — не надо принуждать. А вот здоровым парням, которые просто так едят и ничего не делают, пора заняться чем-нибудь полезным...

Наставник Чжан приподнял бровь и с изысканной интонацией аристократа произнёс:

— Неужели у вашей светлости есть какой-то особый план?

Фраза прозвучала не слишком вежливо.

Вообще, он всегда относился к Цинь Инъин с некоторым пренебрежением. Если бы не его внешность, она давно бы нашла повод его проучить.

Она проигнорировала его и подошла к императрице-вдове Сян, что-то быстро зашептав ей на ухо.

Императрица-вдова всё больше удивлялась, и в конце концов её брови взлетели вверх:

— Как ты до такого додумалась?

— Только что придумала, — улыбнулась Цинь Инъин.

Императрица-вдова мысленно вздохнула: как хорошо, что в своё время она не пошла против «неё». Иначе, возможно, и трона бы не удержала.

План Цинь Инъин был немного коварным, поэтому императрица-вдова не стала оглашать его при всех. После заседания она задержала нескольких старших министров.

По замыслу Цинь Инъин, беженцев следовало разделить на три группы: первая — добровольцы, желающие служить в армии; вторая — те, кто отказывался; третья — старики, женщины и дети.

Самыми сложными были вторые: их нельзя было ни в армию, ни на работы, но и кормить даром тоже не стоило. Тогда Цинь Инъин предложила систему «богатые помогают бедным».

У богатых горожан за городом были свои поместья. Сейчас как раз началась уборка урожая, и в поместьях не хватало рабочих рук. Эти беженцы — опытные земледельцы, они вполне могут заработать себе на хлеб, работая в поместьях.

Но была проблема: даже если беженцы сами захотят искать работу, не факт, что найдут. Хозяева поместий предпочитали нанимать знакомых, а этих незнакомцев не хотели брать — не знали, кому доверять.

Цинь Инъин предложила систему поощрений: хозяева поместий, нанимающие беженцев, получат награды от двора. Десять самых щедрых получат личные таблички с надписью от самого государя.

Табличка с надписью императора — даже министры такого не имели! Такая награда могла прославить семью на многие поколения.

Богатые не нуждались в деньгах, им не хватало почестей.

Когда этот план озвучили, даже канцлер Су был ошеломлён.

Идея простая, но люди из благородных семей, выросшие среди книг и традиций, вряд ли могли додуматься до такого. Даже если кто-то и думал об этом, стеснялся предлагать.

Только Цинь Инъин, прошедшая через эпоху развала традиций и привыкшая к формализму, могла придумать нечто подобное.

Хотя план и был немного коварным, никто не возражал.

Даже если богачи позже поймут, что их «развели», всё равно — один согласен, другой платит.

Это дело поручили наставнику Чжану.

Что до стариков, женщин и детей — по старинке их собирали в благотворительные приюты, где содержали за счёт двора. Знатные дамы иногда жертвовали деньги — из доброты или ради славы — и этого хватало, чтобы как-то сводить концы с концами.

Но Цинь Инъин не хотела оставлять всё как есть.

— Мне особенно жаль маленьких детей. У них вся жизнь впереди. Если их просто свалить в приют, где они будут голодать и терпеть лишения пару лет, то потом они либо пойдут в подёнщики, либо станут уличными хулиганами. Их жизнь будет испорчена.

Императрица-вдова Сян с интересом спросила:

— А что ты предлагаешь?

Цинь Инъин решила вернуться к своему старому ремеслу — открыть детский сад.

Не просто кормить бездомных детей, но и учить их грамоте, развивать таланты, готовить полезных для общества людей.

Эта мысль давно зрела в ней. Сначала она не решалась действовать — боялась не справиться с судьбами стольких детей.

Но за эти дни она изучила газеты со всей страны, сама выходила за город и видела, как живут беженцы. И поняла: всё не так сложно, как ей казалось.

В древности всё иначе, чем в современном мире. Сейчас воспитание ребёнка требует огромных затрат, а тогда — нет.

Разве что в знатных семьях, где существовали строгие традиции воспитания наследников.

А у простых людей дети росли, как трава в поле — как Бог даст. Родители кормили, как могли, а повзрослев, ребёнок учился ремеслу или помогал в поле. Главное — выжить, создать семью.

Поэтому идея Цинь Инъин открыть детский сад, где будут учить грамоте и развивать способности, была поистине новаторской.

Императрица-вдова Сян ничего не сказала — она просто не понимала, как это устроить. Она посоветовала Цинь Инъин обратиться к жене принца Вэнь, которая часто брала на воспитание сирот и имела в этом деле опыт.

Так Цинь Инъин отправилась в храм Сишань.

Жена принца Вэнь с энтузиазмом поддержала её идею:

— Это как объединение благотворительного приюта и школы. Место искать не надо — в храме полно свободных помещений для детей. А чтобы учить грамоте, нужно изготовить парты и стулья, обеспечить чернилами, бумагой, кистями...

Она говорила всё горячее и горячее — казалось, ей самой эта идея нравится даже больше, чем Цинь Инъин.

http://bllate.org/book/4828/481869