Готовый перевод The Villain Will Never Repent / Злодей не знает раскаяния: Смертельный танец с героем: Глава 16

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Он проявил столько хитрости, проделал столь долгий и извилистый путь, шаг за шагом проходя через смертельные опасности, чтобы добраться сюда. Если бы не случайная находка того марионеточного куклача мгновением ранее, он бы сейчас наверняка сгинул в этом змеином логове, и от него не осталось бы даже костей.

А Лань Вэй, едва появившись, сразу отыскал Фан Мэнцин и достиг конечной цели.

То, что для Лань Вэя оказалось проще простого, для него самого было сопряжено с тысячей трудностей, казалось недостижимым — так ради чего же он тогда старался? К чему было проявлять такое упорство?

Фан Мэнцин сидела на земле и плакала, Гу И отрешенно смотрел на скелет Гуй Цзу, и только Лань Вэй оставался в полном здравии, напоминая им:

— Пора возвращаться.

Гу И удивился:

— Ты что, собираешься уйти вот так просто?

Лань Вэй недоуменно посмотрел на него:

— А как иначе?

Про себя Гу И подумал: раз уж пришли, грех не взглянуть на Божественную Книгу.

Однако говорить об этом напрямую было нельзя, требовалось зайти издалека и высказать мысль деликатно.

К счастью, Фан Мэнцин уже утерла слезы и думала о том же самом:

— Раз Гуй Цзу твердил, что в этом месте спрятаны сокровища, и мы уже добрались сюда, упускать такую возможность нельзя. Давайте поищем.

Лань Вэй, услышав ее слова, тут же загорелся. Будучи человеком своего склада, он всегда испытывал почти одержимую жажду к укреплению собственных сил.

Он кивнул:

— Хорошо.

Фан Мэнцин произнесла:

— Гуй Цзу всеми силами вожделел это сокровище. Если его душа увидит, как мы забираем его, он наверняка лопнет от злости. Вот только жаль, что старший братец Гу уже не вернется… Как было бы здорово, если бы он тоже смог взглянуть на это сокровище.

С этими словами она вновь предалась скорби.

Троица двинулась вперед. Гу И, выступавший в роли духа, как нельзя лучше подходил для того, чтобы указывать им путь: он подсказывал, как обойти гигантского питона, куда положить Желчь Короля Трупов, чтобы активировать скрытый механизм, и как проникнуть в хранилище свитков, чтобы запустить тайный затвор.

Стоило механизму сработать, как на широкой каменной стене перед ними проступили золотые иероглифы. Тот самый «Свиток Времен Года», о котором он грезил днем и ночью, был высечен прямо на ней.

Перед текстом техники шла краткая автобиография, в которой автор описывал историю создания этого искусства.

Запись была выполнена на классическом литературном языке: в молодости этот даос Сюань Цин происходил из богатой семьи, читал стихи, изучал боевые искусства, наслаждался изысканной музыкой и был окружен толпами слуг. Однако душа его пылала огромными амбициями, и он ступил на путь вольных странников — карал зло, защищал справедливость и предавался безудержным земным радостям.

Достигнув зрелых лет, он снискал известность в окрестных землях, гонял на быстрых конях, предавался страстям с красавицами, предавался роскоши, не замечая течения времени.

Но однажды, очнувшись посреди хмельного застолья на закате дня, он увидел, как быстро сменяют друг друга солнце и луна, как бегут дни, подобно бегущим кроликам и летящим птицам. Время шло бесконечным потоком, а человеку была отведена лишь неминуемая смерть. Столетие человеческой жизни пролетало в одно мгновение, и сколь бы ни был прекрасен нынешний миг, через несколько десятилетий от него останется лишь горстка праха, зарытая в зеленых холмах. От этой мысли его прошиб холодный пот.

Осознав всё в один миг, он с той поры распустил слуг, распрощался с друзьями и отправился странствовать в поисках бессмертия. Увы, все его поиски не принесли плодов, и тогда он уединился в глухих горах. Больше десятка лет он постигал Дао через трудности и лишения, и в конце концов ему действительно удалось найти верный путь.

Прошло неизвестно сколько лет, наполненных новыми испытаниями, пока на свет не появился «Свиток Времен Года». Едва эта техника была завершена, как посреди ясного неба на него обрушился десяток серебряных змей-молний. Он выдержал все десять небесных ударов грома и остался невредим. Обезумев от радости, он провозгласил, что превзошел жизнь и смерть, и объявил всем: «Я достиг бессмертия!»

С тех пор он уверовал, что перешагнул через круговорот старости, болезни и смерти, избавился от семи чувств и шести страстей и обрел вечную жизнь, перестав быть простым смертным. Он еще больше отдалился от мира и перестал показываться людям, однако продолжал безумно увлекаться боевыми искусствами и вскоре создал дополнительный свиток.

Побочная часть кардинально отличалась от основной. В день ее завершения вокруг поднялся зловещий ветер, завывали злые духи. Он счел этот свиток дурным предзнаменованием и уже собирался уничтожить его, но рука дрогнула.

Он озаглавил оба свитка: основной назвал «Шествие Солнца и Луны», а побочный — «Безмолвие Тысячелетий», и спрятал их в разных местах.

В горах не было ни жары, ни холода. Его цель была достигнута, он обрел бессмертие, его сила достигла совершенства, а пространства для дальнейшего роста больше не оставалось. Не зная, чем занять бесконечную череду долгих дней, он вновь вышел в мир в поисках развлечений. Однако из-за того, что его дух отрешился от всего земного, любые забавы казались ему пресными и бессмысленными. Оказалось, что вечная жизнь — это невероятно скучно, а за бессмертием скрывается лишь бездонная пустота.

Пережив невесть что, он в конце концов преисполнился отвращения к жизни и решил, что «Свиток Времен Года» принес ему лишь несчастья. Он стал люто ненавидеть свое творение, но расстаться с плодом трудов всей жизни не позволяло сердце. Уничтожить собственное гениальное творение, не дав людям узреть его, означало зарыть сокровище в землю и щеголять в шелках посреди глухой ночи — расстаться с ним было выше его сил.

Тогда он отыскал пять опасных и диких мест и по очереди спрятал в них пять томов Божественной Книги, ожидая прихода предназначенных судьбой людей.

Так и родилась сегодняшняя история.

Гу И знал, что этот даос Сюань Цин в юности был гением, а позже набрал учеников, каждый из которых обладал редким талантом. Он наивно полагал, что все люди в мире таковы же, и воспринимал чужие способности сквозь призму собственного превосходства — для него прочитать книгу значило лишь бросить на нее беглый взгляд и запомнить навсегда. Именно поэтому начертанные здесь письмена активировались лишь единожды и спустя мгновение бесследно исчезали.

Судя по логике создателя, тот, кто не способен запомнить текст с первого раза, попросту не достоин наследовать его искусство.

Гу И был способен запомнить всё наизусть, но ему было лень напрягаться. Он попросту оторвал кусок от собственной одежды, поднял с земли черный камушек и торопливо зафиксировал текст техники.

Он писал со скоростью света, пропуская длинную и тошнотворную автобиографию и концентрируясь исключительно на самом тексте. Едва успев закончить до того, как письмена полностью растаяли, он только поднял лоскут ткани, чтобы полюбоваться результатом, как стоявшая рядом Фан Мэнцин вскрикнула:

— Беда! Впереди чернила начали блекнуть, вы успели всё прочитать?

Лань Вэй ответил:

— Я только что закончил.

Как только слова сорвались с его губ, письмена полностью исчезли.

Фан Мэнцин бросилась к стене:

— Я зачиталась его автобиографией, а саму технику успела осилить лишь наполовину! Ну и самовлюбленный же тип, написал такую длинную простиню — кто ж успеет разобрать суть!

Но как бы она ни металась, иероглифы больше не проявлялись. Заметив исчезновение текста, Лань Вэй закрыл глаза, погружаясь в воспоминания, чтобы переварить только что заученный материал. Желая закрепить услышанное или, возможно, помочь остальным, он слово в слово воспроизвел текст вслух.

Гу И сравнил его с записями на своем лоскуте и обнаружил полное совпадение — Лань Вэй действительно запомнил всё без единой ошибки.

Время исчезновения надписей было рассчитано с дьявольской точностью — ровно столько, сколько требовалось на заучивание всего текста. Неужели предвзятость может быть настолько вопиющей?!!!

Чем больше Гу И размышлял об этом, тем сильнее наваливалось уныние. Он свернул лоскут ткани в трубочку и тоскливо уставился на потолок.

Зачем он вообще ломал голову и тратил столько сил? Достать первый том стоило ему невероятного риска, а впереди оставались еще четыре. Сможет ли он вновь рассчитывать на такое же чудесное спасение от смерти?

В юности постигать науки трудно и сложно, казалось, что половина пути еще не пройдена. Лишь в старости познаешь, что успех не достигается одними лишь усилиями: три части зависят от стараний человека, а семь — от воли небен.

Но сдаваться и признавать поражение вот так просто ему не хотелось. Если судьба Гу И и дальше пойдет по прописанному в книге пути, какой же жалкий конец его ожидает.

Спустя долгое время после того, как надписи на стене погасли и никто больше не касался механизмов, на камне начал проявляться новый трактат.

«Безмолвие Тысячелетий».

«Эта техника отличается от "Шествия Солнца и Луны" и не относится к ортодоксальным путям Дао. Она идет вразрез с общепринятыми канонами, поразительна и величественна. Тем не менее, она является плодом трудов старика, и мощь ее после освоения ничуть не уступает первому свитку. Изучать ее могут лишь те, кто обладает железной волей. Если в вашем сердце кроется хоть малейшее стремление к быстрой наживе, немедленно оставьте попытки, иначе вы навредите и себе, и другим, напрасно лишившись жизни!!!!»

Дальше шли несколько кроваво-красных восклицательных знаков, ярко подчеркивавших всю серьезность предостережения. Оба спутника были потрясены этим введением и засомневались, стоит ли вообще продолжать чтение. Гу И же, не колеблясь ни секунды, вытащил лоскут ткани и принялся записывать текст с обратной стороны.

Каких бы решений он ни принял в будущем, сегодня всё должно быть доведено до конца.

Закончив писать, он поднял голову и обнаружил, что Лань Вэй и Фан Мэнцин пристально смотрят на него.

— Ты же дух, зачем тебе записывать эту дрянь? — с любопытством спросила Фан Мэнцин.

Гу И ответил:

— Если не запишу, она исчезнет навсегда. Сейчас этот экземпляр существует только у меня, и если кто-то из вас захочет освежить память, все равно придется идти ко мне.

Фан Мэнцин показала язык:

— Младший братец Лань уже всё выучил наизусть, так что твой свиток нам без надобности. Даже если захотим, ты ведь все равно не поделишься, а унижаться и просить я не стану.

Гу И небрежно усмехнулся:

— Как знаете.

Фан Мэнцин сейчас всецело полагалась на Лань Вэй и, погрузившись в собственные воспоминания о технике, при возникновении трудностей обращалась к нему за разъяснениями. Лань Вэй не утаивал знаний и подробно излагал свое понимание материала. Гу И слушал их со стороны и должен был признать, что объяснения звучали весьма убедительно — недаром тот был главным героем, схватывающим всё на лету.

А в груди тем временем поднималась легкая, едва заметная кислота.

Судьба злодея — поистине горькая вещь. Герой либо носит титул Лун Аотянь с невероятной удачливостью, либо оказывается талисманом удачи, которому стоит лишь пристроиться к сильному, чтобы достичь финала… И только злодей, изощряясь во всевозможных ухищрениях, в самый решающий момент неизменно остается в дураках.

Если вдуматься, разве в этом не заключается злой рок всех злодеев на свете?

Аж зубы заныли.

Ему тоже хотелось пристроиться к сильному и отказаться от собственной гордости, ведь злодеи никогда не брезгуют никакими методами.

Впрочем, это были лишь его собственные мысли. У него-то гордости не было, а вот у Гу И она оставалась. Пытаться подделаться под кого-то под маской Гу И было ниже его достоинства да и просто нелогично.

Подавленный Гу И опустил голову и вдруг уперся взглядом в зеленую юбку на себе. В этот момент его озарила внезапная догадка.

Стоп! Разве у него прямо сейчас не появилось новое обличье?!

Разве этот посланный небесами дар не был создан как раз для того, чтобы... использовать его в своих целях?!

Приблизиться к Лун Аотяню под личиной этого духа — кто догадается, что перед ним Гу И?! Никто не узнает! Он сможет делать всё, что пожелает, увиваться за ним сколько влезет, липнуть банным листом и пускать в ход любые ухищрения. Если Лань Вэй молчаливо дозволит ему следовать за собой, разве это не превратится в поездку на экспрессе? Куда Лань Вэй — туда и он, что видит Лань Вэй — то видит и он!

Нужно ли ему с этого момента беспокоиться о поисках Божественной Книги? Абсолютно нет! Ведь Божественная Книга предназначена для Лань Вэя, и тот непременно отыщет все тома. Стоит лишь неотступно следовать за ним, и он сможет изучить их все.

Более того — зная врага и зная себя, не потерпишь поражения в ста сражениях. В первоисточнике Гу И проявил непростительную легкомысленность, не ведая, до каких невероятных высот успел подняться Лань Вэй, из-за чего и проиграл подчистую. Но если он будет держать в тайне все козырные карты Лань Вэя, одержать победу окажется не так уж трудно!

И вдобавок ко всему — вспомнив судьбу Фан Синлю, он решил, что всё равно не сможет причинить Лун Аотяню реального вреда, но если тот по-настоящему влюбится в него, а потом будет жестоко брошен, то терзания от сердечной боли станут неплохой местью за гибель оригинального Гу И.

Сплошная выгода и никакого вреда.

Чем больше Гу И размышлял об этом, тем более разумным казался его план. Скользя взглядом по Лань Вэю, он тихонько скрипел зубами в предвкушении и расплывался в странной улыбке.

http://bllate.org/book/41802/5339748

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 17»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать The Villain Will Never Repent / Злодей не знает раскаяния: Смертельный танец с героем / Глава 17

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода