Готовый перевод Your Medicine / Твоё лекарство: Глава 2

Приняв душ и высушив волосы, Яо Мэйжэнь растянулась на кровати. Напряжение, скопившееся в теле, наконец отпустило её, и она по-настоящему осознала: да, она вернулась. С лёгкой улыбкой на губах и сердцем, полным надежды, она погрузилась в сон.

Утреннее солнце грело мягко, окутывая тело ленивым теплом, а в воздухе витал тонкий аромат гардении — сладковатый, чуть пьянящий.

Яо Мэйжэнь стояла у школьных ворот и растерянно озиралась.

Сейчас она уже должна быть во втором году старшей школы. Всю жизнь её оценки держались где-то между «хорошо» и «удовлетворительно», поэтому она поступила в первую городскую школу и попала в профильный класс. Потом случилось нечто неприятное — в выпускном году её перевели в обычный класс, успеваемость пошла вниз, и в итоге она еле-еле поступила в захудалый вуз. Четыре года там прошли в полной растерянности. После выпуска она устроилась в мелкую фирму менеджером по продажам, изо всех сил пытаясь находить клиентов, в то время как родители ютились в тесной съёмной квартирке и мотались по городу в поисках заработка… А потом отец…

Очнувшись от воспоминаний, Яо Мэйжэнь решительно сжала губы. Она вернулась. Вернулась, чтобы переписать свою судьбу.

Поправив слегка перекосившийся воротник школьной формы, она шагнула внутрь здания.

В классе было почти пусто — видимо, она пришла рано. Яо Мэйжэнь сразу направилась к своему месту. Она отлично помнила: из-за своего высокого роста и крупного телосложения её всегда сажали на последнюю парту у окна, чтобы не загораживать обзор другим ученикам.

Опустившись на стул, она достала из рюкзака бутылочку натурального молока и начала пить. Утром Су Сюйфан приготовила ей полноценный завтрак, но аппетита не было совсем — хотелось только молока, особенно именно натурального. В конце концов, уступив её капризам и уговорам, мать положила в сумку несколько бутылок.

Обычно натуральное молоко не пахнет сладостью и кажется довольно пресным, но то, что сейчас текло по её губам, удивляло: оно было насыщенным, с лёгким цветочным ароматом и едва уловимой сладостью, которая долго не исчезала во рту. Оно стало не просто вкусным — после каждого глотка возникало ощущение, будто она окунулась в тёплую ванну в самый лютый мороз. Это наслаждение оставляло после себя незабываемое чувство уюта и лёгкости.

Когда Яо Мэйжэнь допила первую бутылочку и уже собиралась достать вторую, рядом раздался скрип отодвигаемого стула.

— Хе-хе, видимо, у толстушек действительно особая выносливость — быстро восстанавливаются, — съязвила Янь Шилинь, понизив голос.

Яо Мэйжэнь отвела взгляд и не ответила.

Янь Шилинь откинула назад свои естественные каштановые локоны и, нахмурившись, бросила ей презрительный взгляд.

На подобное отношение одноклассницы Яо Мэйжэнь в прошлой жизни тоже отвечала молчанием. Она принялась раскладывать книги на парте: учебники и сборники задач — всё по категориям. Гуманитарные предметы давались ей легко, а вот с точными науками было туго. Хотя за столько лет она, конечно, кое-что подзабыла из гуманитарных дисциплин, базовые знания всё же остались, а вот точные науки она полностью забросила — и теперь предстояло начинать с нуля. Значит, в первую очередь нужно сосредоточиться именно на них.

— Неужели опять где-то мусор собирала? — пробурчала Янь Шилинь.

Яо Мэйжэнь подняла глаза.

На соседней парте у прохода сидел высокий парень. Его длинная чёлка, растрёпанная и небрежная, скрывала глаза. Летняя школьная форма была испачкана цементом и пылью, что резко контрастировало с его почти метровым восемьдесят ростом. Видно было, что он пришёл прямо с дороги, в спешке.

Внутри Яо Мэйжэнь прошептала: «Шу Мо».

Последние два урока утра были по математике. Из-за смутных воспоминаний и туманного понимания темы ей было трудно сосредоточиться, но она старалась изо всех сил. Когда прозвенел звонок, она наконец выдохнула с облегчением.

— Мусорщик, наконец-то ушёл, — фыркнула Янь Шилинь, размахивая рукой перед носом с явным отвращением.

Яо Мэйжэнь видела лишь поспешно удаляющуюся спину.

— Мэйжэнь! — как только Янь Шилинь ушла, сидевшая впереди девочка обернулась и постучала по её парте.

— А? — лицо Яо Мэйжэнь, смуглое от природы, слегка покраснело. Каждый раз, когда кто-то называл её по имени, ей становилось неловко: ведь она так мало походила на ту, чьё имя означало «прекрасная».

Девочку звали Юй Сяося.

— Ты уже в порядке? Хотела спросить ещё утром, но эта противная Янь Шилинь мешала.

Яо Мэйжэнь вспомнила это имя и слегка улыбнулась:

— Сяося, со мной всё хорошо. Спасибо, что переживаешь.

— Главное, что ты поправилась. Все так испугались, когда ты и Шу Мо вдруг покатились с того склона.

Юй Сяося замолчала на мгновение и с любопытством спросила:

— А почему ты вообще побежала его спасать? Разве вы раньше хоть раз разговаривали?

Яо Мэйжэнь неловко усмехнулась и уклончиво ответила:

— Мы же одноклассники. Если кому-то грозит опасность, помочь — это естественно.

Сама она была в замешательстве: ведь у неё совершенно не было воспоминаний об этом инциденте.

Юй Сяося не стала настаивать и резко сменила тему:

— Мэйжэнь, у тебя такой красивый голос! Тебе стоит чаще говорить.

Голос Яо Мэйжэнь был полной противоположностью её внешности — нежный, мягкий, словно весенний дождик, падающий на озеро и оставляющий за собой лёгкие круги. От него становилось чуть пьяно, будто в душе начинали колыхаться волны.

— Правда? Спасибо, у тебя тоже очень приятный голос, — искренне ответила Яо Мэйжэнь. Раньше её тоже хвалили за голос, говорили, что если во внешности ей закрыли дверь, то в других местах обязательно открыли окно. И действительно, единственным её достоинством всегда был голос.

Юй Сяося обрадовалась комплименту и пригласила:

— Пойдём вместе пообедаем? В столовой появились новые блюда.

Яо Мэйжэнь потрогала живот. Утром она уже выпила четыре бутылочки молока, но пила понемногу — боялась снова надолго застрять в туалете. Сейчас же тело снова требовало еды.

— Спасибо за приглашение, Сяося, но я пока не голодна. Выпью молочка — и будет достаточно.

С тех пор как она начала пить молоко, к другой еде у неё не было ни малейшего интереса. Она пробовала есть обычную пищу, но просто не могла проглотить ни куска. Только молоко утоляло её голод.

— Ладно, тогда я пойду. Увидимся после обеда!

— Хорошо, до встречи.

Обнаружив, что последняя бутылочка тоже пуста, Яо Мэйжэнь достала кошелёк и пошла в школьный магазин. На улице стояла жара, и от одного выхода она уже вся промокла от пота. Учитывая свой объём, она потела особенно сильно. Чтобы не мучиться, она купила сразу дюжину бутылок и аккуратно разложила их в ящике парты — теперь можно было пить в любое время.

Первый урок после обеда был английским. Преподаватель — весёлый мужчина лет тридцати с лишним по имени Го — нахмурился, заметив пустое место в самом центре последней парты, но ничего не сказал.

Янь Шилинь фыркнула:

— Каждый день после обеда его нет. Наверное, опять мусор собирает. Всё равно ведь учителя его не трогают — ведь у него же отличные оценки.

Яо Мэйжэнь взглянула на пустое место: Шу Мо не пришёл. В прошлой жизни он тоже часто пропускал занятия, но всегда оставался первым в рейтинге, поэтому учителя закрывали на это глаза.

Она слегка потерла ручку и сосредоточилась на уроке, старательно делая записи.

Из всех предметов английский давался ей лучше всего. В прошлой жизни она часто общалась с клиентами на английском, поэтому сейчас всё воспринималось легко. К тому же господин Го умел оживить атмосферу, и на его уроках никто не засыпал.

Вернувшись домой после занятий, Яо Мэйжэнь сразу же вытащила из холодильника бутылку молока и жадно начала пить. Она была голодна — всю дорогу думала только о молоке, молоке и ещё раз молоке.

Ароматное, сладкое, гладкое… как же вкусно! Почему раньше она не замечала, насколько вкусно настоящее молоко?

Когда она почти допила, пришлось снова идти в туалет. Но, возможно, это не было просто воображением: за последние два дня она чувствовала, будто тело стало легче. А когда посмотрела в зеркало, заметила, что прыщи на лице немного уменьшились. Неужели молоко делает её красивее?

Эта мысль обрадовала её. Желание быть красивой свойственно всем, особенно той, чьё имя никогда не ассоциировалось с красотой.

С этого момента Яо Мэйжэнь начала пить молоко с особенным рвением — оно почти не покидало её руки.

Сейчас она как раз решала задачи по математике, параллельно потягивая молоко. Её ручка быстро скользила по бумаге, а в голове мысли становились всё яснее. Молоко не только делало её красивее, но и усиливало память: хотя она не обладала фотографической памятью, большинство понятий усваивались с первого прочтения.

— Доброе утро, Мэйжэнь! — Юй Сяося вошла в класс и поздоровалась. Положив рюкзак, она обернулась и ахнула:

— Боже! Ты что, всю ночь решала задачи по высшей математике?!

Яо Мэйжэнь остановила ручку, проглотила глоток молока и мягко ответила:

— Доброе утро, Сяося.

— Мэйжэнь, ты такая умница! Даже эту задачу решила! — восхищённо сказала Юй Сяося. — Вчера «Железная Леди» говорила, что в ней используются университетские знания, и решать её не обязательно.

Яо Мэйжэнь облизнула каплю молока с губ, моргнула своими чёткими миндалевидными глазами и серьёзно ответила:

— На самом деле, она лишь немного сложнее обычных задач из учебника. Главное — не запутаться и не попасться на уловки составителя. Тогда всё становится проще.

— Мэйжэнь, можешь помогать мне с задачами, которые я не понимаю?

Юй Сяося заметила: хоть Мэйжэнь и молчалива, на самом деле она очень добра.

— Конечно, — кивнула та.

В самый последний момент перед звонком Яо Мэйжэнь допила молоко, убрала бутылочку и достала учебник по китайскому. Преподавательница — их классный руководитель по имени Цинь — была женщиной изысканной красоты. На ней была синяя шёлковая кофта с вышивкой в стиле ципао, а внизу — бежевая длинная юбка. Её чёрные волосы были аккуратно собраны наполовину, и вся её фигура источала атмосферу поэзии и утончённости. Яо Мэйжэнь слышала, что госпожа Цинь владеет игрой на цитре, шахматами, каллиграфией и живописью, и, судя по её облику, слухи были правдой.

Прочитав знакомый древний текст, Яо Мэйжэнь почти сразу вспомнила его содержание и легко следила за объяснением учителя.

— Кто может прочитать отрывок из «Книги песен» — «Мэн»? — протянула госпожа Цинь.

Рука Яо Мэйжэнь, занятая записями, внезапно оказалась схваченной.

— Учительница, Яо Мэйжэнь хочет попробовать! — отозвалась Янь Шилинь.

— О? — удивилась госпожа Цинь, глядя на Яо Мэйжэнь. Она помнила, что та всегда была стеснительной и замкнутой. — Ты хочешь попробовать?

Яо Мэйжэнь не ожидала такой выходки от одноклассницы, но, встретив ободряющий взгляд учителя, кивнула и встала, держа в руках учебник.

Как только она поднялась, в классе поднялся смешок.

— Она? Да она, наверное, шутить собралась.

— Неужели ей мало того, что она уродина, так она ещё и выставляться решила?

Янь Шилинь сияла, глядя на неё так, будто ждала провала.

Яо Мэйжэнь слегка сжала губы, опустила веки и не обратила внимания на насмешки. За столько лет она привыкла — её нервы уже не реагировали на подобные слова.

Шу Мо, сидевший у прохода, на мгновение замер, его брови слегка сошлись под чёлкой.

Госпожа Цинь быстро призвала к тишине.

— Яо, начинай, — кивнула она. — Если встретишь сложные иероглифы, я подскажу.

Яо Мэйжэнь двумя руками прижала книгу к груди и начала читать:

«Мэн пришёл с улыбкой,

Нёс ткани, мол, на шёлк поменять.

Но не шёлк ему нужен —

Он ко мне пришёл совет искать.

Я проводила его до реки Ци,

До деревни Дуньцюй.

Не я отложила день свадьбы —

У тебя лишь нет доброго свата.

Прошу, не гневайся, друг мой,

Осенью назначим день…

…В детстве мы веселились,

Смеялись, радовались вместе.

Клятвы были твёрды, как камень,

Но ты о них забыл.

Раз ты забыл всё это —

Пусть всё кончится здесь и сейчас!»

Сначала кто-то ещё шептался и хихикал, но постепенно в классе воцарилась тишина. Остался лишь нежный, мягкий голос, чётко и с чувством читающий древний текст. История девушки — от беззаботного детства, помолвки и свадьбы до предательства и разрыва — оживала в воображении каждого, будто её рассказывали не вслух, а прямо в душу.

Когда последнее слово стихло, звучание голоса всё ещё витало в воздухе, не желая исчезать. Этот удивительный тембр, казалось, проникал глубоко в ухо, пронизывая саму суть сознания.

Первой нарушила тишину сама Яо Мэйжэнь:

— Учительница, я закончила.

http://bllate.org/book/4329/444477