Готовый перевод Cannon Fodder's Guide to Changing Fate / Сплетница из 70-х: как переписать судьбу всей семьи: Глава 2

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Действия Цзян Хуань сейчас выглядели довольно комично, но Цзян Лэ было не до смеха — к горлу подступил ком, а нос предательски защипало. Давненько никто не проявлял о нём такой заботы.

На глазах Цзян Лэ выступили слезы, а Цзян Хуань, поразившись такой реакции, влепила ему по затылку:

— Мужик ты или кто? Что за нюни распустил! Я с пяти лет не реву!

Несмотря на худобу, сила у Цзян Хуань была немалая. От её шлепка слезы у Цзян Лэ брызнули из глаз сами собой — на этот раз уже от боли.

Родная сестренка, у меня же затылок разбит!

Цзян Хуань, почувствовав неловкость, отдернула руку. Неужели это тот самый её несносный братец? Выглядит даже как-то жалко. Подумав, что с братом наверняка стряслось что-то серьезное, она пулей помчалась обратно в дом, во все горло выкрикивая:

— Папа, мама, бабушка, второй брат! Мелкого хулигана обидели, он там в огороде воет!

Цзян Лэ оставалось лишь молчать. Я вообще-то беззвучно плакал!

Тихий до этого двор в одно мгновение наполнился шумом. Вся семья, включая медлительную бабушку Цзян, обступила Цзян Лэ, и на него посыпались расспросы. Цзян Лэ разрыдался ещё сильнее: господи, второй брат, ну не трогай ты мой затылок своей железной ладонью! Больно! Ну очень больно!

Забота родных была просто невыносимой.

***

— Интеллигент Сюй, ты правда видел, как этот недоросль Цзян Лэ стащил у нас яйца? — На месте, где очнулся Цзян Лэ, собралась целая толпа. Бойкая на вид женщина, уперев руки в бока, сверлила взглядом тщедушного юношу.

Интеллигент Сюй, он же Сюй Юйцай, заметив, что Цзян Лэ здесь нет, занервничал: что-то пошло не по плану. Но он уже успел позвать тетушку Сунь, и отступать было поздно, да он и не хотел. Этот паршивец Цзян Лэ посмел приставать к Баньсюэ! Он обязательно должен проучить этого бездельника.

Сюй Юйцай сжал кулаки и сделал обеспокоенное лицо:

— Я точно видел! Хотел позвать вас, тетушка Сунь, чтобы поймать его с поличным, но кто же знал, что он сбежит! Этот Цзян Лэ — лодырь, неудивительно, что он украл ваши яйца. Наверное, заметил, что я его обнаружил, бросил яйца и дал дёру! Вам нужно идти к секретарю, пусть он добьется справедливости. Если вора не поймают, никто вам за яйца не заплатит!

Неподалеку на земле валялась бамбуковая корзинка, а рядом с ней — разбитые яйца. Белок растекался по земле, глядеть на это было больно.

— Точно, нужно звать секретаря, пусть посмотрит, как этот щенок из семьи Цзян пристрастился к воровству! Я целый месяц эти яйца копила, всё пропало! Этот негодяй перевел продукты, его нужно отправить на перевоспитание! — Тетушка Сунь кричала на всю округу, ей было искренне жаль пропавшего добра.

Семья тетушки Сунь жила по местным меркам неплохо: муж — силач-работяга, сыновья живут вместе и отдают ей все трудодни, да и сама она — женщина расторопная. Жили они сытно, но только по сравнению с остальными. О хорошей еде и мечтать не приходилось — такое могли позволить себе разве что рабочие семьи в городе. А они, деревенские жители, гнущие спины на полях, считали за счастье, если удавалось просто досыта поесть.

В таких условиях корзинка яиц была на вес золота. В те годы частное разведение птицы было под запретом, но последние два года власти смотрели на это сквозь пальцы, если у семьи было не больше двух-трех кур. Ведь и председатель, и секретарь — все свои, не дадут же людям с голоду умереть.

Однако мало кто мог себе позволить даже это. Тетушка Сунь, экономя на всём, с трудом вырастила цыплят, а потом следила, чтобы Сяо Лун и Сяо Фэн каждый день ходили заготавливать траву для кур. И вот, наконец, куры начали нестись. Семья даже не ела эти яйца, копили, чтобы обменять на зерно или мясо. Пятнадцать яиц — полтора фунта мяса! Тетушка Сунь собиралась отдать это мясо в семью девушки, которую прочили в жены её старшему сыну, чтобы поскорее справить свадьбу и понянчить внуков.

А теперь яйца разбиты, ничего не осталось! Это же нож в сердце! Тетушка Сунь не могла оставаться спокойной — она требовала позвать секретаря и председателя. Остальные не стали её останавливать: потеря целой корзины яиц — дело серьезное.

Сюй Юйцай, составляя свой план, заранее изучил нравы сельчан. Люди, не видевшие в жизни ничего хорошего, за целую корзину яиц готовы были грызть глотки. В глубине души Сюй Юйцай презирал их. Он был городским интеллигентом, окончил старшую школу, и считал себя гораздо выше этих деревенщин.

Толпа шумела, любители поглазеть на скандал быстро разыскали председателя и секретаря.

Председатель Чжао Маньцан посмотрел на разбитые яйца, нахмурился и глубоко затянулся самокруткой из старой газеты — редкость, которую он позволял себе лишь изредка.

Чжао Маньцан обернулся к тетушке Сунь:

— Значит, говоришь, Цзян Лэ украл твои яйца?

Тетушка Сунь, размазывая слезы по лицу, запричитала:

— Председатель, вы обязаны добиться справедливости!

Чжао Маньцан недолюбливал Цзян Лэ. Парень был известным хулиганом и бездельником, да и сын говорил, что тот не из порядочных — неудивительно, что мог пойти на кражу.

— Председатель, он должен возместить ущерб! — не унималась тетушка Сунь.

Чжао Маньцан кивнул:

— Не беспокойся, я заставлю его заплатить.

Он даже не стал разбираться, сразу повесив на Цзян Лэ клеймо вора.

Секретарь, молчавший до этого момента, нахмурился:

— Мы деревенское начальство, должны действовать по закону, нужны доказательства.

Чжао Маньцан едва сдержал гримасу недовольства: секретарь явно подрывал его авторитет. Да и какие нужны доказательства, если все знают, что Цзян Лэ — дрянной мальчишка?

— Маньцан, брат, Цзян Лэ действительно не ангел, но обвинять его в воровстве без доказательств нельзя. Мы должны относиться к каждому товарищу непредвзято, — заметил секретарь.

Чжао Маньцан выдавил улыбку:

— Ты прав, я погорячился под влиянием тетушки Сунь.

Делать нечего, секретарь по должности стоял выше, к тому же был образованным человеком, окончившим среднюю школу, а Чжао Маньцан и дня в школе не проучился.

Секретарь не искал повода придраться, он просто привык судить по справедливости и всегда спорил, если считал что-то неверным. Он перевел взгляд на Сюй Юйцая:

— Интеллигент Сюй, ты утверждаешь, что лично видел, как Цзян Лэ украл яйца?

Сюй Юйцай, у которого была совесть нечиста, под таким взглядом испугался — уж больно дотошный оказался этот секретарь! Но пришлось кивнуть: отступать уже некуда, нужно закрепить обвинение.

Секретарь посмотрел на Сюй Юйцая, неясно, поверил он или нет, и собирался послать кого-нибудь за Цзян Лэ, но толпа загудела:

— Цзян Лэ идет!

— Ишь, пришел, небось совесть замучила, пришел с повинной!

— Точно так. Вечно шатается по деревне, кто знает, чем промышляет. Помню, у меня как-то лепешка пропала...

— Опять ты про свою лепешку! Твой же пацан сам признался, что спер её...

Сюй Юйцай был удивлен тем, что Цзян Лэ осмелился явиться. Он занервничал, но тут же вспомнил, что репутация у парня скверная. Если он будет настаивать, что видел преступление, Цзян Лэ точно отправят на исправительные работы!

Цзян Лэ пришел вместе с матерью, Чжао Мэйлянь. Он не стал ничего объяснять родным — в двух словах всё равно не расскажешь. Но Чжао Мэйлянь, боясь, что сына обидят, решила идти с ним.

Цзян Лэ подошел к группе людей и посмотрел на Сюй Юйцая. Тот тут же принял праведный вид:

— Товарищ Цзян, как ты мог украсть яйца у тетушки Сунь? Мы должны честно трудиться, а не воровать плоды чужого труда! Но раз ты пришел, значит, осознал ошибку?

Одной фразой он окончательно закрепил за ним статус вора. Цзян Лэ бросил на Сюй Юйцая взгляд. Он знал, что тот сохнет по главной героине книги, а поскольку прежний владелец тела вечно за ней волочился, Сюй Юйцай решил проучить назойливого поклонника. В те времена нравы были строгие, и приставания, о которых шла речь, сводились к тому, что прежний Цзян Лэ просто ходил за девушкой по пятам и пугал её. Хотя они не обменялись ни словом.

На взгляд нынешнего Цзян Лэ, поведение предшественника было отвратительным — слабых девушек такие вещи действительно пугают. Однако он не собирался отвечать за чужие грехи. Да и не крал он этих яиц.

Тетушка Сунь, потеряв терпение, бросилась на него:

— Ах ты, паршивец, верни яйца!

Чжао Мэйлянь, видя, что на сына нападают, не стала стоять в стороне. Раз сын не признался, значит, он не вор, и Сунь Юйлань не имеет права распускать руки! Чжао Мэйлянь всегда была спокойной, но если дело касалось сына — стояла насмерть. Она сцепилась с Сунь Юйлань:

— Сунь Юйлань, с чего ты взяла, что мой сын вор? Смотри, я тебе все патлы повыдергиваю!

Сунь Юйлань тоже была не из робких:

— Чжао Мэйлянь, твоего сына на каторгу надо! Сегодня он яйца украл, а завтра еще что-нибудь, его нужно как следует перевоспитать!

Цзян Лэ лишь вздохнул: ну и фантазия у этой тетушки Сунь.

— Хватит! Если столько сил, идите и вспашите лишнюю грядку! Что за базар развели? Еще хоть слово — заставлю навоз таскать! — Чжао Маньцан, которому недавно перечили, решил показать свою власть председателя.

После этих слов женщины наконец остановились. Обе растрепанные, с красными полосами от ногтей на лицах.

http://bllate.org/book/42031/5372844

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода