Готовый перевод Spring's Unseen Dawn / Весна не ведает рассвета: Глава 8

Когда она только принялась объяснять этой женщине, называвшей себя дочерью сунского префекта, современные знания, та уже начала принимать заданные другой стороной правила «игры».

Манеры и осанка, наивность перед лицом всего нового, безупречная историческая эпоха... Впрочем, учитывая поверхностные познания Лу Хуай в истории, даже если бы эпоха не была безупречной, она бы всё равно ничего не заметила.

Во всяком случае, это казалось куда более проработанным, чем те исторические сериалы по телевизору — совсем не похоже на фальшь, стоит понаблюдать дальше.

Позавтракав, этот день можно было считать официально начавшимся. Из-за ночного снегопада и резкого похолодания во дворе многое требовалось привести в порядок, только вот теперь к этому добавлялся еще и путающийся под ногами, но наивный «малыш», следовавший за ней по пятам.

Честно говоря, находиться под таким присмотром было довольно неуютно.

Стоило ей взять корзину и отправиться в небольшой дровяной сарай на восточной стороне двора за дровами — та увязывалась следом; стоило пойти к чану с водой у ворот двора, чтобы расколоть лед — та снова шла за ней. Лу Хуай даже подозревала, что, если она сейчас отправится в туалет, эта девчонка, чего доброго, увяжется за ней вприпрыжку.

— На улице холодно, не ходи за мной, разве не лучше пойти на кухню, греться у огня и лузгать семечки? — Лу Хуай потирала онемевшие от холода руки, пытаясь уговорить гостью вернуться назад. Выйти на улицу в такой легкой одежде — она ведь и впрямь ни капли не боится мороза.

— Боюсь, — с совершенно невозмутимым видом ответила та.

— Чего боишься?

Неужели в таком возрасте она всё еще боится призраков?

К тому же, кроме нее самой, в этом доме не было никого, кто был бы больше похож на призрака.

— После снега плиты из синеватого камня очень скользкие, как бы ты не поскользнулась. А если тебе действительно нечем заняться, сходи к колодцу и зачерпни ведро воды, мне скоро понадобится вскипятить котел. — Провозившись всю утро, она видела, что приближается время обеда, а казалось, еще ничего толком не сделано.

— Разве ты только что не говорила, что теперь всюду используется водопроводная вода?

Ого, а соображает на лету! Только что усвоила урок — и уже применяет на практике?

— Водопроводная вода тоже не течет из крана бесплатно, за нее нужно платить. К тому же я сейчас пытаюсь найти тебе посильное дело. Если больше ничего не умеешь, то уж колодцем-то пользоваться наверняка знаешь как? — Лу Хуай сделала это намеренно, решив заставить барышню поработать. Если та действительно дочь префекта, то даже если и видела колодец, вряд ли когда-нибудь сама таскала из него воду.

Лу Хуай искоса украдкой взглянула на нее и и впрямь увидела, как та не спеша подошла к колодцу, робко оглядела его, но за дело не бралась.

— Барышня, если и это для тебя слишком сложно, тогда лучше ступай обратно в дом и посиди смирно. — Сдавайся, раз не по силам, барышня!

— Что в этом трудного? — В ответ та, словно задетая за живое, стоило Лу Хуай это произнести, тут же схватила стоявшее рядом небольшое железное ведро на веревке, ухватилась за конец и закинула его в колодец.

Вода в колодце была живой, не замерзавшей, зато веревка с ночи пропиталась дождем и снегом, сейчас превратившись в ледяную и мокрую снасть, держать которую в руках было определенно неприятно.

Лу Хуай закончила колоть лед в чане и с безмятежным видом наблюдала за ее действиями, видя, как та докрасна заморозила руки, но продолжала мертвой хваткой вцепляться в веревку и ни за что не выпускала ее.

— Холодно? — с улыбкой спросила Лу Хуай.

— Не холодно.

Маленькое ведерко воды весило, должно быть, около цзиня, и, глядя, как эта похожая на былинку девушка, задержав дыхание, понемногу вытягивает его наверх, Лу Хуай, еще мгновение назад намеренно третировавшая гостью, теперь почувствовала некоторую жалость:

— Хватит упорствовать, давай я.

— Не нужно.

— Барышня, я же шучу с вами, заставлять гостью работать — для меня это настоящий грех. — Лу Хуай опустила молоток для скалывания льда и уже потянулась перехватить веревку.

— Я сама.

Видя, как та отчаянно вцепилась в колодезную веревку с таким видом, будто грозилась поссориться, если ей не позволят сделать это, Лу Хуай оставалось только уступить:

— Ладно, давай сама.

— Я больше не барышня, впредь можешь звать меня по имени.

Лу Хуай: «……»

А она неплохо адаптируется к новой обстановке!

— Я набрала воды.

Лу Хуай отвела взгляд от изящного силуэта и перевела его на ведро у ног собеседницы:

— Хорошо, спасибо тебе.

Втащив полное ведро на кухню, она приподняла деревянную крышку котла и выплеснула воду внутрь.

— Помочь тебе растопить печь? — Стоило появиться первому разу, как последовал и второй. Лу Хуай никак не ожидала, что барышня окажется такой работящей и сама предложит найти работу.

Неужели современные люди во всем ошибались, и дочери древних аристократов вовсе не страдают от изнеженности, а на самом деле куда ближе к народу, чем принято думать?

Однако Лу Хуай всё же не собиралась перекладывать свою работу на гостью. Во-первых, гость есть гость, а во-вторых, растопка печи — это вам не воду таскать, без определенной сноровки здесь и вправду ничего путного не выйдет:

— Не нужно, я сама справлюсь.

С этими словами она устроилась позади кухонной плиты и зажгла зажигалкой старую газету.

— Что это за вещица? Почему стоит тебе ее зажечь, как появляется огонь? — Эта «Маленькая серая кошка и три тысячи вопросов» снова подступила ближе. Поскольку Лу Хуай занимала единственную маленькую табуретку за печью, гостье пришлось присесть на корточки рядом с ней.

— Это зажигалка, внутри находится газ. Нажимаешь — и вырабатывается искра, которая поджигает газ, так и появляется огонь. — Лу Хуай бросила горящую газету в топку, а затем подкинула туда же заготовленные мелкие ветки с сухими листьями.

— Точно так же, как тот газ, о котором ты говорила утром?

— Вроде того. Хочешь попробовать? — Лу Хуай протянула зажигалку Ли Юйсянь, указав пальцем на зеленую кнопку. — Нажимай сюда. Эй, держи подальше от лица, а то пламя вспыхнет и опалит волосы.

— Угу.

— Если тебе действительно хочется посидеть рядом со мной, сходи принеси еще одну маленькую табуретку. Тебе не тяжело сидеть на корточках?

Эта женщина и впрямь выглядела так, будто получила прекрасное воспитание в благородной семье. Возможно, сказывались собственные предрассудки Лу Хуай насчет «древних людей» — ей всегда казалось, что те, о ком в стихах пишут: «выросла в глубоких покоях, никому не ведомая», должны быть робкими, трепещущими и хрупкими, либо же заносчивыми, горделивыми и смотрящими на всех свысока...

Но в Ли Юйсянь эти черты казались едва ли заметными. Даже очутившись в столь незнакомом месте, помимо естественного страха и отторжения, она сознательно начинала принимать и постигать новый мир. Она не стыдилась спрашивать, не стыдилась учиться, не стыдилась казаться невежественной — не прошло и полдня, как она запомнила множество объясненных Лу Хуай «вещей», а порой даже находила им неожиданное применение.

http://bllate.org/book/41923/5355124