— Да, стоит привести себя в порядок, лицо — вещь важная, ха-ха. Мы с сестрицей Вэй Инься подождем тебя внизу.
Ань Си обернулся к Вэй Инься, подмигнул ей и с самым серьезным видом прошептал:
— Лицо моей сестры — это такая деликатная вещь, не каждому выпадает удача его увидеть. Сестрица Вэй Инься, прошу, не судите строго и, главное, никому ни слова.
Не дожидаясь, пока в него полетит кулак, Ань Си пулей вылетел из комнаты.
Вэй Инься прикрыла рот ладонью, сдерживая смешок, и повернулась к хозяйке:
— Босс Цзин, не беспокойтесь, я ничего не видела и не слышала.
За едой принято молчать, и во время трапезы все трое вели себя тихо — в знатных домах это было обязательным правилом этикета.
Единственной темой стал вопрос Ань Си о самочувствии Вэй Инься, на который та ответила предельно кратко.
Вэй Инься ела крошечными кусочками, двигаясь настолько изящно, что помада на её губах оставалась безупречной.
Ань Цзин поначалу просто наблюдала за тем, как девушка ест, но вскоре поймала себя на том, что засмотрелась на её алые губы. Она очнулась лишь тогда, когда кусок еды, зажатый палочками, упал на стол.
Ань Цзин поспешно отложила палочки и сделала вид, что закашлялась.
Ань Си, словно открыв нечто невероятное, не упустил случая поддразнить свою грозную сестру:
— Сестра, ты как малый ребенок, еду на стол роняешь. Конечно, мы живем в достатке и ни в чем себе не отказываем, но это не повод так разбрасываться пищей.
Ань Цзин прикрикнула на него:
— Заткнись.
Подошла Вань Юнь, чтобы вытереть стол. Ань Цзин украдкой взглянула на Вэй Инься: та сидела, опустив голову, но в уголках её губ, кажется, играла улыбка?
Какой позор. Ань Цзин была так разъярена, что готова была тут же отвесить Ань Си пощечину.
— Ваши с молодым господином Си отношения просто вызывают зависть, — Вэй Инься, видя, что атмосфера разрядилась, вновь перевела разговор на дело, о котором просила госпожа Вэй. — Мой отец будет праздновать юбилей в третий день следующего месяца. Просим босса Цзин и молодого господина Си почтить нас своим присутствием.
— Юбилей главы Вэй? — едва успев произнести это, Ань Си почувствовал неладное: температура в комнате, казалось, упала до точки замерзания.
Он бросил взгляд на Ань Цзин, чье лицо не выражало никаких эмоций, и, собравшись с духом, попытался отшутиться:
— Юбилей главы Вэй... Да и вторая барышня Вэй лично пришла с приглашением. Мы, как младшие, конечно, должны прийти поздравить…
— Матушка Чжан, — внезапно громко позвала Ань Цзин. Ань Си едва не поперхнулся собственными словами.
— Ой, иду, иду! — Матушка Чжан вышла из кухни, вытирая руки о фартук. — Вы звали, старшая госпожа? С едой что-то не так?
— Как продвигаются дела, о которых я просила тебя на днях?
— Какие именно? — Матушка Чжан поначалу растерялась, но, проследив за взглядом Ань Цзин, внезапно всё поняла. — Ах, вот оно что, память моя дырявая. Да, навела справки.
— И сколько нашла? Совместимость по восьми иероглифам уже проверили?
— Еще нет.
— Тогда займись этим в ближайшие два дня. Нужно найти подходящую пару, чтобы заткнуть рот нашему молодому господину Си раз и навсегда.
— Будет исполнено, завтра же найду кого нужно и всё рассчитаем, — улыбнулась матушка Чжан и вернулась на кухню. На протяжении всего разговора она даже не взглянула на присутствующую здесь Вэй Инься.
О вражде Семьи Ань и Семьи Вэй старый Ли уже рассказал ей всё. Как и он, она всем сердцем доверяла Ань Цзин и её решениям.
Ань Си же ошарашенно хлопал глазами. Переводя взгляд с одной на другую и сопоставляя их слова, он наконец понял, о чем идет речь. Он не мог не подумать с горечью: его сестра, когда берется за дело, не щадит даже таких милых девушек.
Впрочем, он и сам не мог ничего сказать. Если бы он вмешался, разоблачил их замыслы или попытался отказаться от такой «заботы», это лишь поставило бы Вэй Инься в еще более неловкое положение.
Если раньше он относился к Вэй Инься лишь с легкой жалостью, то сегодня, услышав её проницательные суждения, проникся к ней глубоким уважением.
Он оказался меж двух огней.
— Старшая госпожа, — в дверях появился Лу Чэн.
Он подошел к Ань Цзин и тихо прошептал:
— Цян-е передал, что они нашли того человека. Спрашивает, как поступить.
Ань Цзин, глядя на Вань Юнь, невозмутимо взяла палочки:
— Даю два выбора: либо пусть ломает себе руку, либо ногу. Пусть выбирает сам.
Все присутствующие отчетливо услышали её слова.
Вэй Инься замерла с салфеткой у губ, Вань Юнь, только что прибравшаяся на столе, тоже остановилась как вкопанная.
— Зачем такие разговоры, да еще за едой? — Ань Си демонстративно нахмурился, глядя на Лу Чэна. — Брат Чэн, и ты туда же. Впредь, если это не что-то важное, не смей докладывать об этом, пока я ем.
— Слушаюсь, в следующий раз буду внимательнее. Я пошел исполнять.
Когда Лу Чэн ушел, Вань Юнь повернулась к спине Ань Цзин и низко поклонилась:
— Спасибо, старшая госпожа.
— Если он еще раз посмеет причинить тебе беспокойство, не проси меня больше о снисхождении. Мое терпение небезгранично. В следующий раз я отправлю его в тюрьму до конца его дней.
…
После ужина Ань Си предпочел держаться подальше.
Сегодня вечером, пока были гости, он уже не раз переступил черту, выведя сестру из себя. Если не исчезнуть сейчас, взбучки не миновать.
Ань Цзин провожала Вэй Инься до дверей.
— Насколько мне известно, второй барышне Вэй девятнадцать лет, так ведь? Ты уже не ребенок. Прекрасно зная, что наши семьи враждуют и союз между нами невозможен, зачем ты раз за разом обрекаешь себя на унижение?
— …
— С твоим происхождением, почему бы не найти того, кого ты полюбишь по-настоящему?
Столкнувшись с такой прямолинейной насмешкой, Вэй Инься не смогла скрыть обиду:
— Дела брачные решаются по воле родителей.
Ань Цзин видела много женщин, слепо следующих чужой воле, и её гнев на их безволие был сильнее жалости. Она безжалостно отрезала:
— Воля родителей — это значит унижаться, лишь бы подобраться к Ань Си и соблазнить его? Даже после того, как Семья Ань однажды разорвала помолвку, ты всё равно готова на всё, лишь бы навязаться? Так это выглядит в твоих глазах?
— Босс Цзин.
Тон Вэй Инься стал холоднее.
— В этом мире, по-вашему, много женщин, которые могут жить согласно своим желаниям? Не у каждой есть право выбора, как у вас. Вы не выходите замуж в тридцать лет, и никто не смеет вас осудить, потому что у вас есть деньги, власть и положение. Если девушка из обычной семьи не найдет мужа к двадцати годам, соседи тут же завалят её сплетнями и косыми взглядами. Возьмите моих сестер по Семье Вэй: Вэй Лланьинь считается драгоценностью, и, увидев, что Семья Ань начала приходить в упадок, отец тут же нашел ей другую партию. Я же — незаконнорожденная дочь, лишившаяся матери и нелюбимая отцом. Следующей весной мне исполняется двадцать, но лишь в этом году мне позволили выйти из дома. Вы проницательны и умны, неужели вы и правда считаете, что отец поступает так, чтобы защитить меня или потому, что ему жаль меня отпускать?
http://bllate.org/book/41889/5350864
Готово:
