Готовый перевод The Villain Will Never Repent / Злодей не знает раскаяния: Смертельный танец с героем: Глава 5

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

А единственный поблизости Король Трупов как раз сегодня утром погиб от рук Лань Вэя.

Однако в этот момент они были по горло заняты делами, связанными со смертным врагом, и у них попросту не было времени проверять подарки к дню рождения.

Банкет по случаю дня рождения начинался в полдень, а после трапезы он планировал ввести всех в курс дела. Те из гостей, кто ничего не знал, услышав объяснения и пожелав помочь, могли остаться и принять участие в вечернем сражении; те же, кто не желал рисковать или обладал слабыми силами, наевшись и напившись, могли пораньше покинуть гору и удалиться от надвигающейся бури.

Гу И подумал про себя: раз этот враг — Злой практикующий из Врат Демонов, то раз уж он заявил, что явится вечером, неужели он станет честно и послушно ждать до самого вечера?

Если память его не подводила, Гуй Цзу из Мэньшаня должен был заявиться во второй половине дня для разведки местности.

Впрочем, сейчас был всего лишь полдень, гости наверняка прибудут еще нескоро, так что спешить некуда.

У него оставалось одно куда более важное дело: отправиться и «разлучить влюбленных».

Скорбный голос Фан Синлю внезапно зазвучал над ухом:

— Ты вообще слушал, что я говорил? Разве не ты сам попросил меня высказаться? Я всё рассказал, а ты опять витаешь в облаках! Ты что, вздумал издеваться над этим юным господином?!

Гу И тут же пришел в себя.

Он совсем забыл, что этот парень всё еще здесь.

Сколько же еще бессмысленной болтовни тот выдал следом.

Впрочем, слушал он или нет, разницы не было никакой. Он поднялся на ноги и с улыбкой произнес:

— Конечно слушал. Я прекрасно помню всё, о чем ты говорил, но на твой вопрос, пожалуй, смогу ответить за твою Инъин...

Глядя на исполненный надежды взгляд собеседника, Гу И на мгновение замолк, а затем лукаво изрек:

— ...Не спрашивай, взаимной любви не было, оставь надежды.

С этими словами он расхохотался и зашагал прочь, а Фан Синлю от злости едва не взлетел на воздух:

— С чего это ты взял, что не было?! Что за человек вообще этот тип!

— Разумеется, хороший человек! — Гу И внезапно вернулся назад и опустил руку на плечо парню. — Хороший человек должен дать тебе еще один совет: возвращайся в свою комнату, сегодня никуда не смей шастать и не показывайся на глаза незнакомцам, иначе в следующей жизни рискуешь больше не увидеть свою Инъин!

Он шел так быстро, что Фан Синлю, собираясь что-то возразить, уже никого не застал перед собой и возмущенно запротестовал:

— Сказал не показывайся — и дело с концом, кем ты себя возомнил? Сегодня вся гора заполнена гостями, кругом одни незнакомцы, неужели мне даже носа нельзя казать? С какой стати я должен прятаться в комнате?

Как раз настало время обеда, он тут закатил целое представление, а теперь, когда все разошлись, отчетливо почувствовал сосущий под ложечкой голод. Оглядевшись по сторонам, он как раз заметил проходившего мимо слугу с подносом в руках и поспешно окликнул его:

— Эй, стой! Что у тебя на подносе?

Слуга и впрямь остановился, но отвечать не торопился. Фан Синлю подошел ближе, окинул его взглядом и догадался:

— Ты здесь новенький, верно? Неудивительно, что совсем не знаешь манер — даже не кланяешься, завидев этого юного господина.

Слуга на мгновение замялся и поднял испуганное лицо:

— Да-да, ничтожный только что прибыл, заблудился и случайно забрел сюда. Жареный молочный поросенок на подносе уже остыл, если молодой господин желает отведать, может изволить пройти со мной на кухню, там как раз подают свежеприготовленный!

...

Отыскав Лань Вэя, Гу И обнаружил его, вполне предсказуемо, в восточной части сада.

Тот стоял под цветущим деревом сирени вместе с красивой зрелой женщиной, от которой исходили волны тонкого аромата. Женщина полулежала в кресле-тайши с подложенной под спину подушкой, ее лицо было смертельно бледным, а глаза устало приоткрыты. Белые бабочки-капустницы покружили над цветами, а затем опустились на ее одежду и замерли.

Хотя вокруг заливисто пели птицы и благоухали цветы, от нее исходил тяжелый дух увядания, на лице то и дело проступала темная дымка, а дыхание было столь слабым, что ее не боялись даже бабочки.

— Госпожа, здесь слишком слепящее солнце, действительно не нужно перенести вас в тенистое место?

— Н-не нужно, — женщина слабо махнула рукой. — Подумать только, перед самой смертью мне посчастливилось встретить такого юношу, как ты. Ты говоришь, что из Пэнлая; в детстве я тоже жила в Пэнлае и даже пробовала чай под названием Пэнлайский Небесный Гриб, он мне очень полюбился.

Лань Вэй произнес:

— Госпожа еще в расцвете сил, к чему так часто говорить о смерти.

Женщина горько улыбнулась, покачав головой:

— Я отравлена! Разве ты не понял этого с самого первого взгляда? Вот почему ты подошел заговорить со мной и проявил участие. Эту заразу так просто не одолеть, а моя секте грозит беда... Боюсь, у меня просто не хватит сил, и я не сумею отыскать противоядие. Ты еще совсем юн, так что поешь как следует и ступай подоб-ро-здорову.

В голосе Лань Вэя промелькнула редкая мягкость:

— Госпожа обладает глубокими заслугами и благословениями, вам не стоит тревожиться о лекарстве, целебных трав наверняка найдется с избытком.

— Что за наглец забрёл сюда?! Пришел распускать перья перед моей матерью? Несешь такую чепуху и ничуть не стыдишься?!

Внезапно раздался звонкий, резкий голос, за которым последовал свист рассекаемого воздуха. Белый длинный хлыст со зловещим грохотом обрушился на землю — нетрудно было представить, какую страшную рану он оставил бы на теле, попади он в цель.

Неподалеку стояла девушка в коротком желтом наряде. Продемонстрировав свою угрозу, она сжала рукоять хлыста, свирепо уставилась на Лань Вэя и смерила его презрительным взглядом с ног до головы:

— Ты ученик горы Сюаньчэнь? Раз уж не Гу И с горы Сюаньчэнь, значит, какое-то ничтожество без имени и рода. Что, решил попытать счастья на нашей Секте Юаньлан? Надумал подлизываться и заводить полезные знакомства, втираясь в доверие к моей матушке?!

— Цин'эр! — с трудом оборвала ее госпожа Фан, отчего ее и без того слабое дыхание стало еще более прерывистым. — Что ты такое говоришь? Человек пришел — значит, он гость, а пара слов, сказанных тебе, — это сразу подлизывательство? Да ты просто... ты просто...

Гу И, стоявший неподалеку, подумал: вот оно, началось, появилась первая фанатка Лань Вэя!

Фан Мэнцин.

И именно эту парочку «влюбленных» ему предстояло сегодня разлучить!

Если подумать, ни одна классическая второстепенная героиня в романах в жанре процветания не обходится без амплуа избалованной красавицы — своенравной, капризной и очаровательно-дикой.

Поначалу подобная благородная девица, разумеется, свысока смотрит на нищего паренька: она не только презирает его, но и норовит уязвить при каждом удобном случае, то и дело норовя пустить в ход кулаки.

Однако как еще заставить красавицу изменить свое мнение и отдать ему сердце, если не подчеркнуть тем самым неотразимое очарование главного героя?

В произведении «Восхождение бессмертного» всё развивалось по избитому сценарию: при первой встрече в заднем саду Фан Мэнцин в грош не ставила скромного ученика, полагая, что его мнимая забота о матери — лишь способ примазаться к их влиятельному клану. Кто бы знал, что позже, когда в семье Фан случится беда и ее похитит Гуй Цзу из Мэньшаня, именно этот презираемый ею человек преодолеет бесчисленные препятствия и вынесет ее, лишенную возможности двигаться, прямо из Призрачной Пещеры.

Испытывая легкий укол совести за свои прежлые слова и одновременно чувствуя трепет в груди от героической осанки спасшего ее главного героя, она великодушно решит про себя: хоть этот парень и незнатного происхождения, да и успехи в культивации средненькие, а всё же в нем что-то есть. Пожалуй, она могла бы снизойти до того, чтобы дать ему шанс... Если он станет зятем семьи Фан и выпрыгнет из грязи в князи, то в будущем наверняка будет носить ее на руках и петь хвалебные песни из благодарности.

Кто бы мог подумать, что Лань Вэй окажется не из тех, кто покупается на подобное. Получив жесткий отпор, гордость Фан Мэнцин будет жестоко задета, но в то же время в ней взыграет азарт соперничества. Следующие полкниги она будет преследовать юношу, пытаясь добиться его расположения, однако в конце концов сама окажется наголову сражена им (точнее, его золотым пальцем) и так и останется безответно и безумно влюблена в Лань Вэя до конца своих дней.

Хотя внешне Гу И шел разлучать влюбленных, на деле он спешил спасти заблудшую овечку от неверного шага, и это был его долг чести!

Если же говорить о скрытых личных мотивах, то Секта Юаньлан обладала немалым влиянием, а глава Фан славился своими обширными связями. Если бы его дочь так безумно привязалась к Лань Вэю, клан Фан неизбежно оказал бы юноше колоссальную поддержку.

В этом-то и заключалась беспринципность главных героев вроде Лун Аотяня: вроде бы и не люб человек, а всё равно держит на крючке, сыплет красноречивыми речами лишь затем, чтобы влюбленная девица безропотно и бескорыстно отдавала ему все свои силы.

Какой же он Лун Аотянь, чистейшей воды альфонс!

Столкнувшись с подобной сценой, Лань Вэй не стал оправдываться и лишь обратился к госпоже Фан:

— Раз уж о госпоже есть кому позаботиться, этот младший посмеет откланяться.

— Стоять! — оборвала его Фан Мэнцин, не желая отступаться. — Что, не снес разоблачения и стало совестно? Хочешь сбежать? А как же ложь, которую ты только так изрыгал перед моей матушкой, это вот так и сойдет тебе с рук?!

Лань Вэй поинтересовался:

— Какую же ложь я изрыгал?

— Хм, всё еще хорохоришься! Спрашиваю тебя: откуда тебе знать, что моя матушка отравлена, а не тяжело больна, и с какой стати ты заявляешь о наличии лекарственных трав? Откровенно говоря, моя матушка действительно подхватила диковинный яд, но все компоненты, необходимые для противоядия, до безумия редки и их днем с огнем не сыщешь в этом мире. Все мы в секте давно сбились с ног в поисках нужных ингредиентов, и нам не хватает далеко не одного или двух наименований... Разве не заслуживает смерти тот, кто смеет болтать языком попусту о таких вещах!

Под конец у Фан Мэнцин покраснели глаза, голос слегка дрогнул от подступивших слез, и она широко распахнула свои невероятно красивые глаза:

— Лекарства нет и в помине, а ты бессовестно лгал моей матушке обратное! Мы и так измучились от отчаяния, а ты еще вздумал потешаться над нами — до чего же ты гнусный тип! Сегодня я как следует проучу тебя, пустомелю и лжеца!

— Этот человек и впрямь лжец! Наговорить столько вздора перед лицом госпожи — он определенно заслуживает урока!

Громко и отчетливо произнес подошедший Гу И, после чего уверенным шагом направился к сиреневому дереву.

Автор пишет:

Сильно отлупить, чтобы выпустить пар ()

Лань Вэй убил Короля Трупов ради того, чтобы заполучить

Труп.

Короля.

Дань.

Понять не могу, почему иероглиф «дань» (эликсир/внутренняя пилюля) вечно попадает под цензуру, как ни разделяй, просто бесит до невозможности. Заменил на созвучное слово «дань» (желчный пузырь), надеюсь, все догадались, что речь идет о внутренней пилюле.

Глава 5. Тени трупов в Цветущем Лесу (5)

— Госпожа Фан, барышня Фан, этот молодой человек — младший ученик нашей секты. Раз уж он осмелился пороть здесь чушь, его надлежит как следует проучить не только по вашему усмотрению, но и в строгом соответствии с уставом нашей секты.

Гу И повернулся к Лань Вэйю, намереваясь сделать ему пару внушений, но стоило ему взглянуть в лицо юноше, как он встретился с его холодными светлыми глазами. Этот взгляд был столь глубоким и пронзительным, что заготовленные поучения сами собой застряли в горле.

Оборвав себя на полуслове, Гу И сменил тон:

— Впрочем, чтобы избежать недоразумений, для начала следует во всем досконально разобраться и выпытать у него всю правду.

Он устремил взгляд на Лань Вэй:

— Понимаешь, в чем твоя вина?

Лань Вэй ответил:

— Готов выслушать подробности.

Гу И произнес:

— Отвечай мне, откуда тебе стало известно, что мой наставник вложил в подарочную шкатулку «Гуйцин»? Неужели ты подслушал или подсмотрел тайком?!

Лань Вэй ответил:

— Догадался.

— И как же ты догадался? Ну-ка поведай.

— Поскольку старший брат лично сопровождал груз в сопровождении стольких учеников, к тому же по пути промышляло множество воров. К тому же о том, что госпожа отравлена, в дороге ходило немало слухов.

— Я заглядывала в опись даров, в шкатулке должна была лежать лишь пара нефритовых жужей-жуи, а старейшина, оказывается, прислал «Гуйцин»... Это правда? — госпожа Фан перевела взгляд на Гу И.

Гу И повернулся к женщине и почтительно сложил руки:

— Чистая правда, вещица спрятана на самом дне шкатулки. Мой почтенный наставник преподнес ее от всего сердца, искренне надеясь, что госпожа милостиво примет дар, излечит этот диковинный недуг и впереди ее ждет долгая и счастливая жизнь.

Растроганная до глубины души, госпожа Фан закивала:

— Хорошо, хорошо! Передай мою благодарность старейшине! Но раз дело обстоит так, этот юный друг вовсе не лгал...

http://bllate.org/book/41802/5339732

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода