Шэнь Гуаньян с жалкой улыбкой опустил голову.
Шэнь Шуя отвела взгляд и холодно произнесла:
— Я могу потянуть ещё полмесяца. В эти две недели веди себя сообразительнее, а там придумаем что-нибудь ещё.
Сказав это, она вышла.
Всего через несколько минут Шэнь Шуя принесла тюбик мази и швырнула его Шэнь Гуаньяну.
Боясь, что мочка уха не заживёт, Шэнь Гуаньян подобрал мазь и намазал ухо.
Острая боль заставила его вновь вспомнить «зверства» Фу Цицина в машине. На дне сердца поднялось жуткое отчаяние, от которого перехватило дыхание.
Он не понимал, почему всё так обернулось. Он всегда уважал Фу Цицина как отца, а тот питал к нему подобные мысли.
Шэнь Гуаньян сжался в комок, желая отыскать какое-нибудь дупло в дереве и зарыться туда.
***
Напуганный Шэнь Гуаньян не хотел видеть Фу Цицина, поэтому не спускался обедать ни в полдень, ни вечером.
На следующее утро Шэнь Гуаньян снова не появился в столовой, и Фу Цицин лишь холодно обронил один вопрос.
В полдень по приказу Шэнь Шуи Шэнь Гуаньян вышел из комнаты и, опустив голову, вошёл в столовую. Ноги казались невесомыми, а дыхание он старался сдерживать.
Когда Шэнь Гуаньян вошёл, выражение лица Фу Цицина было самым обычным.
Отношение Шэнь Шуи тоже ничем не отличалось от прежнего, время от времени она даже отпускала Фу Цицину безобидные шутки.
Они вели себя чересчур нормально.
Они нормально ели, нормально болтали, с нормальными лицами и нормальным тоном. Казалось, будто лишь перепуганный Шэнь Гуаньян здесь был не в своём уме.
Царящая в столовой непринуждённая атмосфера заставляла Шэнь Гуаньяна сомневаться в собственных воспоминаниях.
Ему даже начало казаться, что всё это было страшным сном, в котором Шэнь Шуя сказала ему, будто Фу Цицин положил на него глаз.
Фу Цицин отложил миску, вытер рот салфеткой, поднял глаза и огляделся. Его взгляд скользнул по измождённому, но красивому лицу Шэнь Гуаньяна и в конце концов опустился на его изящную ушную раковину.
Шэнь Гуаньян тут же напрягся и крепче сжал в пальцах палочки.
Фу Цицин спросил:
— Почему не надел ту серьгу? Не понравилась?
Остатки и без того скудных красок сошли с лица Шэнь Гуаньяна. Тени от ресниц затрепетали на зрачках, в глазах потемнело, и у него пропали силы говорить.
— Сейчас я заставлю его надеть, — Шэнь Шуя совершенно естественно подхватила разговор, затем встала, доложила Фу Цицину полмиски супа и перевела тему на другое.
Горло Шэнь Гуаньяна было забито едой, подступило тошнота.
Этот обед тянулся бесконечно долго.
Поев, Фу Цицин уехал на машине в компанию, и Шэнь Шуя лично проводила его до дверей.
Когда все ушли, Шэнь Шуя обернулась к Шэнь Гуаньяну:
— Возвращайся в комнату, отыщи это кольцо, а потом брось в унитаз и смой водой. Если вечером он спросит, почему ты его не носишь, скажешь, что не смог найти.
Глядя на отрешённый вид Шэнь Гуаньяна, Шэнь Шуя холодно бросила:
— Поумней, не заставляй меня указывать на всё подряд.
Когда человек охвачен животным страхом, он подсознательно ищет защиты у самых близких людей.
Жалкие попытки Шэнь Гуаньяна найти убежище постепенно рассеялись от слов Шэнь Шуи, сменившись жгучим стыдом.
Он был обузой для Шэнь Шуи, его тяготами. Если бы она не родила его, её жизнь была бы куда лучше и свободнее.
А теперь он снова доставил Шэнь Шуе столько хлопот. В какой-то момент Шэнь Гуаньяну отчаянно захотелось исчезнуть из этого мира.
Вечером у Фу Цицина были дела, поэтому он должен был вернуться попозже, но предварительно позвонил и предупредил, что приедет ужинать.
Стрелки часов текли секунда за секундой, и Шэнь Гуаньян в душе молил, чтобы Фу Цицин сегодня не возвращался.
Однако в девять двадцать он всё-таки вернулся и даже принёс Шэнь Гуаньяну подарок.
Фу Цицин, казалось, предвидел, что Шэнь Гуаньян не станет надевать ту серьгу. Увидев абсолютно чистые уши Шэнь Гуаньяна, он ничего не сказал и протянул коробочку, обтянутую синим бархатом.
Шэнь Гуаньян впился ногтями в ладони, не принимая подарок.
Висящая наверху хрустальная люстра освещала его кожу до полупрозрачности — она казалась настолько тонкой, что могла порваться от малейшего прикосновения зубов. Длинные ресницы мелко дрожали, скрывая затаившийся на дне глаз страх.
— Ах ты, ребёнок, неужто от радости лишился дар речи? Даже спасибо сказать не умеешь, — с шутливым упрёком произнесла Шэнь Шуя, пытаясь забрать коробку из рук Фу Цицина.
Фу Цицин чуть приподнял руку, уворачиваясь от неё.
Шэнь Шуя бросила на него взгляд. Лицо Фу Цицина осталось бесстрастным, а тяжёлый взгляд был прикован к Шэнь Гуаньяну.
Смысл был более чем очевиден: Шэнь Гуаньян должен взять подарок лично.
Каждая струна в теле Шэнь Гуаньяна натянулась до предела. Шэнь Шуя подгоняла его шёпотом, а взгляд Фу Цицина хлестал по нему, словно плеть.
Медленно опустив голову, Шэнь Гуаньян протянул руку, взял подарок Фу Цицина и едва слышно произмолвил:
— Спасибо.
Одностороннее давление со стороны Фу Цицина на этом не закончилось:
— Открой, посмотри, нравится ли тебе?
Шэнь Гуаньян замер на несколько секунд, после чего открыл шкатулку.
Внутри лежало ожерелье с бирманскими рубинами — яркого цвета, с высокой насыщенностью, усыпанное тысячами бриллиантов.
Шэнь Гуаньян никак не мог заявить, что ему нравится подобное женское ожерелье, но и сказать обратное тоже не смел. Он так и стоял на месте, застыв в противостоянии с Фу Цицином, который ждал ответа.
Наконец Шэнь Шуя сама сняла ожерелье и надела его на шею Шэнь Гуаньяна, положив конец этому тупику.
Алые рубины обвили белоснежную изящную шею, напоминая то ли следы от поцелуев, то ли кровоточащие двусмысленные укусы зубов, придавая Шэнь Гуаньяну оттенок некоторой порочности.
Фу Цицин прищурился.
Шэнь Шуя похвалила:
— Красиво. Садись ужинать в нём.
Фу Цицин остался вполне доволен результатом. Больше ничего не говоря, он направился в столовую.
Лишённого пола и собственного достоинства Шэнь Гуаньяна, словно марионетку на ниточках, Шэнь Шуя усадила за обеденный стол.
За едой он упорно опускал голову. Украшение на шее давило, словно петля, не позволяя Шэнь Гуаньяну вздохнуть полной грудью.
Лампа над головой казалась призрачной, окружающая обстановка бесконечно искривлялась, превращаясь в жуткий сюрреалистичный кошмар.
Шэнь Гуаньян тяжело хрипел, его зубы помимо воли слегка стучали.
— Яньян…
Под панический голос Шэнь Шуи Шэнь Гуаньян потерял сознание.
Но мир вокруг не успокоился. Погрузившись в настоящий кошмар, Шэнь Гуаньян то мёрз, то горел, сгорая в лихорадке.
http://bllate.org/book/42098/5382030
Готово: