На самом деле Лейн хотел сказать, что медсестра, сколько бы она ни колотила в дверь, всё равно не войдёт. Но стоило ему подумать, что они вдоем, скорее всего, не доживут до утра, и всякое желание объяснять разом отпало.
И какой смысл объяснять? В этом дерьмовом мире надежды всё равно не видно.
От этой мысли взбудораженное чувство, проснувшееся в нём при виде живого человека, снова улеглось. Лейн спокойно сел на край койки и даже хотел похлопать по месту рядом — мол, присядь, бедолага.
Он думал, что юношу уже парализовало от страха, но не успел он сделать этот жест, как тот вскочил и плюхнулся рядом.
Друид: ?
Тело — тело его не слушалось.
И не успел Друид ничего сообразить, как грохот ударов в дверь снаружи стих.
В палате стало совершенно тихо. Друид тихонько перевёл дух:
— Всё, закончилось?
— Ещё нет, — спокойно ответил Лейн. — Ночь далеко не кончилась. Пока не встанет солнце, эту больницу и близко нельзя считать безопасной.
Словно в подтверждение его слов, из-за соседней стены донёсся звук царапающих ногтей.
Друида передёрнуло всем телом.
— Ты чего?
— Я-я-я больше всего на свете не выношу этот звук! — Друид сглотнул и покосился на стену. — Она что, собирается пролезть к нам через соседнюю палату?!
Лейн ответил равнодушно:
— Пока сам не откроешь дверь, медсестра не войдёт. А что до соседней палаты…
Он замолчал, и Друид с надеждой спросил:
— Может, это сосед испугался и просит у нас помощи?
— Вряд ли.
— А? Почему?
Лейн склонил голову набок и произнёс ровно, будто речь шла о погоде:
— Потому что вчера примерно в это же время соседа уже вытащила и убила медсестра с ресепшена.
Тут он что-то припомнил и нанёс по хрупкой психике Друида ещё один удар:
— Может, ты даже видел его тело. Медсестре с ресепшена, кажется, очень нравится вкус пациентов.
— А? — Друид вдруг вспомнил те «куриные лапки», которые медсестра всё время грызла.
Друид: буээ.
— Тогда… та соседняя палата…
— Там уже давно не прежний пациент. — В голове Лейна всплыли картины, которые он видел этими ночами, и он почувствовал, как его окончательно накрыло. Соседа разорвали на куски, а потом медсестра жевала его, как еду, — это до сих пор стояло у него перед глазами. Любой нормальный человек на его месте давно сошёл бы с ума; то, что он ещё способен нормально разговаривать, — уже предел.
У каждого свой предел, за которым страх ломает по-разному: кто-то впадает в истерику, кто-то выгорает дотла. Лейн снаружи оставался всё так же невозмутим, но на деле давно махнул рукой на собственную жизнь и смерть — то, что в народе зовут «лечь на дно».
Пока я смерти не боюсь, никто мне ничего не сделает.jpg
Пока они разговаривали, царапанье по стене становилось всё громче и отчётливее, будто существо за стеной вовсе не чувствовало боли. Друид даже видел, как со стены начала осыпаться пыль и она на глазах становилась всё тоньше.
Чёрт побери! Так это же бетон!
Наконец, под полным ужаса взглядом Друида в стене пробили дыру.
В проломе показался глаз. Опутанное кровавыми сосудами глазное яблоко впилось в Лейна, сидевшего на краю койки, и в нём читались кровожадность и исступлённое обожание.
— Ле… Лейн… Лейн…
Оно — то есть существо — начало биться в уже пробитое отверстие, пытаясь расширить дыру и ворваться внутрь.
В голове Друида взвыли системные уведомления: SAN (sanity - рассудок, процент спокойствия игрока) стремительно падал, но, к счастью, он стиснул зубы и выдержал. Он схватил Лейна за запястье:
— Бе-бежим! Оно сейчас войдёт! Тут третий этаж — прыгай из окна!
Договорить он не успел: увидел, что Лейн покачал головой и отдёрнул занавеску.
За стеклом, вниз головой, висела рыжеволосая медсестра. Конечности её были вывернуты в обратную сторону; заметив, что Лейн отодвинул занавеску, она растянула окровавленный рот в улыбке до самых ушей.
— Лейн… господин Лейн, я вас люблю… Откройте окошко… пожалуйста.
— #%¥!…* — из Друида само собой вырвалось такое, что цензура бы не пропустила.
Так вот почему она исчезла из-за двери — всё это время она ждала здесь, у окна!
Открой они окно, прыгнуть не успели бы…
Чем больше Друид думал, тем сильнее накатывал запоздалый ужас. Высокоуровневый данж и впрямь высокоуровневый: эти твари не просто страшные — у них разум, сравнимый с человеческим! Они умеют расставлять ловушки и ждать, пока добыча сама в них свалится!
Существо за стеной всё билось и билось, пролом становился шире — уже можно было смутно различить половину его тела по ту сторону. Из соседней палаты потянуло густым смрадом разлагающегося трупа.
Оно стояло прямо за дырой, и Лейн видел часть его тела. На «нём» всё ещё была больничная роба; кожа на открытых участках походила на резину, волосы — редкие, в трещинах, а глаза сплошь чёрные, даже белки.
На человека оно уже мало походило.
Половина его тела уже просунулась в палату.
— Всё, мне, похоже, конец, — пробормотал Друид и невольно покосился на Лейна. Тот в больничной робе спокойно смотрел на него и, кажется, вовсе не собирался спасать.
Он всё так же невозмутимо сидел на краю койки, будто не замечал смертельной опасности и его лишь раздражало, что подняли посреди ночного отдыха.
Именно — спокойствие. Существа за стеной и за окном благоговели перед ним, как исступлённые фанаты: они любой ценой рвутся внутрь, лишь бы добыть его внимание. И каким же чудовищем нужно быть, чтобы вызывать такое у этих созданий?
В голове у Друида затуманилось; уведомления о падении SAN сыпались одно за другим. Ради полного погружения он не сильно задирал настройку отсечения, а в этой игре, если рассудок падает слишком быстро, впадаешь во временное безумие: игрок на короткое время теряет контроль над телом и делает такое, чего потом сам не может понять, — те самые «социально мёртвые» поступки.
[Временное безумие: буйство]
Ровно это с ним сейчас и случилось. Разум твердил: в комнате сидит тип, который, похоже, уже не человек; оба монстра пришли за ним, и если заодно порвут и его самого — им будет только плевать. Но если немедленно броситься в ноги этому типчику, может, ещё останется шанс выжить.
А безумие говорило: да пошло оно всё — я их сам порву!
Друид бросился вперёд. Сам он не понимал, откуда в нём такой запал; с рёвом он кинулся на существо в больничной робе и обрушил на него град беспорядочных ударов.
Лейн: …
Сила его кулаков, похоже, даже не пробивала защиту, тогда как существо в робе могло одним небрежным ударом заставить его харкать кровью. Но в этот миг упрямство игрока уже не позволяло ему отступить. С мыслью «если и погибну — то не зря» Друид вложил все силы, пустил в ход даже зубы и своей отчаянной, бесхитростной манерой намертво вцепился в существо.
Наконец оно потеряло терпение: пасть, поросшая клыками, пробила Друиду грудную клетку. Кровь залила пол; сил сражаться не осталось, и Друид рухнул.
Он встретился взглядом с недоумевающим Лейном: тот будто спрашивал, зачем биться головой о стену.
Друид и сам не знал зачем. Но это была его первая смерть за время закрытой беты — и последняя. И он подсознательно хотел хоть что-то успеть.
Друид разжал рот и выплюнул кровь: внутренности ему тоже размолотило, изо рта выпали куски органов. Но даже так он намертво обхватил ногу существа — из последних сил не давая ему подступить к Лейну.
— Жи-живи.
Ему казалось, что в этот миг он был чертовски хорош собой.
Потом голова Друида склонилась набок: он внёс свой первый вклад в статистику смертей.
На всегда бесстрастном лице Лейна впервые шевельнулось чувство.
Никогда не знаешь, в какой момент тебя тронет сияние человечности.
Лейн давно похоронил желание выжить, но в этот миг в его закрытом сердце образовалась трещина — из-за смерти чужого человека.
Он спас Друида просто потому, что слишком одиноко было умирать в одиночку. А этот незнакомый юноша, похоже, ни на миг не отказывался от надежды и даже в последнюю секунду жизни вспыхнувшее в нём мужество ослепило Лейна и заставило его устыдиться.
Он изо всех сил хотел продлить свою жизнь хоть немного, а они даже именами не обменялись.
Лейн опустил голову; выражения его лица было не разобрать. Существо в больничной робе, похоже, нисколько не интересовалось трупом на полу: оно, шатаясь, упрямо тянуло руку к Лейну.
— Лейн…
Как подло.
Лейн вздохнул. Как после такого он мог так просто отказаться от своей жизни?
Он поднялся, отступил на шаг и уклонился от руки существа — и этот шаг как раз поставил его у окна, за которым к стеклу была прижата фигура рыжеволосой медсестры.
— В больнице есть правило: без разрешения пациента в палату не входят. — Лейн произнёс это негромко, непонятно кому объясняя. Существо в робе, кажется, почуяло угрозу и резко ускорилось, чтобы броситься на Лейна у койки.
Лейн толкнул окно:
— Входите, госпожа медсестра.
Рыжеволосая медсестра разразилась пронзительным смехом. В тот миг, когда распахнулось стекло, в палату ворвался промозглый воздух; длинные рыжие волосы упали Лейну на лицо, её взгляд жадно скользнул по нему и остановился на существе в больничной робе, которое пыталось отнять у неё добычу.
Два чудовища встретились взглядами, молча проигнорировали стоящего рядом Лейна и бросились друг на друга.
Конечности рыжеволосой медсестры поросли чёрной щетиной; она встала на четыре конечности — теперь она походила ещё больше на паука — и двигалась стремительно. Существо же в робе защищала его резиновая кожа; чёрные глаза неотрывно следили за медсестрой, а острые ногти оставляли на её конечностях кровавые царапины.
Медсестре стало больно, и взгляд её озлобился. Она издала долгий вопль и её голова раскололась надвое, точно огромная пасть; клыки внутри бешено рвали тело существа в робе. Кровь и куски плоти разлетались по палате, оставляя следы их боя на стенах, на койке — повсюду.
Единственным чистым местом в палате осталось то, где стоял Лейн: обе стороны будто по молчаливому уговору обходили его стороной — или чего-то опасались, — и в итоге только на Лейне не было ни пятнышка.
Юноша с нечеловеческой внешностью спокойно наблюдал за схваткой чудовищ, будто наслаждаясь пьесой, поставленной специально для него; взгляд его оставался ровным и безмятежным.
Друид смотрел с пола разинув рот.
Да, тело, которым он управлял, умерло. Но из-за особенностей этой игры сознание игрока ещё какое-то время оставалось здесь.
Он машинально потянулся включить внутриигровую запись и обнаружил, что с самого начала так её и не выключил: всё, от входа в палату до этого момента, записано.
Бой чудовищ был невероятно жестоким. В конце рыжеволосая медсестра откусила существу в робе голову, а оно в тот же миг пробило ей сердце; их искорёженные тела вцепились друг в друга и даже смерть не смогла их разнять.
А за окном уже светало; небо окрасилось в цвет рыбьего брюха.
И тогда взгляд юноши, до сих пор стоявшего без всякой реакции, наконец дрогнул. Он посмотрел в окно и издал долгий вздох.
— Светает.
Трупы чудовищ лежали между ним и телом Друида. Лейн, не меняясь в лице, переступил через оба — словно через два ничего не значащих листка — подошёл к Друиду и хотел закрыть ему глаза.
Но в этот миг тело Друида исчезло, а на его месте остались белый полупрозрачный шарик и связка ключей.
При виде белого шарика пальцы Лейна вдруг перестали ему подчиняться: возникло необъяснимое желание схватить его. Шарик тоже среагировал мгновенно и уже собрался удрать, но Лейн оказался быстрее и стиснул его в ладони.
Крак.
Шарик раздавили и одновременно в его голове прозвучал голос:
[Форум игроков открыт]
Лейн: …?
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/42262/5404483