Син И задумчиво провожал взглядом худощавую фигуру Жуань Шило. В конце концов его взор переместился на мокрый асфальт, где оставались едва заметные следы чужих шагов.
Донимавшая его всю дорогу мигрень утихла сама собой. Хаос в голове уступил место звенящему покою, а разрозненные детали, подмеченные им с момента перерождения, наконец начали складываться в единую, пугающе четкую картину.
Перерождение способно перекроить человеческую судьбу и повлиять на выбор, а душевное расстройство — до неузнаваемости изменить характер. И все же мелкие, укоренившиеся привычки, на которые мало кто обращает внимание, искоренить невозможно.
Син И потер кончики бледных, холодных пальцев. Заметив, что Жуань Шило собирается обернуться, он тут же опустил взгляд и бесшумно последовал за ним.
***
Дом Вэнь Цзиншаня находился в обычном спальном районе, застроенном лет десять назад. Никакой элитной публики, никаких сверхсовременных систем охраны и закрытых дворов — самая простая жилая многоэтажка.
Впрочем, коммунальщики работали на совесть: двор выглядел ухоженным, а в подъездах царил порядок. Жуань Шило прошел по еще влажному, только что вымытому полу и постучал в тяжелую темно-коричневую дверь.
В свое время Вэнь Цзиншань сильно пострадал из-за скандала с интимными снимками. Но глупо отрицать очевидное: к мужчинам, замешанным в подобных пикантных историях, общество относится куда снисходительнее. К тому же в самый тяжелый период режиссера поддержал лично киноимператор Цзян, так что дела Вэнь Цзиншаня довольно быстро пошли в гору.
Впрочем, сам Вэнь Цзиншань никогда не отличался тщеславием или жаждой наживы. Не будь он столь равнодушен к власти, его бы не удалось так просто лишить руководящего кресла. Погоне за богатством и карьерой он всегда предпочитал душевный покой, уют и общение с близкими.
Жуань Шило понимал, откуда берется это хладнокровие: тут сыграли роль и мягкий характер, и раннее сиротство, заставившее держаться особняком. Но главное — Вэнь Цзиншань давно обеспечил себе безбедную жизнь и мог позволить себе не гнаться за длинным юанем.
Самому Жуань Шило, тоже рано познавшему семейную трагедию, повезло гораздо меньше. Именно поэтому он всегда считал, что обязан вкалывать до седьмого пота и копить капитал. Только финансовая подушка давала ему хоть какую-то уверенность перед лицом капризной судьбы.
После третьего стука за дверью послышались шаги. Опустив руку, Жуань Шило приготовился ждать.
Спустя полминуты замок щелкнул, и створка распахнулась. Разглядев того, кто стоял на пороге, Жуань Шило невольно опешил.
— Дядя... Дядя Цзян?
Знаменитый актер стоял перед ними в простом домашнем костюме темного цвета. Никакого лоска, столь привычного по его недавней роли в кассовом боевике: уставший вид, легкая небритость, заметно потемневшая от загара кожа.
Он лениво приподнял веки, окинул оценивающим взглядом Жуань Шило и маячившего за его плечом Синя И, а затем неохотно отступил в сторону.
— Заходите, — буркнул он без особого гостеприимства.
Дверь гостям открыл сам Цзян Чэньань — обладатель престижных кинопремий и самый близкий друг хозяина квартиры. Он бросил съемки в пустыне и выбил у режиссера крошечный двухдневный отпуск, чтобы лично поздравить Вэнь Цзиншаня с днем рождения.
Ночной перелет вымотал сорокалетнего артиста. Как бы тщательно он ни следил за здоровьем, возраст давал о себе знать, так что, едва добравшись до квартиры, Цзян Чэньань рухнул на кровать и мгновенно уснул.
Стоило ему проснуться, как именинник ошарашил его новостью: их уединенный ужин при свечах безжалостно сорван незваными гостями. Разумеется, после этого выдавливать из себя приветливую улыбку для Жуань Шило и его спутника актер не собирался.
Переступив порог, Жуань Шило тут же приметил парящие под потолком разноцветные шары, а в глубине гостиной, прямо у обеденной зоны, красовалась изящная композиция из живых цветов.
На звук закрывшейся двери из кухни вышел сам хозяин дома. Он успел выключить плиту и снять скромный рабочий фартук. На нем был точно такой же светлый домашний костюм, как и на Цзян Чэньане. Если киноимператор привлекал внимание мужественными, резкими чертами лица, то Вэнь Цзиншань, напротив, обладал мягкой, интеллигентной красотой.
Увидев племянника, Вэнь Цзиншань застыл на месте. На его лице отразилась целая гамма противоречивых чувств.
В последние годы характер Жуань Шило испортился окончательно, он стал капризным и резким. Вэнь Цзиншань честно пытался вразумить парня, но каждый раз натыкался на стену глухого раздражения и грубости. Позже Цзян Чэньань, оберегая покой близкого человека, начал намеренно скрывать от него выходки непутевого родственника и запретил вмешиваться в его дела.
И надо же — упрямый малый сам вышел на связь. При воспоминании о покойной сестре Вэнь Цзиншань невольно сжал в кулаке фартук, который до сих пор держал в руках.
Поскольку Жуань Шило действовал строго в рамках привычного образа взбалмошного эгоиста, никаких презентов для визита он, разумеется, не готовил. Поняв, что угодил прямиком на торжество, юноша упрямо вздернул подбородок и с самым невинным видом спросил:
— Ой, дядя, у тебя сегодня день рождения?
Жуань Шило надеялся, что дядя по обыкновению отмахнется, мол, пустяки, и неловкость сгладится сама собой. Однако Цзян Чэньань выразительно посмотрел на его пустые руки и язвительно заметил:
— Именно так. Судя по всему, ты явился с пустыми руками исключительно из-за собственной неосведомленности?
От этого откровенного сарказма щеки Жуань Шило мгновенно залило румянцем.
Ситуацию спас Вэнь Цзиншань. Он торопливо шагнул навстречу племяннику, ласково приобнял его за плечи и негромко, шмыгнув носом, произнес:
— Ну что ты, глупости какие. Главное, что ты пришел проведать меня. Для меня это лучший подарок, правда.
Растроганный Жуань Шило искренне вздохнул, стараясь справиться с подступившим к горлу комком. Но стоило ему поднять глаза, как он перехватил красноречивый взгляд стоявшего за спиной хозяина кинозвезды. Цзян Чэньань, пользуясь тем, что Вэнь Цзиншань его не видит, картинно закатил глаза.
Жуань Шило лишился дара речи.
«И это... эталон мужественности, неприступный и благородный идол миллионов?»
При Вэнь Цзиншане актер больше не позволял себе подобных вольностей, но его физиономия, пока они проходили к накрытому столу, выражала крайнюю степень недовольства.
Рассевшись в гостиной, Жуань Шило повторил то, о чем они мельком говорили по телефону: представил Синя И как своего нового подопечного и попросил дядю взять над ним шефство в плане творческого продвижения.
Вглядевшись в лицо юноши, Вэнь Цзиншань на секунду запнулся, но быстро взял себя в руки:
— Давайте сначала поужинаем, а дела оставим на потом.
Сам он всю жизнь отличался редким упрямством — долгие годы безответно любил приемную сестру, а после ее трагической гибели так и не смог никого впустить в свое сердце.
Но стоило ему заметить, что этот парень едва ли не наполовину похож на покойную Фу Ифан, как пазл в его голове мгновенно сложился.
Вэнь Цзиншань прекрасно знал о былых глупостях племянника, но портить едва наметившееся примирение нравоучениями сейчас было бы верхом неблагоразумия.
Жуань Шило тоже вел себя непринужденно, сознательно обходя острые углы прошлых обид. Благодаря обоюдному желанию наладить контакт, ужин прошел в теплой, почти семейной обстановке.
Когда тарелки опустели, Жуань Шило под благовидным предлогом отправил Синя И на кухню мыть посуду, а сам наконец заговорил о главном:
— Дядя, мама тогда не ошиблась с дозировкой лекарств. Она покончила с собой.
А если называть вещи своими именами, ее планомерно довели до могилы.
Мягкая улыбка мгновенно сошла с лица Вэнь Цзиншаня. Он побледнел.
— Откуда... Откуда у тебя эти сведения?
Чтобы выстроить эту версию, Жуань Шило пришлось соединить обрывки детских воспоминаний прежнего владельца тела с фактами, которые в оригинальном сюжете романа откопал Син И. Сжав пальцами теплую кружку с чаем, он изобразил на лице глубокое страдание.
— Помнишь, сразу после маминых похорон я слег с тяжелейшей лихорадкой? Врачи тогда говорили, что от такого жара я могу на всю жизнь остаться дурачком.
Вэнь Цзиншань поспешно кивнул:
— Конечно, помню. Я места себе не находил, боялся потерять еще и тебя. Несколько раз дежурил под дверями палаты, но твой отец, Жуань Вэньбинь, и на шаг меня не подпускал. Слава богу, твой молодой организм справился...
Жуань Шило горько усмехнулся про себя. Как он и думал, дядя вовсе не бросал его на произвол судьбы — это дражайший папаша с новой пассией приложили руку к их разрыву.
— А когда я пришел в себя и спросил про тебя, они заявили, будто мамы больше нет, а дяде до меня нет никакого дела.
Вэнь Цзиншань помрачнел, сжав зубы от ярости, а Жуань Шило тем временем продолжал свой рассказ:
— К тому же после той болезни из моей памяти стерлось почти все, что происходило со мной до десяти лет. Но прошлой ночью... мне приснилась мама.
Выдав реальные воспоминания прежнего владельца тела за вещий сон, Жуань Шило принялся методично восстанавливать картину событий того рокового дня. Тогда десятилетний мальчик стал свидетелем краха своей семьи. Отношения между супругами Жуань к тому моменту уже давно превратились в ледяную пустыню.
Хрупкое здоровье матери Жуань Шило окончательно подорвала тяжелая послеродовая депрессия, а после кончины ее собственного отца женщина и вовсе угасала на глазах. Лишившись грозного тестя, Жуань Вэньбинь сбросил маску благопристойности. Он принялся изощренно издеваться над больной супругой, уверяя ее, будто она разрушила его истинное счастье. Он цинично лгал, что его вынудили жениться под угрозами, а стоило ему привести в дом любовницу с внебрачным сыном, как издевательства перешли все границы.
Несчастная женщина терпела этот ад только ради маленького сына. Последней каплей стала подлая ловушка, подстроенная мужем: он подпоил жену и ее названого брата Вэнь Цзиншаня, после чего заснял их в компрометирующих позах, чтобы использовать эти грязные снимки для шантажа.
Вэнь Цзиншань, спасая честь сестры, безропотно отказался от своей доли в «Юйлэ Медиа» и ушел из компании. Но Жуань Вэньбинь и не думал держать слово — он цинично слил сфабрикованные кадры прессе.
Воспитанная в строгих традициях, интеллигентная и ранимая женщина в одночасье превратилась в мишень для всеобщего презрения. Грязные сплетни и волны хейта хлынули на нее лавиной, медленно убивая своей жестокостью.
Не выдержав позора, она приняла смертельную дозу лекарств, оставив подробное предсмертное письмо, в котором клялась в своей невиновности.
Маленький Жуань Шило, вернувшись из школы, побежал в спальню к матери, но обнаружил лишь ее остывающее тело и залитый слезами листок бумаги.
В ужасе сжимая в кулаке предсмертное послание, испуганный ребенок бросился искать отца и застал его в кабинете развлекающимся со своей будущей мачехой.
Хрупкий детский мир, который покойная мать так бережно оберегала от грязи, рухнул в одну секунду. Разум десятилетнего мальчика просто отказался принимать эту омерзительную реальность.
Обезумев от горя, он бросился наутек, оступился на лестнице и покатился вниз, сильно ударившись головой о каменные ступени. Очнувшись на больничной койке, он лишился самых болезненных воспоминаний. Лишь в период взросления в его памяти внезапно всплыла грязная сцена из отцовского кабинета, что привело к тяжелому психологическому расстройству. Но ту самую, ключевую мамину записку он так и не вспомнил... Ирония судьбы. В оригинальном сюжете Жуань Шило узнал горькую правду лишь на пороге смерти, так и унеся с собой горькое сожаление о том, что не успел восстановить честное имя матери.
Нынешнему же Жуань Шило, решившему прибрать к рукам угасающий бизнес «Юйлэ Медиа» и превратить его в золотую жилу, требовался веский, неоспоримый повод для кардинальной смены имиджа. И эта семейная драма подходила как нельзя лучше.
Глаза Вэнь Цзиншаня налились кровью, челюсти судорожно сжались. Заметив состояние друга, Цзян Чэньань осторожно обнял его за плечи, пытаясь успокоить.
— Держись, Цзиншань, прошу тебя.
Жуань Шило тихонько шмыгнул носом и, выдержав театральную паузу, сокрушенно добавил:
— Мама больше всего на свете хотела вернуть себе честное имя. А я... я столько лет глупо верил отцовской лжи, ненавидел тебя и пальцем не пошевелил, чтобы восстановить справедливость...
Мать Жуань Шило была поздним и очень болезненным ребенком. Старик-отец предчувствовал беду и перед смертью мечтал выдать ее за верного и надежного Вэнь Цзиншаня. Увы, девушка видела в названом брате лишь близкого родственника и не разделяла его чувств.
Получив мягкий отказ, Вэнь Цзиншань смирился и остался для нее преданным защитником. Желтая пресса годами смаковала подробности его личной жизни, приписывая ему роман с киноимператором, но их связывала лишь крепкая мужская дружба. Теперь же, осознав, какому чудовищному насилию подверглась дорогая его сердцу женщина, Вэнь Цзиншань едва сдерживал рвущийся наружу крик бессильной ярости.
Все эти годы он искренне верил, что компромат выкрали пронырливые журналисты. Ему и в голову не могло прийти, что Жуань Вэньбинь самолично растоптал репутацию собственной жены, наплевав на чувства десятилетнего сына!
***
К тому моменту, как Син И закончил приборку на кухне и вошел в комнату, разговор за столом уже перетек в более спокойное русло. Жуань Шило был уверен, что парень ничего не слышал.
Но обостренный слух Синя И позволял ему улавливать каждый шепот даже сквозь закрытую дверь и мерный гул посудомоечной машины. Ложь Жуань Шило, умело приправленная полуправдой, заставила Синя еще сильнее усомниться в истинных мотивах своего новоиспеченного покровителя.
Вэнь Цзиншань горел желанием действовать. Решение вернуться в «Юйлэ Медиа» и помочь племяннику было принято мгновенно. Открыв ноутбук, он засыпал Синя И вопросами о его навыках, увлечениях и предпочтениях, попутно координируя наброски пиар-кампании с Цзян Чэньанем.
Засидевшись у дяди до глубокой ночи, Жуань Шило и Син И вернулись в свой загородный дом уставшими, но воодушевленными. Проводя парня до дверей гостевой спальни, Жуань Шило строго-настрого велел ему ложиться спать.
Завтра им предстоял первый выход в свет на престижном благотворительном вечере. Будущая звезда должна была выглядеть безупречно, и круги под глазами никак не входили в планы продюсера.
Упав на кровать, Жуань Шило провалился в сон без задних ног, напрочь позабыв вывести деньги за виртуальные подарки со стрима. Из-за этого он пропустил бурные обсуждения в социальных сетях, разгоревшиеся после его трансляции. Впрочем, этот скандал лишь сыграл ему на руку, обеспечив бесплатное продвижение и лавину новых подписчиков.
Конечно, искушенные пользователи Сети не поверили ни одному его слову. Но поскольку подробности личной жизни семейства Жуань давно стали любимым развлечением публики, первый официальный комментарий непутевого наследника произвел эффект разорвавшейся бомбы. Тонкие намеки на проплаченную травлю и козни недоброжелателей заставили любителей скандалов предвкушать скорую и зрелищную войну между Жуань Шило и его амбициозной мачехой.
***
Движимый своей излюбленной философией экономии — раз уж вчера потратились на стилиста, нужно выжать из этого образа максимум, — Жуань Шило уже в половине девятого утра вез Синя И в студию Вэнь Цзиншаня.
Он планировал оперативно отснять промо-материалы для официального анонса: новость о подписании контракта с Синем И должна была прогреметь на всех профильных ресурсах «Юйлэ Медиа».
Сам Вэнь Цзиншань с утра уехал в аэропорт провожать Цзян Чэньаня, но успел все подготовить. К девяти часам, когда машина Жуань Шило припарковалась у входа, штатные стилисты и фотографы уже ждали их во всеоружии.
Син И обладал безупречной кожей благородного холодного оттенка и идеальными чертами лица. Визажисту оставалось лишь нанести невесомый слой тонального крема для студийного освещения да слегка подровнять и уложить его густые волосы. Мастер мысленно благословлял небеса — работать с таким покладистым и красивым материалом было сплошным удовольствием.
О таких говорят — поцелованный богом. Какую бы стезю ни выбрал этот юноша, даже если бы он просто молча стоял в кадре в качестве красивой декорации, этого уже хватило бы для оглушительного успеха.
В отличие от макияжа, подбор гардероба превратился в настоящую головоломку. На благотворительном вечере планировалась полноценная ковровая дорожка. Поскольку это был первый официальный дебют Синя И перед камерами репортеров, ударить в грязь лицом парень не имел права.
Обычно для таких мероприятий наряды одалживают у модных домов. Но в этой индустрии царят жесткие правила: статус бренда строго соответствует калибру артиста.
Безвестному новичку вроде Синя И приличную марку никто бы не доверил. Даже если бы Жуань Шило или его дядя пустили в ход личные связи, пиарщики модных домов разрешили бы разве что сделать пару кадров в закрытой фотостудии, но никак не выйти в свет.
Покупать же дизайнерский смокинг на один вечер Жуань Шило посчитал непозволительным расточительством. Вместо этого он заранее созвонился со стилистом и притащил в студию целый ворох одежды от кутюр из собственной бездонной гардеробной.
В его представлении новинки сезона требовались лишь тем, кто обделен природным шармом. Прошлые коллекции он гордо именовал изысканным винтажем. С лицом и статью Синя И можно было без опаски нацепить хоть холщовый мешок — он все равно выглядел бы как икона стиля.
В свои восемнадцать лет Син И еще не успел раздаться в плечах, и его худощавая юношеская фигура идеально соответствовала размерам одежды болезненного босса.
Стилист быстро собрал безупречный ансамбль: черную рубашку с острым воротником, классический темно-серый пиджак в крупную полоску и массивную серебряную цепь в качестве эффектного аксессуара.
Плечи у парня оказались ощутимо шире, чем у Жуань Шило, но, к счастью, свободный крой пиджака отлично компенсировал эту разницу.
Длинноногий, широкоплечий, с королевской осанкой — в новом образе Син И сочетал холодную аристократичность с легкой, дерзкой небрежностью. Он казался ожившим шедевром скульптора.
Глядя на него, Жуань Шило едва сдерживал довольную ухмылку: с такими внешними данными парень быстро завоюет любовь модных критиков. А со временем, когда придет популярность, его можно будет отправлять на Недели моды в перерывах между съемками — пусть приносит агентству дополнительный доход.
Для официального постера стилист подготовил второй комплект в мягких, пастельных тонах. Эта одежда делала образ Синя И более теплым, открытым и располагающим к себе.
Фотосессия затянулась до середины дня. Вернувшийся в студию Вэнь Цзиншань одобрительно оглядел преобразившегося подопечного, а затем перевел взгляд на Жуань Шило, одетого в простецкий спортивный костюм.
— Отличная работа, — заметил режиссер. — А ты сам в чем планируешь идти?
Стилист испуганно хлопнул себя по лбу и рассыпался в извинениях:
— Простите, ради бога! Совсем закрутился. Господин Жуань, пройдемте в примерочную, мы живо подберем вам что-нибудь подходящее.
Жуань Шило поспешно замахал руками:
— Да бросьте вы. Я не собираюсь лезть под камеры.
Он небрежно указал на светлый костюм, который Син И как раз собирался снять.
— Надену вот этот, чего добру пропадать. Все равно размер один.
Стоило Жуань Шило переодеться, как его бесцеремонно усадили в кресло перед зеркалом. Визажист извлек из косметички узкий красный флакон, но босс тут же запротестовал.
— Господин Жуань, это вовсе не помада, — мягко пояснил мастер. Он часто сталкивался с предубеждениями деловых мужчин против косметики. — Это легкий тинт. У вас очень утомленный вид, губы совсем бледные. Без капли цвета лицо в объективах камер будет выглядеть безжизненным и плоским.
Визажист тактично умолчал о том, что без косметики Жуань Шило будет смахивать на бледного вампира. Сплетни о скверном характере молодого господина Жуаня ходили разные, но профессиональный азарт не позволял мастеру выпустить гостя из рук неприбранным.
Все-таки Жуань Шило по праву считался одним из самых привлекательных наследников в шоу-бизнесе. И пусть репутация у него была отвратительной, за весь день он не выкинул ни одной капризной фортели.
Закончив с укладкой, стилист критически осмотрел троицу. Он добавил к костюму Жуань Шило элегантный шелковый платок цвета шампанского, а затем, немного поколебавшись, извлек из футляра тонкие очки в золотой оправе и протянул их Синю И.
Строгая, хищная красота юноши завораживала. Мастеру казалось, что этому бледному, подчеркнуто сдержанному лицу безумно пойдет классический образ порочного интеллектуала.
Пытаясь оправдать собственную профессиональную прихоть, стилист обратился к присутствующим:
— Взгляните сами. Очки мгновенно расставляют акценты, согласны? Образ сразу врезается в память.
Жуань Шило, увлеченно переписывавшийся со своим секретарем, даже не поднял головы. Зато Вэнь Цзиншань одобрительно хмыкнул:
— Да, это создаст отличный контраст с тем мягким образом, что мы сняли для анонса.
У Синя И был выразительный, глубокий взгляд — редкий дар для киноактера. Способность перевоплощаться и менять амплуа ценилась в их кругах на вес золота. Если дебютант с ходу заявит о своей многогранности, это заставит критиков и зрителей относиться к нему со всей серьезностью.
Мягкие тона подчеркивали его юношеское очарование, темный костюм заявлял о бунтарском характере, а винтажные очки превращали его в загадочного интеллектуала.
— А теперь попробуй сделать взгляд более жестким, пронзительным, — скомандовал Вэнь Цзиншань.
Син И едва заметно усмехнулся. В его глазах мгновенно вспыхнул опасный, хищный огонь, который он до этого тщательно скрывал. Оторвавшись от смартфона, Жуань Шило замер: на него смотрели безжалостные, ледяные глаза. В их непроглядной темноте таилась бездна, способная поглотить без остатка.
Пользуясь секундным замешательством босса, Син И медленно подошел ближе. Его рука потянулась к груди Жуань Шило и аккуратно поправила слегка съехавший шелковый платок.
— Вам не нравится, когда я в очках, господин Жуань? — тихо спросил он, глядя прямо в глаза.
Жуань Шило судорожно сглотнул.
«Господи, эти пять миллионов отработаны до последнего юаня!» — восторженно возопило его внутреннее «я».
— Нравится, — ляпнул он прежде, чем успел подумать.
http://bllate.org/book/42175/5406916
Готово: