— Ах, хотя ты и ведешь себя невежливо, без спросу трогая меня, но, кажется, от тебя веет прохладой, — юный Юань-юань слегка прищурил свои кошачьи глаза от удовольствия. — Я разрешаю тебе погладить меня, только сделай это приятно, чтобы я расслабился.
Однако мужчина лишь молча, с какой-то скованностью, натянул одеяло, укрыв юношу почти с головой. Линь Цюньчи и без того изнывал от жара, а этот человек мало того что отказался ласкаться, так еще и одеялом накрыл!
— Очень жарко! Не надо этого!
Линь Цюньчи, одновременно обиженный и разгневанный, одним рывком сбросил одеяло на пол. Мужчина опешил. Стараясь убедить себя, что он не извращенец, он попытался не смотреть на белую, с розовым отливом кожу юноши, но, подняв взгляд, неожиданно столкнулся с его глазами, полными слез.
У Линь Цюньчи были необычные кошачьи глаза с чуть приподнятыми уголками. Казалось бы, в них должна была светиться высокомерная гордость, но в сочетании с его невинным и наивным выражением лица они вызывали лишь желание оберегать, а не отстраниться. Юноша словно достиг предела терпения: слезы, словно бесплатные, градом покатились из его глаз, капая на грудь Цзян Юю и вызывая легкую дрожь по всему телу.
— Я ведь самый красивый и умный котик на свете, почему ты меня не гладишь? — Юноша обиженно поджал свои нежные, как лепестки цветов, губы. — Ты… ты не ценишь доброго отношения!
Хорошее воспитание, полученное в Семье Линь, не позволяло ему произносить грубости, и даже это обвинение из-за плаксивых ноток в голосе звучало скорее как кокетство. Услышав это, мужчина помрачнел еще сильнее.
— Ты хоть понимаешь, чего хочешь на самом деле?
Цзян Юй перехватил руку отвлекшегося юноши, которая тянулась к его волосам. Его запястье было слишком тонким — мужчина подумал, что одной рукой легко обхватит сразу оба. Он прижал ладонь Линь Цюньчи к своей грудной мышце:
— Гладь здесь. Мои волосы колючие.
Линь Цюньчи, услышав это, тут же забыл о недавней обиде. Он подсознательно заерзал, чувствуя, как что-то твердое упирается ему в тело. Мужчина погладил пухлые щеки Линь Цюньчи, большим пальцем очерчивая его влажные, полные губы. В глазах Цзян Юя бушевал мрак. От пары таких прикосновений на лице Линь Цюньчи уже выступили красные пятна.
Цзян Юй немного растерялся: то ли котик слишком нежный, то ли его собственные руки слишком грубые? Лишившись прохладных рук, Линь Цюньчи почувствовал себя ущемленным:
— Еще… я хочу еще.
— Черт, — выдохнул Цзян Юй, — почему ты такой капризный?
За свои двадцать с лишним лет он повидал бесчисленное множество людей, но юноша был единственным в своем роде — тем, кто столь гармонично сочетал в себе аристократическую спесь и детскую беззащитность. Цзян Юй больше не стал сдерживаться. Одним решительным движением он развернулся и прижал юношу к постели, уткнувшись носом в его милые покрасневшие мочки ушей:
— Ты сейчас под действием лекарства.
Цзян Юй взял Линь Цюньчи за затылок, заставляя поднять голову, чтобы их носы соприкоснулись.
— Так хочешь получить противоядие?
Он перевел дыхание, прижавшись к мягкой щеке юноши, и, словно играясь с котенком, жадно вдохнул сладкий аромат апельсина, исходящий от него. Губы Цзян Юя едва ощутимо скользнули по губам Линь Цюньчи.
— Хочешь почувствовать удовольствие?
Слишком близкое расстояние, вкрадчивый голос… Линь Цюньчи с самого детства никогда не отказывал себе в желаниях, поэтому он подался вперед, плотно прижавшись губами к губам мужчины. Цзян Юй добился своего. Уголок его рта дернулся в усмешке, и он, поддразнив чувствительный язычок котенка, начал легко его посасывать.
Глубокая ночь. В это время Линь Цюньчи должен был проводить трансляцию. В чате фанаты вовсю клеймили стримера за то, что он их продинамил, даже не подозревая, что их кумир лежит под мужчиной, а его ушки и хвост, выбившиеся наружу, стали объектом ласк и мучений. Неизвестно, до скольких часов глубокой ночи продолжалось это баловство, но в комнате слышался лишь низкий, хриплый смех мужчины:
— Умница, ты просто аппетитная, мягкая апельсиновая булочка.
***
Утренний свет едва пробивался сквозь шторы. Юноша, лежавший в кровати, был крепко обнят сильными руками и уткнулся лицом в грудные мышцы мужчины, из-за чего ему было трудно дышать. Линь Цюньчи нахмурил изящные брови и принялся что-то невнятно ворчать, неясно, на кого именно вымещая свою досаду. Не то от нехватки воздуха, не то от какого-то приснившегося «кошачьего» кошмара, Линь Цюньчи наконец с трудом открыл глаза.
Он изо всех сил постарался игнорировать до боли соблазнительные мышцы груди, но обнаружил, что не может выбраться из объятий. Боясь разбудить мужчину слишком резким движением, Линь Цюньчи пришлось прибегнуть к духовной силе, чтобы выскользнуть из-под руки.
Вчера сознание Линь Цюньчи было затуманено, поэтому сегодня, пока мужчина еще спал, он позволил себе без всякого стеснения рассмотреть его. Большая грудь! М-м, ощущения и правда отличные. Ого, пресс! Каждая мышца такая отчетливая, очень необычно на ощупь. Короткая стрижка — и правда немного колется. Черты лица резкие, нос прямой, губы здорового цвета.
Увидев этот ненавистный рот, Линь Цюньчи внезапно осознал, как же плохо он себя чувствует: поясницу ломит, все болит, а на груди и пояснице — особенно невыносимые ощущения. Вся кожа, которую он мог видеть, была покрыта синяками и следами укусов! Линь Цюньчи становилось все обиднее, и, глядя на то, как сладко спит этот человек, он исполнился гнева и ударил мужчину по лицу.
— Ой, лицо такое твердое, рука болит.
Ударив его, он снова испугался. Молодой господин из Семьи Линь никогда раньше не вел себя так невоспитанно, да и боялся, что тот проснется. Хотя объективно он сам был тем, кто пострадал больше всего, Линь Цюньчи чувствовал лишь неловкость и хотел как можно скорее убраться отсюда. Он наколдовал себе одежду — кошки могли создавать наряды, лишь имитируя свойства собственной шерсти. Глядя на свою помятую и странно влажную одежду, Линь Цюньчи не осмеливался даже представить, во что превратился его роскошный мех.
Не в силах сдержать ярость, он украдкой еще раз ударил мужчину по лицу, а затем, превозмогая дискомфорт, поспешно сбежал.
На улице шел снег, небо было серым, и понять, который сейчас час, было невозможно. Цзян Юй проснулся ближе к полудню, чувствуя полное удовлетворение. Только вот… почему у него немного болит лицо?
Государственное бюро по делам особых феноменов. Цзян Юй с невозмутимым видом, держа в руках герметичный пакет, обернутый в несколько слоев, направился прямо в кабинет директора, игнорируя два полных ожидания взгляда из своего собственного кабинета.
— Кхм, выглядит… как-то жутковато, — Ма Июань неловко потер нос и осторожно взглянул на новичка рядом с собой.
Новичок выглядел неважно и неуверенно кивнул: — Кажется, я сейчас шагну в бездну…
http://bllate.org/book/41760/5333499
Готово: