Триста восемьдесят шесть звонков
Дом мой открыт для гостей дорогих, двери распахнуты настежь...
Под звуки непрекращающейся вибрации из кармана доносилась песня Пекин приветствует тебя. Лю Бинь протянул руку, вытащил телефон и мельком взглянул на экран, где высветилось имя Тун Лэй. Он небрежно сбросил вызов, закинул телефон обратно в карман — пусть остынет где-нибудь в прохладном месте — и, продолжая напевать себе под нос мотивчик, зашагал вперед.
По правде говоря, бывшие парни — это самое худшее, что может быть на свете.
Погода стояла ясная и солнечная, весна радовала теплом. На дворе стояло первое августа 2008 года, пятница. Прогнозировали ливневые дожди с переходом в ясную погоду, температура воздуха колебалась от двадцати девяти до тридцати девяти градусов. До церемонии открытия Пекинской олимпиады оставалось ровно семь дней. К тому же этот день был ровно неделей с момента расставания Лю Биня с его бывшим возлюбленным Тун Лэем. Разумеется, поскольку за эту неделю Тун Лэй упорно и неотступно звонил ему триста восемьдесят шесть двести раз, вымаливая прощения и предлагая сойтись снова, к этой исторической дате у Лю Биня уже не осталось никаких чувств.
Не стоит думать, будто Лю Бинь — бессердечный человек, устраивающий беспочвенные скандалы. На самом деле всё обстояло следующим образом.
Неделю назад Лю Бинь возвращался с работы домой. Проходя мимо рынка, он заодно прикупил куриные крылышки и речную окунь с водяным орехом — любимое блюдо своего мужчины, — чтобы устроить ему праздник по случаю дня рождения. Нагруженный пакетами с едой, под ласковыми взглядами всевозможных дяденек и тетенек, Лю Бинь с трудом протиснулся в лифт и поднялся на семнадцатый этаж к своей входной двери. Кто бы мог подумать: не успел он наполовину вытащить ключ, как дверь изнутри отворилась. И перед Лю Бинем предстал вовсе не очаровательный личик Тун Лэя, а незнакомая женщина, в знакомстве с которой он был абсолютно уверен.
Бросив взгляд поверх плеча этой особы в прихожую, Лю Бинь увидел этого вечно соблазнительного негодяя Тун Лэя. Тот сидел на диване с совершенно каменным выражением лица и курил. Выдохнув три колечка дыма, он невероятно меланхолично поднял голову и произнес:
— Бинь-Бинь, я женюсь.
Лю Бинь тут же швырнул в него пластиковые пакеты, доверху набитые овощами и мясом, и злобно выпалил:
— твою мать, я же сотен раз говорил не называть меня Бинь-Бинь, я тебе не сынок!
Произнеся это, он только спустя секунду сообразил: погодите-ка, этот гад только что сказал, что женится?!
Лю Бинь с отвисшей челюстью перевел взгляд на невесть откуда взявшуюся женщину. Излишне говорить, что на добрые восемьдесят процентов это была будущая супруга непутевого Туна.
Присмотревшись повнимательнее, он отметил: маленькией глазки, нос картошкой, волосы покрашены под цвет куриного пудра, а на лице красуются веصнки. Оценив фигуру, он вздохнул: грудь, конечно, внушительная — если не размер E, то D как минимум, — но вот талия по ширине не уступает груди. Сверху донизу — чистейший цилиндр. Это, это, это и правда женщина?!
Лю Бинь машинально протянул руку, потрогал свое гладкое личико, а затем посмотрел на бегающие глаза Тун Лэя. Голос его звучал слегка растерянно:
— Эй! Ты что, ослеп? Или рассудок потерял? И это — она?!
Девица тут же оскорбилась. Размахивая ногтями с маникровом за несколько сотен юаней, она яростно закричала:
— Ты что имеешь в виду?! Что ты имеешь в виду?! Чем это я хуже тебя?!
Лю Биня передернуло. Перед глазами живо встала сцена, как Тун Лэй самозабвенно барахтается на неком подобии цилиндра, и он невольно хлопнул себя рукой по лбу, подумав: милая моя девушка, да ты, кроме пола, вообще ни в чем со мной сравниться не можешь.
Впрочем, имей то или иное сравнение какой-то вес или нет, очевидно было одно: мнение их двоих здесь ничего не решало, вся полнота власти принадлежала исключительно Тун Лэю.
И тогда пришедшие в себя парень и девушка устремили на Тун Лэя четыре полных надежды, энтузиазма и мольбы взгляда — да так усердно, что сидевший до этого с важным видом курильщик невольно вздрогнул.
Подняв глаза, он встретился со взглядом Лю Биня: тот влажно блестел, неся в себе бездонную обиду человека, которого вот-вот бросят. Переведя взор на другую сторону, Тун Лэй столкнулся с глазами своей так называемой невесты, и зрелище это оказалось поистине душераздирающим. Только законченный слепец выберет цилиндр... Но поделать он ничего не мог. Дома старик ясно дал понять: если он не женится на этой девице, у которой родословная, бэкграунд и образование безупречны, а хромают лишь внешность и фигура, то в дальнейшем он не сможет расплатиться ни одной банковской картой, а на наличные сможет разве что ездить на автобусе.
Для Тун Лэя, с малых лет привыкшего к роскоши и транжирству, жизнь без возможности взмахнуть кредиткой была чем-то запредельным, похожим на «Отверженных» — сущим адом, где шагу ступить невозможно.
Тун Лэй тяжело вздохнул, поднялся на ноги, подошел к Лю Биню и, протянув руку, взъерошил ему волосы. Затем, с привычной беспомощной ноткой в голосе, произнес:
— Бинь-Бинь, не дури.
Поддавшись на этот обиженный, гневный, озадаченный и полный противоречивых чувств взгляд Лю Биня, он взял за руку тот самый цилиндр и медленно поплелся к выходу. Лю Бинь знал: Тун Лэй чувствует, что он стоит за спиной и ждет, когда тот обернется, улыбнется и скажет: испугался? я же шучу! Однако реальность оказалась такова: пока его фигура не скрылась за створками лифта, Тун Лэй не обернулся ни единого раза.
Жизнь — поистине банальная и нелепая мелодрама.
Лю Бинь пнул валявшуюся на полу речную окунь, обессиленно рухнул на диван и огляделся. Семья у него была небогатая: родители погибли, когда он был совсем маленьким, и в университет он поступил с большим трудом, перебиваясь подработками и небольшой социальной помощью. Эта квартира, если уж на то пошло, тоже была куплена Тун Лэем. В этом не слишком маленьком, но и не сказать чтобы просторном жилье площадью в двести квадратных метров они провели ровно пять лет. Были здесь и сладость любви, и ссоры, и недопонимания, и уют, и те безумные юношеские клятвы в вечности, о которых не думаешь ни секунды.
А теперь в пустой квартире остались только сам Лю Бинь и отчаянно бьющаяся рыбина.
Сегодня твой день рождения, Тун Лэй.
Лю Бинь усмехнулся, протянул палец и принялся туда-сюда тыкать полуживую рыбину, разговаривая с ней:
— Эх ты, глупая рыба, глупая рыба. Считай, тебе повезло: никто тебя не съест. Но вот беда — со мной больше некому возиться. Давай-ка мы с тобой объединимся и составим друг другу компанию? Погляди-ка на себя, задыхаешься вовсю, и всё из-за того, что я воды тебе не плеснул ни капли. Никакой гордости.
Приговаривая это, Лю Бинь продолжал тыкать рыбу пальцем, пока на ее чешую не упало несколько капель теплой влаги, тут же затерявшихся среди чешуек.
Тем же вечером Лю Бинь налил в аквариум воды, пересадил туда глупую рыбину, которая уже почти превратилась в суп из окуня с водяным орехом, и всю ночь напролет наблюдал, как она пускает пузыри и барахтается кверху брюхом. В итоге ни человек, ни рыба толком не сомкнули глаз.
Пока этот негодяй был рядом, квартира не казалась такой уж огромной. Теперь же, когда все ушли, Лю Бинь со злостью сбросил с кровати второй подушкой и отчетливо понял, насколько же здесь пусто и одиноко.
Даже звук будильника казался оглушительным!
Проворочавшись до самого рассвета, Лю Бинь с огромными синяками под глазами, напоминавшими панды, шлепая тапочками, поплелся к холодильнику в поисках еды. Копаясь в недрах, он нашел лишь пару яиц, а вот вчерашние овощи так и валялись на полу — после вчерашнего переполоха ему было не до того, чтобы убрать их в холодильник, и от жары они окончательно испортились, источая кислый, гнилостный запах.
Стоило увидеть водяной орех, как в памяти всплыл речной окунь. Словно блуждающий призрак, Лю Бинь побрел к акварию и с удивлением обнаружил, что малыш, еще вчера казавшийся при смерти, теперь бодро и независимо наводит свои порядки в просторной стеклянной банке.
Сяоцян, а ты и впрямь крепкий орешек.
Поняв, что его классовый союзник уже восстал из пепла, Лю Бинь с понурым видом пожарил пару яичниц-глазуний, чтобы заглушить голод, а затем обвел взглядом заваленную вещами квартиру, которые Тун Лэй использовал, но так и не забрал с собой. Сжав кулаки, он дал себе клятву: добрая лошадь не возвращается к пастбищу за своей спиной, а если трава сама захочет вернуться — и подавно не нужна. Лю Бинь, давай!
Собрав все пожитки этого негодяя в один баул, он решил: что можно продать — продаст, что нельзя — выбросит. Вскоре в квартире не осталось никого, кроме самого Лю Биня и глупой рыбы, умевшей лишь пускать пузыри. Присев на корточки и глядя на залитую ярким солнцем улицу, Лю Бинь взъерошил себе волосы, пытаясь окончательно прийти в себя.
Вроде бы говорят: не везет в любви — повезет в карьере. Раз уж он потерял возлюбленного, то по меньшей мере должен получить повышение. А там, глядишь, удастся подкопить денег и сменить квартиру, и тогда всё будет просто отлично.
Мысленно обрисовав светлое будущее, Лю Бинь почувствовал, что ситуация складывается наилучшим образом. Он умылся, растянул пальцами уголки рта перед зеркалом в улыбку и бодро отправился на работу.
В течение следующей недели Тун Лэй звонил ему триста восемьдесят шесть раз и отправил семьсот тридцать одно текстовое сообщение с мольбами начать всё сначала. За исключением первого звонка, когда Лю Бинь взял трубку и бросил лишь одно Счастливой свадьбы!, он больше ни разу не удостоил бывшего вниманием.
Пять лет отношений, три года совместной жизни — Лю Бинь наконец всё понял. Даже если в этот раз удастся простить Тун Лэя, то в следующий, когда его батюшка отдаст очередное приказное распоряжение, Тун Лэй точно так же упорхнет от него быстрее ветра. Никакие чувства не вынесут подобных издевательств, оно того не стоило. К тому же было сомнительно, что Тун Лэй сильно его любит: просто Лю Бинь привык служить ему безупречно, справляясь с обязанностям лучше любой профессиональной домработницы. Даже в сетевых играх он выбирал роль лекаря, и Тун Лэю казалось очень удобным держать такого человека под боком. А теперь, когда тот явился с повинной, еще бабушка надвое сказала, скучает ли он по самому Лю Биню или по его стряпне, стиранной одежде и вымытым полам.
Раньше Лю Бинь тонул в волнах нежности Тун Лэя и ничего этого не замечал. Пройдя через подобное испытание, он и вправду приобрел толю здравого смысла.
И вот спустя неделю — сегодня, в пятницу, первого августа 2008 года, за семь дней до открытия Пекинской олимпиады — Лю Бинь, будучи твердо уверенным в своем скором повышении, под сладкие речи начальника... лишился работы. Причем, рассчитывая его за последний месяц, шеф еще и с лицемерным видом заявил, что в один из дней Лю Бинь опоздал, поэтому премии за полную посещаемость ему не видать.
Скудная пачка из трех тысяч юаней в руке — вот и всё, с чем Лю Бинь вышел за ворота компании, безмолвно вопрошая небеса о справедливости. Разве то опоздание произошло не из-за Тун Лэя?! Если уж человека преследуют неудачи, то и холодная вода на зубах застрянет.
Как назло, именно в этот момент Тун Лэй снова некстати принялся названивать. Стоило услышать эту Пекин приветствует тебя, как у него срабатывал рвотный рефлекс.
Сбросить вызов показалось недостаточным, и он просто выключил телефон. В такую летнюю жару тратить время на то, чтобы разрядить батарею звонками бывшего возлюбленного, было куда менее приятно, чем сидеть под кондиционером и уплетать мороженое. Прижав к груди коробку со скарбом, изгнанный из офиса парень машинально помог перейти дорогу какой-то старушке, которая, казалось, вот-вот упадет в обморок от теплового удара, а затем с кислым выражением лица продолжил путь домой.
На обочине пожилой мужчина с весьма отрешенным, поистине бессмертным видом разложил свой нехитрый скарб. На грязной потрепанной тряпке крупными иероглифами красовалось слово гадание.
У Лю Биня шевельнулось предчувствие: уж не навлекла ли на него злую участь череда недавних бед? Не погадать ли, не узнать ли судьбу? Пока он раздумывал об этом, ноги сами собой сделали полшажка в сторону старика.
Старик, перешагнувший рубеж семидесятилетия, выглядел необыкновенно бодрым, а взгляд его глаз был острее некуда. Не успел Лю Бинь сделать и движения, как тот уже заметил его и расплылся в улыбке, поглаживая бороду.
— Молодой человек, у тебя на лбу пролегла черная тень — боюсь, в ближайшее время тебя ждет неожиданная беда. Старец сей — прямой потомок Небесного Мастера Чжана из секты Лунху провинции Шаньси. Не желаешь ли приобрести пару защитных талисманов для спокойствия и безопасности?
Лю Бинь отшатнулся от этой улыбки, словно от оскала хищника. Как ни посмотри, всё в этом старике казалось сплошным шарлатанством, и он, яростно мотая головой, ускорил шаг. Оставшийся за спиной самозванный потомок Небесного Мастера лишь покачал головой и вздохнул:
— Время такое, судьба такая, против воли неба не попрешь.
Вернувшись в свой жилой квартал, Лю Бинь издали заприметил тетку-уборщицу. Та уцепилась за него и принялась болтать о том о сём битый час, прежде чем соизволила отпустить. Не успел Лю Бинь дойти до лифта, как вспомнил, что продукты на обед и ужин еще не купил. И пусть дома остались только он сам да глупая рыба, экономить на еде не стоило.
Хлопнув себя по карману, где одиноко лежали остатки тех самых трех тысяч юаней, он развернулся, чтобы идти за покупками.
Едва выйдя из подъезда — в голове у него всё еще звучало повторенное раз эдак надцатое наставление уборщицы про то, что её дочке как раз шестнадцать и она первая красавица на деревне, — как сверху донесся пронзительный женский визг вперемешку с периодическим мужским рычанием. Стало очевидно, что семейная парочка с двадцать седьмого этажа снова затеяла войну.
У этих двоих логика работала из рук вон странно: тема ссоры могла запросто перескочить с вопроса о том, кто первый выпьет Спрайт или Колу при нападении инопланетян на Землю, на претензии вроде почему в дневную яичницу с помидорами обязательно добавлять помидоры. Со временем соседи привыкли и перестали обращать внимание, воспринимая это лишь как бесплатное представление.
Раньше Лю Бинь тоже любил подтрунивать над этим вместе с Тун Лэем, но сегодня у него совершенно не было настроения. Увы, полоса его неудач вовсе не закончилась с потерей работы: следом за пронзительным, запредельным для человеческого слуха воплем с двадцать седьмого этажа он поднял голову и увидел падающую сверху тень. Не успел он даже сообразить, в чем дело, как в ушах раздался оглушительный грохот — что-то тяжелое наотмашь обрушилось ему прямо на голову.
В глазах мгновенно потемнело, и Лю Бинь рухнул как подкошенный, а в угасающем сознании эхом отдался испуганный крик уборщицы вдалеке. Промелькнула странная мысль: как же так, глупая рыба сегодня останется голодной... и после этого он провалился в кромешную тьму.
http://bllate.org/book/41891/5351184
Готово:
