Готовый перевод The Whole World Knows I Love You / Весь мир знает, что я люблю тебя: Глава 12

Днём они прогулялись по улице Яньхэ и купили немного местных деликатесов, чтобы взять с собой. Цзян Янь снова купила фунт тех молочно-белых кексов — собиралась есть их в поезде.

Вечером, приняв душ, она рано улеглась в постель. В номере было скромно: ночника не было, и, стоит лишь выключить лампу у изголовья, как комната погружалась во мрак. Цзян Янь включила телевизор, нашла тот самый фильм, что смотрела накануне в комнате Юй Цзиня, и пересмотрела его с самого начала.

Ближе к десяти, когда сон уже клонил её к подушке, вдруг зазвонил телефон. Она нащупала его в полудрёме и увидела на экране вспыхнувшее имя.

Бабушка звонила по видеосвязи.

Цзян Янь мгновенно проснулась.

Сегодня не был днём их обычных видеозвонков, но бабушка иногда скучала по внучке и не смотрела на календарь — просто звонила, чтобы увидеть её, даже если поговорить удавалось всего пару минут.

Там, в Швейцарии, сейчас было около трёх часов дня, ещё не стемнело.

Цзян Янь отклонила видеовызов и отправила голосовое сообщение:

— Бабушка, почему вы ещё не спите в такую рань?

Прошло совсем немного времени, и пришёл ответ — но не бабушкин голос, а голос её маленького проказника-брата Цзян Чжи:

— Сестрёнка, ну возьми уже звонок! Бабушка проснулась и говорит, что хочет тебя видеть. Совсем ненадолго, давай скорее! Я тут в игру играю.

Бабушка сама не умела настраивать видеосвязь — каждый раз просила внука помочь.

Цзян Янь не оставалось ничего другого, кроме как сказать:

— Ладно, подожди немного. Мне нужно найти тихое место.

Она положила телефон, вскочила с кровати и быстро натянула одежду. Волосы приводить в порядок было некогда — просто провела по ним руками. Включила все лампы в комнате: от яркого света сразу стало видно, что обстановка типично китайская. Тогда она отодвинула односпальный диванчик в угол и уселась на него так, чтобы за спиной осталась только гладкая белая стена — ничего лишнего в кадре быть не должно.

На самом деле бабушке особенно не о чём было говорить. Как обычно, она спросила, ест ли внучка вовремя и не задерживается ли допоздна.

Заметив на руке Цзян Янь пластырь, бабушка обеспокоенно нахмурилась:

— Рука-то что с ней?

Цзян Янь поспешно спрятала руку за пределы кадра:

— Да так, случайно зацепилась. Ничего страшного.

Бабушка слегка упрекнула:

— Надо же быть поосторожнее.

Цзян Чжи всё это время метался за кадром.

Через пару минут его голова внезапно появилась в кадре:

— Сестра, ты мои кроссовки отправила? Уже больше месяца прошло!

Он загорелся парой глобально лимитированных кроссовок, которых в Китае не было в продаже, и Цзян Янь пообещала купить их за границей и выслать домой.

Цзян Янь замялась:

— Через пару дней. Сейчас очень занята.

— Только не забудь!

Цзян Янь мечтала поскорее избавиться от него и, наклонившись, будто бы поднимала упавший зарядный кабель:

— Не забуду. А ты сам-то чего ещё не спишь? Завтра же в школу!

Цзян Чжи мелькнул в кадре, но через две секунды снова вернулся и пристально уставился в экран:

— Сестра, ты где сейчас?

Цзян Янь напряглась:

— В университете, а где ещё?

Цзян Чжи учился в восьмом классе — озорной, дерзкий мальчишка, но при этом очень сообразительный. Он ещё немного помолчал, внимательно разглядывая экран, потом хитро прищурился, но ничего не сказал.

Вскоре Цзян Янь сослалась на то, что её ждут одногруппники, и поспешила завершить разговор.

Она упала лицом в подушку и глубоко вздохнула, мысленно перебирая последние минуты разговора — вроде бы ничего не выдала.

На следующее утро они рано собрались и сели на поезд обратно в Юэчэн. Дневное время в пути было тяжелее, чем ночное: спать целый день не получится. Их места находились рядом — верхнее и нижнее.

Когда Цзян Янь не спала, она устраивалась рядом с Юй Цзинем на его нижней полке — ели, болтали.

Юй Цзинь, как всегда, говорил мало. В основном болтала Цзян Янь, а он спокойно сидел рядом и изредка отвечал.

Днём Цзян Янь немного поспала, а проснувшись, обнаружила два пропущенных звонка от Цзян Чжи. Наверняка снова насчёт кроссовок. Она не стала перезванивать.

С наступлением сумерек поезд точно по расписанию прибыл в Юэчэн.

Выйдя со станции, Юй Цзинь остановился на перекрёстке и разделил купленные деликатесы. Свою часть он протянул Цзян Янь.

— Ты не домой? — спросила она, принимая пакет.

Юй Цзинь кивнул:

— Загляну к учителю.

Жареная курица, которую он привёз учителю, к утру испортится.

Он стоял у обочины и ловил такси. Цзян Янь плелась за ним, явно расстроенная:

— А когда вернёшься?

— Завтра вечером, — ответил Юй Цзинь.

— А.

Подъехало такси, и они сели в него. Юй Цзинь попросил водителя довезти Цзян Янь до ближайшего перекрёстка возле её дома, а сам собирался ехать дальше.

Цзян Янь вышла из машины с пакетом в руке и наклонилась к окну:

— Значит, завтра я начинаю работать в автомастерской?

Глаза Юй Цзиня скрывала тень:

— Да.

Цзян Янь выпрямилась, уже собираясь попрощаться, как вдруг заметила вдалеке чёрный «Бентли». Знакомый номерной знак заставил её сердце на миг остановиться.

Не раздумывая, она снова юркнула в машину и, пригнувшись, торопливо попросила водителя:

— Водитель, пожалуйста, поскорее трогайтесь! Быстрее!

Водитель удивился, но ничего не сказал и нажал на газ. Машина быстро отъехала от места.

На заднем сиденье воцарилась тишина.

Юй Цзинь молчал, опустив глаза на вернувшуюся Цзян Янь.

Она уже бросила пакет и теперь лежала лицом вниз, прижавшись лбом к его коленям.

Лишь когда машина проехала далеко, Цзян Янь осторожно подняла голову и выглянула наружу. Убедившись, что «Бентли» уже не видно, она облегчённо выдохнула.

Она снова опустила голову и долго лежала так, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Пальцы ощутили незнакомую текстуру. Она машинально провела по ней пару раз, потом вдруг открыла глаза и осознала, где находится.

Её рука лежала прямо на коленях Юй Цзиня. Поза была крайне неловкой. Она не смела пошевелиться и тем более повернуть голову.

Щёки Цзян Янь горели. Она осторожно отстранилась от него и прижалась к двери машины, уставившись в окно и прикладывая ладони ко лбу, чтобы охладить лицо.

Как только она отодвинулась, напряжённое тело Юй Цзиня немного расслабилось.

Некоторое время они молчали. Только после того, как машина проехала светофор, Юй Цзинь спокойно спросил:

— Встретила знакомого?

Цзян Янь тихо кивнула.

Ранее она упоминала, что уехала из дома после ссоры с родителями и до сих пор не вернулась в университет. Похоже, семья до сих пор ничего не знает.

Тогда он не стал расспрашивать — ему было неинтересно.

Юй Цзинь помолчал немного:

— Так и не помирилась с семьёй?

Цзян Янь обернулась к нему. Юй Цзинь смотрел вперёд, лицо его было бесстрастным, рука беззаботно лежала на колене, у ног стояли два пакета с едой и деликатесами.

Цзян Янь чуть выпрямилась, больше не прижимаясь к двери:

— Отец ещё не знает, что я здесь.

Пальцы Юй Цзиня слегка дрогнули. Он посмотрел на неё:

— Надолго ты здесь останешься?

Цзян Янь тоже посмотрела на него. Их взгляды встретились. Она слегка прикусила губу:

— Не знаю. Если всё пойдёт хорошо… возможно, я вообще не уеду.

Юй Цзинь не понял:

— Что ты имеешь в виду?

Цзян Янь промолчала, оперлась подбородком на ладонь и снова уставилась в окно, тайком улыбаясь.

Такси уже выехало на трассу — остановиться или развернуться было невозможно. Цзян Янь не могла выйти, поэтому Юй Цзиню пришлось взять её с собой к учителю.

Учитель Юй Цзиня, Цзи Юаньшэн, с юных лет увлекался мотоциклами и был одним из первых энтузиастов тюнинга в стране — настоящий технарь и мастер модификаций. Юй Цзинь был его единственным учеником. После того как Юй Цзинь прославился в кругах мотоциклистов, Цзи Юаньшэн постепенно отошёл от дел. Позже здоровье его ухудшилось, и он переехал жить в деревню.

У Цзи Юаньшэна не было ни детей, ни жены, и за пятнадцать лет ученичества он привязался к Юй Цзиню как к родному сыну.

Юй Цзинь нанял для учителя домработницу и сам часто навещал его.

Такси съехало с трассы и ещё около получаса ехало по сельским дорогам, пока не добралось до дома Цзи Юаньшэна.

Здесь уже давно не было прежней запущенности — асфальтированная дорога, двухэтажный домик, во дворе цветы и овощи, свежий воздух, кошки и собаки — настоящая идиллия. Многие горожане покупали здесь дома и приезжали на выходные, словно на курорт.

Они вышли из машины у ворот двора. Тёмно-красные железные ворота были закрыты, но не заперты. Юй Цзинь легко толкнул их и, придерживая, пропустил Цзян Янь внутрь.

Двор был просторным: слева — небольшой огород, справа — цветник. Правда, сейчас, в ноябре, листва уже облетела, и от веток остался лишь голый скелет, не позволявший определить, какие там росли растения.

Посередине дорожки возвышалась арка — виноградные шпалеры.

Было видно, что Цзи Юаньшэн — человек, искренне любящий жизнь.

Юй Цзинь шёл впереди с пакетами, а Цзян Янь нервничала. Проходя под виноградной аркой, она схватила его за край рубашки:

— А как мне обращаться к нему?

— Как хочешь, — ответил Юй Цзинь.

— Мне тоже звать его «учитель»?

Юй Цзинь бросил на неё короткий взгляд. Цзян Янь тут же поправилась:

— Лучше, наверное, «дядя».

— Делай, как считаешь нужным.

Они подошли к двери, и навстречу им вышла домработница, тётя Чэнь. Она улыбнулась и взяла у Юй Цзиня пакеты:

— Как же поздно вы приехали? Уже почти ужинать собирались.

Юй Цзинь кивнул на дом:

— Привёз жареную курицу — боялся, что испортится. Учитель дома?

— В западной комнате, — ответила тётя Чэнь и, заметив Цзян Янь за спиной Юй Цзиня, слегка удивилась.

За все эти годы Юй Цзинь ни разу не приводил сюда девушку.

Она взяла курицу и замялась, не зная, что сказать. Цзян Янь же весело поздоровалась:

— Здравствуйте, тётя!

Юй Цзинь представил:

— Цзян Янь… — он слегка запнулся, — мой друг.

— А… Здравствуйте! Проходите, садитесь, поужинаем вместе. Сейчас курицу нарежу, — сказала тётя Чэнь, хотя и была любопытна, но не стала расспрашивать. Уже у двери кухни она обернулась и ещё раз взглянула на гостью.

Юй Цзинь поставил остальные пакеты на журнальный столик и повёл Цзян Янь знакомиться с учителем.

Они только подошли к двери западной комнаты, как Цзи Юаньшэн вдруг распахнул её сам — похоже, искал что-то.

Юй Цзинь собрался было представить Цзян Янь, но учитель первым увидел её.

Его лицо мгновенно изменилось — тревога, беспокойство, радость. Он схватил Цзян Янь за руку:

— А Чжи, наконец-то приехала! Опять отец не пустил? — Он торопливо потянул её внутрь, будто бы хотел что-то показать. — Ты ведь говорила, что хочешь синего змея с ласточкиными хвостами? Я сделал! Посмотри!

Цзян Янь растерялась и инстинктивно посмотрела на Юй Цзиня.

Тот поспешил вмешаться:

— Учитель, это не А Чжи. Это мой друг. Отпустите её, пожалуйста.

Цзи Юаньшэн пристально посмотрел на Цзян Янь:

— А, это невеста А Цзиня! — Он укоризненно взглянул на Юй Цзиня. — В прошлый раз ведь говорил, что у тебя нет девушки? Всё врёшь!

Юй Цзинь тихо пояснил Цзян Янь:

— Прости. Учитель болен, иногда путает людей. Не принимай близко к сердцу.

Цзян Янь не ожидала такого поворота, но быстро покачала головой:

— Ничего страшного.

Она мило улыбнулась старику:

— Дядя Цзи, здравствуйте! Меня зовут Цзян Янь.

Цзи Юаньшэн обрадовался ещё больше, усадил её на диван и принялся предлагать еду и напитки, глядя на неё так, будто разглядывал будущую невестку.

— Девочка, сколько тебе лет?

Цзян Янь послушно ответила:

— Восемнадцать.

Цзи Юаньшэн одобрительно закивал:

— Восемнадцать — прекрасный возраст! Моей А Чжи тоже восемнадцать. Когда вы с А Цзинем поженились? Надо было заранее сказать — я бы подготовился…

— Учитель! — прервал его Юй Цзинь. — Она просто мой друг. Не надо ничего выдумывать.

Цзи Юаньшэн на миг замер, будто пришёл в себя:

— Ах, старый дурак… Прости, девочка, не обижайся. Пойду посмотрю, готов ли ужин. Останься у нас на ночь.

С этими словами он направился на кухню.

Цзян Янь посмотрела на Юй Цзиня:

— Дядя Цзи…

— У него болезнь Альцгеймера, — сказал Юй Цзинь.

Цзян Янь удивилась:

— Но ему ведь нет и семидесяти?

Юй Цзинь начал очищать мандарин и протянул ей половину:

— Возраст при этом заболевании не имеет строгих рамок. Бывает и в пятьдесят, и в шестьдесят.

Он бросил взгляд на неё:

— Учитель часто путает людей. Иногда даже меня не узнаёт. А иногда ему кажется, что он снова в молодости. Но чтобы он принял кого-то за А Чжи… такого раньше не случалось.

Цзян Янь заинтересовалась:

— А кто такая А Чжи?

— Девушка, в которую он был влюблён в юности, — Юй Цзинь кивнул в сторону кухни, где тётя Чэнь уже несла на стол тарелку с курицей. — Говорят, семья А Чжи была против их отношений и насильно разлучила их. Потом она вышла замуж за представителя знатного рода, а учитель так и не женился.

Цзян Янь широко раскрыла глаза:

— Он всю жизнь прожил холостяком?

— Да.

Цзян Янь восхитилась:

— Дядя Цзи — настоящий романтик и верный человек.

Трагические любовные истории всегда вызывали в ней сочувствие. Она долго сидела, задумчиво глядя вдаль, даже забыв про мандарин в руке.

Юй Цзинь лёгким шлепком по голове вернул её к реальности:

— Идём ужинать.

За ужином Цзян Янь чувствовала себя очень комфортно. Цзи Юаньшэн угощал её всем лучшим на столе и приглашал остаться на несколько дней — обещал сводить покататься на воздушном змее. Его А Чжи очень любила воздушных змеев.

http://bllate.org/book/4623/465637