Готовый перевод Head Missing App / Приложение: Голова потеряна: Глава 1. Выбитые пробки и взгляд куклы

Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

В последнее время всё шло как-то не так. Решительно всё.

Безо всякого предупреждения в комнате что-то щёлкнуло, и её мгновенно затопила кромешная тьма.

— …Уже седьмой раз пробки выбивает.

Едва прозвучали эти слова, как в тишине одновременно раздались звонок телефона и внезапный топот. Экран мобильника вспыхнул тусклым светом, выхватив из мрака угол комнаты.

Но на фоне телефонной трели внимание куда сильнее притягивали шаги: шлёп-шлёп-шлёп, словно босоногий ребёнок резвился и носился по полу.

Юноша, сидевший за обеденным столом, опустил палочки и в темноте молча поднял голову. Звук явно доносился сверху — не слишком отчётливый, но глухой, въедливый стук действовал на нервы. Беготня продолжалась уже почти неделю; пожалуй, завтра стоит подняться к соседям и вежливо напомнить о тишине.

Он тяжело вздохнул и решил для начала разобраться с насущной проблемой.

— Слушай, ваш старый квартал вообще на ладан дышит, что ли? Семь дней подряд свет вырубает, это уже ни в какие ворота! Если совсем невмоготу, возвращайся в общагу, — донёсся из трубки голос лучшего друга. Юноша, сжимая в одной руке телефон, а в другой фонарик, уже спускался по тёмному подъезду.

— Да просто пробки выбило, сейчас включу, и всё, — отозвался он; его лицо скрывал полумрак, позволяя различить лишь общий силуэт.

— Ой, да брось! — протянул приятель. — Скажу прямо: вырубайся у меня свет каждый божий день, я бы давно съехал. Один ты способен такое терпеть. Ума не приложу, чего ты вообще из общежития выписался.

Юноша промолчал, невольно уклоняясь от настоящего ответа.

— Дешевле выходит, — коротко бросил он.

Спустившись на первый этаж, он распахнул дверцу общего электрощитка. В старых домах все автоматы выведены сюда: стоило открыть железную створку, как в глаза бросилось густое, тесно сбитое нагромождение тумблеров, от которого в ночной тиши по спине пробегал неприятный холодок.

Он пробежался взглядом по рядам: рычажок квартиры 3015 действительно был опущен. Так и есть — выбило.

Когда юноша потянул тумблер вверх, пальцы неожиданно наткнулись на что-то липкое и вязкое, словно на пластик налили сироп. Наверное, озорные мальчишки нашалили.

Железная дверца с лязгом захлопнулась. Невесть когда прокравшийся в подъезд лунный свет упал прямо ему под ноги.

Юноша обернулся, и половина его фигуры оказалась залита серебристым сиянием. Он откинул назад неестественно чёрные пряди, открывая лоб и точёные, привлекательные черты лица.

— А-Цы?

— Алло? Ты где там? Я тебя спрашиваю: староста по учёбе интересуется насчёт мест на завтрашнюю лекцию. Пойдёшь? Если да, я тебя запишу.

— Пойду, — очнувшись, коротко отозвался Му Цзинцы в трубку.

Разговор не прерывался: судя по доносившимся из динамика возбуждённым выкрикам, друг на том конце провода вовсю рубился в игру. Му Цзинцы слушал его вполуха и медленно выходил из подъезда.

И тут он понял, что не ошибся. Лишь когда он подошёл ближе и полоснул по темноте лучом фонарика, сердце у него немного отлегло. Надо же так перепугаться — в первый миг ему почудилось, будто посреди ночи на улице сидит живой человек.

На придорожной скамейке у самого края двора мягко, бесформенно осела тряпичная кукла в человеческом облике, ростом примерно по голень.

Взгляд Му Цзинцы приковала странная особенность: глаза куклы, похоже, следили за человеком.

В продаже встречались такие игрушки — с подвижными зрачками, способными отслеживать движение. Поначалу задумка казалась милой, призванной добавить куклам живости, но на деле лишь пугала людей до дрожи своей пугающей правдоподобностью; неудивительно, что они то и дело мелькали в подборках жутких роликов.

Му Цзинцы считал, что от подобных поделок шарахаются совершенно справедливо. В ночной мгле эти белки с чёрными зрачками, уставившиеся в упор, выглядели по-настоящему зловеще. Посмотрев на куклу пару секунд, он осторожно шагнул влево.

Глаза игрушки тут же скользнули вслед за ним.

— …Эх, — выдохнул Му Цзинцы. По спине побежали мурашки, и он несколько секунд стоял как вкопанный, прежде чем выдавить этот короткий вздох.

— Чего это ты вздыхаешь? Случилось чего? — мимоходом спросил приятель в трубке.

— Да ничего, — пояснил Му Цзинцы, подбирая слова. — Просто увидел одну… нехорошую куклу.

Что за ерунда? Неужели Хэллоуин на носу? Зачем выставлять на улицу такую жуткую декорацию?

— Подумаешь, кукла, что в ней может быть нехорошего… — рассмеялся однокурсник, не отрываясь от игры. — Да твою ж мать, как он меня оттуда достал?! Точно с читами играет!

Шумная суета в динамике резко контрастировала с мёртвой тишиной вокруг. Му Цзинцы уже собирался уходить, как вдруг заметил одну деталь.

Куклу усадили так, что она держала голову приподнятой, глядя прямо на жилой дом — словно высматривала что-то. Но что именно?

Му Цзинцы обошёл скамейку сзади, присел на корточки и, проследив взглядом поверх затылка игрушки в том же направлении, сразу всё понял.

Окно. Кукла смотрела прямо на окно его квартиры.

Он медленно выпрямился и уставился на собственный тёмный проём наверху. А кукла на скамейке, вопреки всем законам механики и углу обзора, в этот самый миг впилась немигающим взглядом в него самого. Вокруг стояла глубокая, безмолвная ночь.

Му Цзинцы уже крепко спал.

Мертвенно-бледный лунный свет просачивался сквозь намертво запертое окно, ложась на дощатый пол, где валялись чёрные тапочки — и откуда-то из-под кровати невесть когда медленно вытянулась пара рук.

Длинные, обесцвеченные до белизны пальцы беззвучно выползали из чёрной пустоты под кроватью, двигаясь так неспешно, словно были частью этой комнаты наравне с тапочками. Руки бесконечно вытягивались и тянулись вверх, и кроме них во мраке не виднелось больше ничего.

Дрожащие кисти потянулись к лицу спящего юноши, но вдруг замерли на полпути и остановились.

«Закрыто». «Не видно». «Как противно».

…

Пи-пи-пи-пи…

Будильник прозвенел точно в срок. Лишь спустя минуту Му Цзинцы поднял руку и стянул одеяло, которым с головой укрывался всю ночь.

Утро выдалось ясным, без давящей облачности прошлых дней. Он тихо встал, оделся, умылся и закинул на плечо рюкзак, не произведя ни единого лишнего звука.

Весь шкаф занимали однотипные чёрные ветровки — удобно и быстро надевать. Захлопнув дверь, Му Цзинцы с пакетом мусора спустился вниз.

— О, маленький Му, уже на учёбу бежишь? — окликнула его бабушка Фу, с самого утра занимавшаяся тайцзи во дворе.

— Доброе утро, бабушка, — поздоровался Му Цзинцы, бросив взгляд на скамейку прямо напротив подъезда: вчерашнюю куклу он так и не тронул, но теперь её и след простыл.

— Ты, сынок, по вечерам возвращайся поаккуратнее, на улице не задерживайся, — придержала его за рукав бабушка Фу. — Сегодня утром к корпусу А полицию вызывали. Говорят, кто-то в квартиру вломился и убил человека.

— Вломился и убил? — нахмурился Му Цзинцы. От мысли, что подобное зверство произошло совсем рядом, стало не по себе.

— Тот жилец тоже студентом был, — поджала губы старушка, перейдя на шёпот. — Видно, решили, что студента легко обидеть, вот и выбрали мишенью. Будь осторожен, ладно? На ночь дверь покрепче запирай.

Забота звучала искренне, и Му Цзинцы благодарно кивнул.

Выходя из квартала, он ещё издали заметил у подъезда корпуса А полицейские машины и толпу зевак. Времени глазеть не было — предстояло успеть на первую пару к восьми утра.

Но тревожное предчувствие не отпускало, словно ледяной сквозняк, который ни на миг не переставал холодить ему затылок.

На занятиях Му Цзинцы слушал внимательно, а когда утренние пары закончились, решил перекусить на скорую руку в первой попавшейся забегаловке возле университета и сразу отправиться на лекцию.

— Ого, опять вонтоны в этой лавке? — Шэн Цзайлунь проспал всё утро, но до сих пор сладко зевал, хотя со стороны казалось, что не спал именно Му Цзинцы — настолько густыми были тени под его глазами.

— Эй, чем ты вчера ночью занимался? Круги под глазами всё чернее и чернее, — добродушно хохотнул Шэн Цзайлунь и приобнял друга за шею.

Лиловые полукружия под глазами Му Цзинцы и впрямь выглядели пугающе; в сочетании с тусклыми, безжизненными глазами с узкими веками и обнажёнными снизу белками его взгляд пробирал до мурашек и казался откровенно свирепым.

— Да так, спалось неважно, — послушно убирая рюкзак, ответил Му Цзинцы.

Вообще-то он всегда строго соблюдал режим: не играл по ночам, не засиживался допоздна, каждый день бегал и тренировался… Хотя нет, стоило поправиться.

Му Цзинцы безнадёжно вздохнул: в последние дни посреди ночи то и дело вырубало свет, а следом сверху начинал носиться и прыгать ребёнок, не утихая до часу ночи с лишним. Приходилось не спать поневоле — вот синяки и вылезли в наказание.

— Слушай, поспрашивай у наших девчонок из группы, — предложил Шэн Цзайлунь; у него самого была девушка, но они вроде как поссорились, иначе он бы сам разузнал всё для друга. — Они у нас в уходе за кожей достигли просто безупречного мастерства! Научат тебя кремами мазаться или хоть тоналкой круги замазывать.

— Не нужно, — покачал головой Му Цзинцы. — Выправлю режим, и всё пройдёт.

Волосы у Му Цзинцы были угольно-чёрными — настолько густого оттенка, что в толпе его замечали с первого взгляда. И на то имелась своя причина.

На первом курсе Шэн Цзайлунь загорелся модной прихотью перекраситься, но одному привлекать лишнее внимание не хотелось, вот он и утянул за собой Му Цзинцы. Тому было всё равно, и он пошёл за компанию, хоть бы и на плаху. В итоге оба обзавелись кричаще-розовой шевелюрой.

Если говорить о минусах новой причёски, то помимо всеобщего внимания она обеспечила им твёрдую память у всех учителей. В университетской аудитории на десятки, а то и сотню человек учителя либо вызывают к доске по номеру в списке, либо выхватывают глазами самую приметную цель. «Вон тот розововолосый студент» — так теперь величали Му Цзинцы на всех парах.

За семестр его поднимали больше сотни раз, а при его успеваемости ответить удавалось далеко не всегда. Мало-помалу это начало бесить: нечего мучить двоечника вопросами!

Поэтому в один ясный погожий день после начала второго курса Му Цзинцы с невозмутимым видом перекрасился обратно. Словно из чистой мести, он выбрал самую чёрную из всех возможных красок и нанёс её в три слоя.

Пообедав, парни заглянули на лекцию, а после не спеша пошли по университетской аллее.

Следующая пара начиналась в 15:30, и в запасе оставалось целых два часа. Шэн Цзайлунь потянул было друга в сторону общежития, но Му Цзинцы упёрся.

— Да что с тобой не так-то? — искренне недоумевал Шэн Цзайлунь. — Весь первый курс и начало второго жил нормально, а стоило закончиться октябрьским праздникам, как ты ни с того ни с сего решил выписаться! Ради этого даже не поленился несколько дней мотаться в другой город за справкой из приюта.

— Ладно, допустим, ты не привык к толпе и тесноте, — не унимался он. — Но почему даже просто зайти посидеть в комнате не хочешь? Неужели из-за двух часов потащишься домой и обратно? Не лень мотаться? Что там вообще случилось? Неужто в общаге призраки завелись и сожрут тебя с потрохами?

— …

Му Цзинцы внезапно замолк и тяжело, пристально уставился на Шэн Цзайлуня. Даже под ярким полуденным солнцем у того по спине поползли мурашки.

— …Ч-чего ты так смотришь? Неужто и правда призрак?! — заикаясь, выдохнул Шэн Цзайлунь. Он тут же отпустил руку друга и боязливо прижался к нему сбоку. — Что это значит? Братец, да скажи ты уже хоть слово! Средь бела дня до смерти запугать решил?

— Я ведь всё ещё там живу! — чуть не плача, добавил он, с детства до жути боявшийся всякой нечисти.

Му Цзинцы задумался: если Шэн Цзайлунь так перетрусил, когда он ещё и рта не открыл, то от правды парень вообще рухнет в обморок прямо на месте.

Он совершенно серьёзно взвесил оба варианта: проще выложить всё как есть, довести друга до бесчувствия и тащить на себе обратно, или же отделаться первой попавшейся отговоркой? Пожалуй, второй вариант куда спокойнее.

— Нет, просто мне там не нравится, — отводя взгляд в сторону, ровно произнёс Му Цзинцы. — Предпочитаю жить один. Не привык я к атмосфере в общежитии, вот и всё. Ничего там плохого нет.

— Уф, отлегло… — с облегчением выдохнул Шэн Цзайлунь. — Ах ты мелкий паршивец, специально меня сейчас пугал, да? У кого только гадостям научился!

Он замахнулся было шутливо стукнуть друга, но Му Цзинцы перехватил его руку и спросил:

— А тебе самому в общежитии нормально живётся?

— Не замечал ничего странного? — добавил он, видя недоумение приятеля. — Ну, например, дверь сама запирается, вещи пропадают… или, наоборот, появляется что-то лишнее?

Шэн Цзайлунь тупо уставился перед собой, припоминая:

— Да нет вроде… А!

Его внезапный вопль заставил обернуться нескольких прохожих студентов, но Шэн Цзайлунь не обратил на них никакого внимания. С предельно серьёзным лицом он вцепился в плечо Му Цзинцы:

— А-Цы, скажи мне честно: ты съехал из-за того, что тебя кто-то травит?!

Дверь запирают, вещи пропадают — что же это ещё, если не самая настоящая травля и бойкот?!

Му Цзинцы никак не ожидал, что мысли друга свернут в такую степь. Он медленно покачал головой; высокий ворот ветровки слегка прикрывал его подбородок, придавая ему удивительно покорный вид.

— Нет, никакой травли. Просто спросил. Если у тебя там всё в порядке, забудь об этом.

Лицо его, как всегда, оставалось бесстрастным, и Шэн Цзайлунь не смог уловить в нём ни тени тревоги.

— Ладно-ладно, главное, что не травят, — сдался Шэн Цзайлунь, так ничего и не поняв. — Пойду вздремну перед парой. И не опоздай потом!

— Угу.

Проводив друга взглядом, Му Цзинцы сунул руки в карманы и направился к университетским воротам.

На улице кипела жизнь: в городе Кэвань на пороге ноября только начинало холодать, и на площади по-прежнему гуляло и грелось на солнце множество народу. Му Цзинцы шагал сквозь шумную толпу, но вопреки оживлению вокруг тепло стремительно покидало его тело.

До чего же холодно.

Он передёрнул плечами, глубже втянул подбородок в воротник и выдохнул — изо рта вырвалось облачко белого пара.

Му Цзинцы застыл на месте. Такого просто не могло быть! На улице не ниже восемнадцати градусов, одет он был как раз по погоде, а утром в аудитории ему даже казалось жарковато.

Не веря собственным глазам, он выдохнул снова — на этот раз воздух остался прозрачным, как и положено. Что же тогда это было секунду назад?

Размышлять времени не осталось: замигал зелёный сигнал светофора, и пришлось ускорить шаг, чтобы успеть перейти дорогу.

Всю обратную дорогу его не покидало смутное беспокойство. Вернувшись во двор, он заметил, что утренние полицейские машины уже уехали. Постояв поодаль и бросив в ту сторону пару взглядов, Му Цзинцы свернул к своему корпусу С, рассеянно припоминая утреннюю новость: кажется, речь шла об убийстве со взломом? Неужели ограбление…

Шлёп.

Все домыслы мгновенно вылетели из головы. Му Цзинцы замер на лестнице, вскинул голову и уставился вверх сквозь просветы между перилами.

Ржавые железные прутья и деревянные поручни уходили ярусами под самую крышу; он смотрел на них, словно заворожённый.

И тут снова раздалось: шлёп. Веки у него непроизвольно дёрнулись. Он не ослышался — это точно шаги.

Звук был до боли знаком: точно такой же он слышал вчера ночью… нет, все семь ночей подряд. Привычный, весёлый и размеренный ритм, будто кто-то играл в классики.

Стараясь ступать бесшумно, Му Цзинцы поднялся на свой третий этаж, но шаги всё ещё доносились сверху. Поколебавшись секунду и вспомнив о своих жутких кругах под глазами, он всё-таки развернулся и двинулся выше. Надо бы поговорить с соседями…

Однако стоило ему ступить на четвёртый этаж, как весёлое припрыгивание тут же оборвалось.

Му Цзинцы поджал губы и пошёл по коридору направо, отсчитывая двери одну за другой, пока не остановился перед квартирой 4015. Несколько раз сверив номер, чтобы точно убедиться, что она находится прямо над его собственной, он постучал.

Тук-тук-тук. Ответа не последовало.

Он нахмурился: секунду назад там явно скакал ребёнок. Испугались разбирательств и притворились, что никого нет дома?

Тук-тук-тук. Он постучал ещё несколько раз, но за дверью по-прежнему царила тишина. Тогда Му Цзинцы вздохнул и произнёс сухим, жёстким тоном:

— Пожалуйста, не бегайте и не прыгайте по ночам, это очень мешает. Если продолжите шуметь, я пожалуюсь хозяину.

Как и ожидалось, никто не отозвался.

Махнув на это рукой, он развернулся уходить — и вдруг нос к носу столкнулся с женщиной, наполовину высунувшейся из-за угла в конце коридора. Веко у него дёрнулось, а ноги едва не подкосились.

Женщина была до болезненности худой; под просторным платьем угадывались неправдоподобно тонкие ноги, а длинные чёрные как смоль волосы ниспадали до самых бёдер. С пакетом овощей в руке она стояла лицом к Му Цзинцы, не шелохнувшись.

Её лица не было видно — на голову ей был натянут чёрный пластиковый пакет. На шее он был туго обмотан тряпичной лентой в два оборота, словно она боялась, что его сдует ветром, а напротив глаз были прорезаны два отверстия размером с ноготь. Казалось, именно через эти дырочки она за ним подглядывала.

Подглядывала — в голове Му Цзинцы это слово всплыло трижды подряд. Вся её поза не оставляла сомнений: она именно подглядывала за ним из коридора.

Му Цзинцы глубоко вдохнул и открыл было рот, но женщина опередила его:

— Парень, на этом этаже случилась беда. Здесь никто не живёт.

— Никто не живёт? — запнулся он. Откуда же тогда взялся ночной топот?

Женщина дышала короткими, частыми глотками; мусорный пакет на её голове то втягивался, то раздувался, и у Му Цзинцы от одного этого зрелища перехватило горло.

— Зачем у вас на голове… — начал он, не решаясь договорить.

От этих слов её дыхание резко сбилось. Не отводя от него взгляда, она принялась лихорадочно озираться по сторонам.

— Раз ты видишь пакет, значит, ты такой же, как я, — выпалила она. — На какой ты стадии?

— Стадии? — не понял Му Цзинцы.

— Звук, событие, ощущение, иллюзия — на какой ты стадии?! — затараторила женщина.

— Звук… — оторопело пробормотал он, пытаясь осмыслить услышанное.

Звук — должно быть, та самая беготня, что не давала ему спать семь ночей подряд.

Событие — ровно в одиннадцать вечера каждый день выбивало пробки.

Ощущение — этот неотступный леденящий холод.

Иллюзия… вера в то, что на четвёртом этаже кто-то живёт.

Лишь в этот миг до Му Цзинцы с опозданием дошёл пронизывающий до самых костей мороз. Как же холодно…

Женщина с пакетом на голове широко распахнула глаза, своими глазами увидев, как изо рта юноши вырвалось облачко белого пара.

— Эй!! — взвизгнула она, на бегу вытряхивая овощи из своего пакета и бросаясь к Му Цзинцы — похоже, она хотела натянуть пакет на голову и ему.

Но Му Цзинцы уже ничего не слышал. Уши заложило оглушительным звоном. Он лишь видел, как дверь квартиры 4015 рядом с ним протяжно скрипнула и стала медленно отворяться — сама по себе, без единой души на пороге.

За порогом зияла чёрная пустота, и оттуда вновь донёсся знакомый дробный топот.

— Хи-хи, — хихикнуло нечто в темноте.

На глазах у женщины пара мертвенно-белых рук втянула Му Цзинцы внутрь, и дверь квартиры 4015 с грохотом захлопнулась прямо перед ней. Бессильная что-либо сделать, она принялась колотить в створку и отчаянно кричать:

— Голова! Береги свою голову!!!

(Конец главы)

http://bllate.org/book/42359/5419612

Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода