Чэнь Наньхуай вовсе не исключал, что рано или поздно сплошает.
Он невольно принялся разглядывать стоящего перед ним мужчину. На вид тому было лет двадцать пять: статный, высокий, верхняя половина лица скрыта под глубоко надвинутой кепкой. Но и в самой его позе, и в этой небрежно брошенной фразе — «Попался» — горе-полицейскому почудилось что-то смутно знакомое.
— Ученик старика Хэ, оказывается, совсем безнадёжен, — раздался насмешливый, лёгкий голос. Мужчина изящным движением потянул за козырёк, открывая оставшуюся часть лица. — Мало того что до сих пор в рядовых оперативниках прозябает, так ещё и на мелкое воровство переключился?
У Чэнь Наньхуая почему-то отлегло от сердца. Однако при взгляде на незнакомца его тридцатилетнее ретивое непроизвольно заколотилось чаще, а к щекам прилил лёгкий румянец. Впрочем, стоило ему кое-что вспомнить, как мимолётный трепет тут же рассеялся без следа.
— Отродясь не слыхал, чтобы у Хэ Тяньфэна водились такие осведомители.
— 180xxxx7206, — натренированно отчеканил мужчина цифры и протянул руку, помогая полицейскому подняться из зарослей.
Чэнь Наньхуай, во рту у которого всё ещё торчала пара травинок, судорожно сплюнул их, а затем слегка дёрнул доброхота на себя. Не ожидавший подвоха «красавчик-охранник» потерял равновесие и всем своим ростом под метр восемьдесят рухнул прямо в траву.
К счастью, Чэнь Наньхуай сработал как мягкий амортизатор. Со времён полицейской академии он тренировок не бросал, так что с мускулатурой у него всё было в порядке. Падение на такую «подушку» обошлось без синяков — скорее уж вышло неожиданно приятным.
— Ты чего размяк, как девица? — Панибратски ощупав крепкое плечо «охранника», хитроватый полицейский окинул его скептическим взглядом. — Вид имеешь лихой, а сил — кот наплакал?
— А ты проверь — и узнаешь.
Чэнь Наньхуай махнул рукой, решив не продолжать глупый спор. Тяжесть чужого тела на себе ощущалась как-то двусмысленно, и он велел парню встать. Но тот и не думал шевелиться. Тогда Чэнь Наньхуай просто сгрёб его в охапку за спину и поднялся вместе с ним.
И только после этого «охранник» соизволил отлепиться, отряхивая брюки от налипшей земли и сухой травы.
— В ближайшее время сюда никто не придёт. Охрану из «Аньлянь» я отвёл — слишком уж они правильные, шаг в сторону сделать боятся. Разрешите представиться: я тот самый человек, с которым связывался старик Хэ. После его гибели продолжаю расследование по его личному поручению. Чжоу Ю. Рад знакомству, офицер Чэнь.
***
Усадьба Сюшуй славилась своей неприступностью. Как говаривал Старый даос Ли, сюда и муха без пропуска не пролетит. Поговаривали, будто местная охранная фирма тесно связана с зарубежными специалистами, и случись здесь хоть террористический акт, жильцов эвакуируют быстрее, чем те успеют испугаться.
И вот теперь Чэнь Наньхуай смотрел на стоящего рядом спутника с таким видом, словно у него на глазах вырос демонический дух.
Чжоу Ю словно по волшебству преобразился: сменил наряд, надел белоснежные перчатки и теперь небрежно покручивал в руках изящную трость. Ловко крутанув её между пальцами, он хитро ухмыльнулся и мягко произнёс:
— Прошу вас, офицер Чэнь.
Чэнь Наньхуаю этот осведомитель с первой минуты показался жутко ненадёжным. И всё же, поскольку тот оставался единственной секретной нитью, оставленной Хэ Тяньфэном, приходилось доверять этому смешливому щёголю.
В конце концов, шанс продвинуться по службе и утереть нос подлизе Ван Шии полностью зависел от этого ловкача.
В детстве Чэнь Наньхуай зачитывался мангой «Волшебник Кайто», где фигурировал благородный вор, притворявшийся фокусником. Он невольно засмотрелся на своего спутника.
Чжоу Ю обернулся и вежливо кивнул:
— Мы недалеко от дома Сюй Гуанъюэ. Перед самой гибелью старик Хэ упоминал о нём. Я кое-что разузнал про его семейку: у Сюй Гуанъюэ обнаружилась тьма-тьмущая доходов непонятного происхождения.
— Хочешь сказать, мой наставник знал, что Сюй Гуанъюэ под прицелом?
Мужчина остановился и при свете луны посмотрел на Чэнь Наньхуая — полицейского, который до сих пор прозябал в дорожной инспекции.
— Сюй Гуанъюэ — лишь один из множества подозреваемых. Что именно искал старик Хэ, я не знаю, он никогда не делился подробностями. А сам Сюй... Он всего лишь точёная шестерёнка в огромном механизме.
Чжоу Ю впился проницательным взглядом в лицо участкового:
— Зато я точно знаю, что взял под прицел тебя, офицер Чэнь.
Он выделил каждое слово, а затем небрежно поправил воротник:
— Ты мне очень по душе.
Чэнь Наньхуай прекрасно знал: мужикам верить — себя не уважать. Тем более такому типу, как Чжоу Ю (настоящее ли это имя или псевдоним — поди разбери), у которого за плечами явно имелся богатый криминальный опыт. На роль осведомителей люди соглашаются либо ради денег, либо спасаясь от виселицы.
Этот же визави с ног до головы был одет с иголочки — вещи явно стоили сумасшедших денег. На нищего он похож не был. Значит, замарал руки и теперь выслуживается, чтобы спасти собственную шкуру?
Похлопав Чжоу Ю по плечу, Чэнь Наньхуай сдержанно проговорил:
— Ладно, пошли. Хватит зубы заговаривать. Цзя Хун наверняка увязла в этом по уши. Чего доброго, вернётся проверить, замела ли следы.
Вообще Чэнь Наньхуай считал себя человеком невероятно терпимым (хотя Старый даос Ли наверняка бы поспорил). Ему было плевать на чужую ориентацию; он одинаково спокойно относился и к солёному тофу, и к острому бульону; да и на прошлое своего спутника готов был закрыть глаза — пока тот не переходит черту.
Чжоу Ю тоже оказался парнем сообразительным. Он уверенно повёл его через парковую зону, искусно используя тени и минуя слепые зоны камер слежения.
— В Сюшуй довольно специфическая планировка, — на ходу пояснял он. — Снаружи слепая зона только в том углу, где ты перелез через забор. А внутри территории видеокамер нет лишь на этом пятачке. Обычно тут дежурит патруль, но сегодня исключительный случай.
Не успел Чэнь Наньхуай уточнить, в чём причина, как они уже оказались у задней стены особняка.
— Стой. Это же незаконное проникновение... — начал было старший регулировщик, но его спутник уже ловко перемахнул через ограду балкона и теперь со сдержанной иронией поглядывал на него сверху: мол, сам только что через забор махал, а теперь праведника из себя строишь?
Понимая нелепость своих возражений, Чэнь Наньхуай лишь недовольно смерил фокусника взглядом и последовал за ним.
— Надо же, офицер Чэнь: на словах «нельзя», а тело само делает, — с ухмылкой поддел его Чжоу Ю. Чэнь Наньхуай наградил его таким тяжёлым взглядом, что тот предпочёл замолчать.
— Я здесь только для того, чтобы кое-что проверить, — прошептал Чжоу Ю, подступая к кабинету, где убили Сюй Гуанъюэ.
Его тонкая кисть в белой перчатке сделала пару едва уловимых движений, и запертая дверь бесшумно распахнулась, открывая ту же самую картину, что и в день преступления.
— Что проверить? — Чэнь Наньхуай наблюдал, как тот опустился на колени и принялся ощупывать пространство под огромной кроватью.
— Перед смертью Сюй Гуанъюэ нанимал бригаду строителей. С ними подписали договор о неразглашении. В этом отношении Цзя Хун соврала следствию.
— Но зачем им скрывать ремонт? Какой в этом смысл?
— Не знаю.
Чжоу Ю некоторое время повозился под кроватью, пока не раздался тихий щелчок. Из паркетной доски выскочил маленький деревянный брусок.
— Потише ты, паркет разнесёшь! — вполголоса осадил его Чэнь Наньхуай.
Однако Чжоу Ю уже поднялся. В его пальцах застыла зажатая карта.
— Не знаю, принадлежала ли она Сюй Гуанъюэ или её оставил визитёр, — тихо пробормотал он.
Он лёгким щелчком отправил карту в воздух, и та точно приземлилась в ладони Чэнь Наньхуая.
Это был совершенно обычный с виду пиковый туз.
Чэнь Наньхуай окончательно сбился с толку. Он растерянно перевёл взгляд на стоящего в лунном свете мужчину. Тот выглядел подтянутым и статным, а его поджарая фигура в полумраке казалась почти изваянием.
— Эта карта выдернута из обычной колоды на пятьдесят четыре листа, — негромко произнёс Чжоу Ю. — Особый знак. Очень скрытный, совсем не такой, как описывают в дешёвых романах или кино. Обычно только сама жертва понимает: если тебе подбросили эту метку, значит, час твой пробил.
Голос Чжоу Ю звучал глубоко и размеренно. Благодаря ли профессии или природному артистизму, в его речи чувствовалась гипнотическая магия — он словно затягивал слушателя в таинственный сюжет, а затем резко обрывал повествование, заставляя жаждать продолжения.
— Сюй Гуанъюэ не повезло. Сдох ни за грош, глупо и безрассудно.
— Ты знаешь, кто рассылает эти метки? Старик Хэ хоть что-то рассказывал? — пришёл в себя Чэнь Наньхуай.
Чжоу Ю провёл ладонью по деревянной обшивке стены. Такое оформление редко встречалось в современных домах и выглядело слегка жутковато.
— Я знаю не больше твоего. Просто ты действуешь при свете дня, и старик Хэ не мог доверить тебе всё. А я сучу нити во тьме, у меня руки развязаны.
— У Цзя Хун нос в пушку, она точно лжёт, — Чжоу Ю окинул комнату внимательным взглядом. — Но к чему такие сложности? Зачем устраивать весь этот фокус с «Исчезновением человека», если в комнате не было зрителей?
Чэнь Наньхуай слушал его бубнение, чувствуя, как в голове замаячила какая-то догадка, но ухватить её никак не удавалось. И тут снаружи раздался отчётливый звук поворачивающегося в замке ключа.
У Чэнь Наньхуая волосы встали дыбом. Чжоу Ю среагировал мгновенно: не заботясь о дверях кабинета, он схватил полицейского за рукав и рванул к окну. В следующий миг оба уже летели вниз, в густые кусты.
— Уходим! — прорычал Чэнь Наньхуай, вырываясь из объятий спутника, и первым прижался к земле, стрелой устремляясь прочь по тёмной аллее.
***
Чэнь Наньхуай сидел под фонарём, тяжело дыша. Перед глазами плясали золотые мушки, а в ушах звенело точно так же, как гудели ночные мошки вокруг тусклой лампы.
Они отбежали от усадьбы Сюшуй добрых километров на пять. Из всей цивилизации здесь уцелела лишь полуразорённая лавчонка, в окне которой едва теплился свет.
В Южном районе, за исключением торгового комплекса группы «Синмай» да самой усадьбы, всё было погружено в тишину. В основном здесь тянулись заброшенные пустыри.
Кое-где ещё ютились ветхие деревеньки да старые погосты. В своё время под влиянием западных веяний здесь строили небольшие часовни прямо при кладбищах, но теперь всё пришло в упадок, а смотрители давно разъехались.
Чэнь Наньхуай окинул взглядом возвышающийся вдали готический шпиль, чьи очертания смутно вырисовывались на фоне ночного неба, и невольно вздохнул.
— Держи, глотни.
Чжоу Ю протянул ему банку с напитком, а сам с щелчком вскрыл вторую и сделал пару больших глотков. Его щёгольский костюм совершенно не подходил для кросса: одежда промокла от пота, а аккуратная причёска сбилась. Но весенний холодный ветер его, похоже, ничуть не смущал. Чжоу Ю тряхнул головой, и брызги пота слетели с его волос, попав на губы Чэнь Наньхуая.
Чэнь Наньхуай поморщился, а Чжоу Ю уже снял перчатку и подушечкой пальца легко провёл по его губам, смахнув каплю.
— В криминалистике есть теория, что преступники любят возвращаться на место злодеяния, чтобы заново пережить триумф. Ты из кожи вон лезешь: то объявляешь себя тайным агентом старика Хэ, то тащишь меня в дом убитого... Трудно не заподозрить тебя в недобром.
Чэнь Наньхуай прикрыл ладонью слегка вспыхнувшее лицо и сделал жадный глоток из банки. Язык тут же обожгло острым, пряным вкусом. Он хотел было спросить, не перец ли тот купил, но, встретив насмешливый взгляд Чжоу Ю, укротил порыв.
— Тогда почему ты пошёл за мной? Неужто пленился моей неземной красотой?
— В деле полный застой. Если не повезёт, этот лизоблюд Ван Шии окончательно сядет мне на шею. Вот и приходится хвататься за соломинку. К тому же хотелось посмотреть, какую штуку ты выкинешь. И что в итоге? Только эта карта? — Чэнь Наньхуай покрутил в пальцах пикового туза.
— Улика важна не объёмом, а сутью. Теперь с семейством Сюй всё более-менее понятно.
— А по-моему, проще не стало, — досадуя, буркнул Чэнь Наньхуай.
— Дом Сюй Гуанъюэ перестроил сам, но в нём же и сдох. Тут полно странностей, и ради одной этой разгадки тебе стоит потрудиться. Разве нет?
— Ты можешь говорить без этих своих загадок?
— Я иллюзионист, офицер Чэнь, а не школьный учитель. Ты что, тугодум? Хотя нет, назвать тебя тугодумом — значит обидеть всех глупцов на свете. Я разжевал всё донельзя, а ты всё твердишь свои «почему» да «как». Кто из нас полицейский — ты или я?
Чэнь Наньхуай вскинул голову. Мужчина, опиравшийся на столб фонаря, говорил со злостью, но на его губах застыла всё та же безупречная дежурная улыбка.
От этого зрелища по спине побежали мурашки.
Пока Чэнь Наньхуай собирался с мыслями, Чжоу Ю уже развернулся и не спеша растворился во тьме.
— До завтра.
Чэнь Наньхуай услышал его тихое прощание и поднёс свободную руку, чтобы махнуть вслед, но движение вышло неловким, и он безнадёжно опустил её.
Он поправил куртку, и из кармана на землю выскользнул глянцевый билетик. На нём яркими красками пестрел аляповатый рисунок, под которым выводились четыре крупных иероглифа:
«Исчезновение человека».
А чуть ниже броской вязью было выведено имя исполнителя: «Гениальный иллюзионист Чжоу Ю».
http://bllate.org/book/42257/5415401
Готово: