Готовый перевод City in the Clouds / Город в облаках: Несносный ученик: Глава 11

Цзинь Чжоу шел по дороге обратно в свои покои. Не успел он переступить порог, как холодно бросил:

— Это твоих рук дело?

В гостиной сидела седовласая старуха лет семидесяти-восьмидесяти. Опираясь на трость, она с дрожью подняла голову и посмотрела на него. Цзинь Чжоу был не в настроении играть в эти детские игры: взмахнув золотым веером в правой руке, он выпустил острый порыв ветра, который в мгновение ока разнес иллюзию вдребезги, превратив ее в стайку порхающих бабочек, упорхнувших из залы.

Старуха бесследно исчезла, а на стуле теперь сидел бледный юноша. На его пальце все еще сидела бабочка. Покачав головой, он произнес:

— Какой же Цзинь-сюн сегодня вспыльчивый. Знал бы я, что так выйдет, обернулся бы прекрасной девой, чтобы хоть как-то ублажить твой взор.

— Оставь свои иллюзии! — Цзинь Чжоу встал напротив него. — Вэй Куннянь, я спрашиваю еще раз: дело с Мстительной марионеткой в красном в поселке Ути — твоих рук дело?

— И как это в поселке Ути снова стряпалась беда? — нахмурился юноша и небрежно раздавил бабочку в порошок. — Я же давно говорил, что это проклятое место не приносит удачи, а Цзинь-сюн упрямо не верил. Еще в прежние годы там поднялась такая шумиха, будто мы и вправду зарились на те жалкие крохи духовной энергии. А теперь что? Из-за какого-то пустякового Злого Кукольного Духа приходится отдуваться всему Дворцу Луаньюй.

Цзинь Чжоу не пожелал продолжать этот разговор. Смахнув рукав, он направился к выходу из передней залы, бросив на ходу:

— Люди из Академии Чанцэ уже явились сюда с расспросами. Если это и вправду ты, отправляйся и разгреби эту кашу!

……

Наступила ночь. В небе мерцали бесчисленные звезды.

Высокая терраса Сяньяо возвышалась на сотню чи, украшенная развевающейся бледно-золотой легкой кисеей. По обеим сторонам буйно цвели цветы, а лучи света, сплетаясь в воздушные лестницы, уходили глубоко в небесный свод — впрочем, подняться по ним, разумеется, было нельзя. Это были всего лишь декорации из иллюзий, создающие поэтичную атмосферу заоблачной лунной обители. Поскольку среди гостей были сплошь младшие поколения, ни Цзинь Цанкэ, ни Цзинь Сянкэ не появились. За главным столом восседал Цзинь Хун, но ему было не до еды: едва взглянув на четырех гостей, он почувствовал, как в желудке завязался тугой узел от подступающей желчи, и ярость закипела с новой силой. Впрочем, это избавило их от необходимости соблюдать пустые формальности.

Цзинь Ванчао тоже присутствовал здесь, но, лишь на мгновение встретившись взглядом с Фэн Цяньсюэ, он тут же поспешно отвел глаза.

Фэн Цяньсюэ искренне поинтересовался:

— Почему он прячется? Боится, что я его ударю?

Се Жэнь весело усмехнулся:

— А может, боится, что ты его позовешь.

— Я не хочу его звать, — ответил Фэн Цяньсюэ, усаживаясь за стол. — Что это за чай?

— Нефритовый гибискус, — Се Жэнь, которому приходилось бывать на застольях во Дворце Луаньюй из года в год, принялся перечислять названия: — Изумрудные горы в тумане, Невыразимая тоска, Красавица удерживает весну, Ива над рекой Цинву.

Названия звучали туманно и высокопарно, но на вкус чай оказался вполне неплох. Все четверо с поразительным единодушием проигнорировали сидевшего на возвышении Цзинь Хуна, который, впрочем, и сам не горел желанием обращать на них внимание. Между гостями и хозяевами установилось некое жутковатое подобие гармонии. Фэн Цяньсюэ помнил, как перед самым уходом из Обители Бессмертных Цинъай второй наставник неоднократно наставлял его: “Проявляй больше заботы к молодому господину из поместья Се”, поэтому, заметив, что пиала с десертным супом перед Се Жэнем опустела, он попытался позвать кого-нибудь, чтобы ему налили еще. Однако горничных поблизости не наблюдалось, и тогда он окликнул:

— Цуй Ванчао!

Цуй Ванчао выплюнул весь глоток вина, который только что собирался проглотить.

Фэн Цяньсюэ повторил:

— Принеси мне еще супу.

Цуй Ванчао рассвирепел:

— С какого перепугу ты у меня просишь суп?

Фэн Цяньсюэ нахмурился:

— Ты — хозяин, я — гость. Если я не прошу хозяина, неужели мне самому идти на кухню и накладывать?

— Ты... — Цуй Ванчао лишился дар речи. До начала банкета Цзинь Хун, охваченный каким-то странным порывом — возможно, из гордости в духе с чего это Дворец Луаньюй должен перед вами услуживать? — приказал отозвать всех служанок, оставив на столах лишь голые ряды яств. Сначала это задумывалось как демонстрация силы и превосходства, но теперь казалось, что с коня сбросили самого хозяина.

Фэн Цяньсюэ вернулся на свое место:

— Ну нет так нет.

Цуй Ванчао покосился на Цзинь Хуна.

Цзинь Хун тоже был готов лопнуть от злости. Кто вообще приходит на такие банкеты ради еды? Разве не для того, чтобы отделаться дежурными любезностями и едва прикоснуться палочками к угощению? С каких это пор гости не только подчистую сметают всё со стола, но еще и требуют добавки?

Фэн Цяньсюэ повернул голову к Се Жэню:

— У них что, такие правила — гостям положена всего одна пиала супа? Хочешь, я поделюсь своей?

Се Жэнь уже не мог сдерживать смех. Ухватившись за край стола, он лишь спустя долгое время смог выпрямиться:

— Забудь, ешь сам.

Фэн Цяньсюэ подвинул к нему пиалу:

— Ешь. Я не люблю сладкое, давай тогда пополам.

Восседавший на почетном месте Цзинь Хун воочию наблюдал, как эти двое ложками делят крошечную порцию супа. Этот жалко-скупердяйский вид заставлял его чувствовать себя так, словно его сейчас вытошнит собственной кровью. На сей раз Цуй Ванчао проявил сообразительность и поспешно зашептал на укрое:

— Как думаешь, а вдруг они делают это специально? Чтобы потом ходить и рассказывать всем подряд, будто Дворец Луаньюй намеренно проявил неуважение и на двоих гостей выделил всего одну миску еды?

Цзинь Хун нетерпеливо взмахнул рукой:

— Да дай ты ему!

В тот же миг служанки одна за другой вошли в залу и густо уставили стол перед Се Жэнем пиалами со сладким супом.

Окинув их критическим взглядом, Фэн Цяньсюэ решил, что этого должно хватить, и обратился к двоим на возвышении:

— Благодарю.

Цзинь Хун, разумеется, предпочел промолчать. Что же до Цуй Ванчао, то он, смертельно боясь услышать повторение имени Цуй Ванчао, если собеседник не дождется ответа, был вынужден натянуть на лицо уродливую улыбку.

Банкет прошел в атмосфере, где хозяевам было явно не до веселья. Когда последние чайные закуски наконец унесли, Цзинь Хун уже поднялся, собираясь уйти, но Се Жэнь преградил ему путь:

— Погодите, у меня еще есть дело.

Цзинь Хун сжал рукоять меча, и лицо его помрачнело:

— Я так и знал, что от тебя доброго не жди!

— У меня просто нет к тебе терпения, а не добрых намерений, — возразил Се Жэнь. — Насчет Мстительной марионетки в красном из поселка Ути — будешь слушать? Если нет, то я и начинать не стану.

Цзинь Хун нахмурился:

— Ты ее покалечил, я ее добил, теперь ее душа рассеялась. О чем тут еще говорить?

— Когда мы были в поселке Ути, я нанес ей тяжелые ранения, и она еле держалась на ногах, — произнес Се Жэнь. — Она спасалась бегством и пряталась всю дорогу, трясясь за свою жалкую жизнь, но стоило слугам клана Цуй начать прочесывать горы, как она сама вылезла наружу и бросилась на верную смерть. Тебе не кажется это странным?

— Се Жэнь! — опешил от неожиданности Цуй Ванчао. — Какое я имеющее к этому отношение?! Хватит тут сеять раздор!

— Никакого раздора, заткнись лучше, — отмахнулся Се Жэнь и вновь повернулся к Цзинь Хуну: — Сейчас все подозрения падают на тебя. На кону стояли жизни нескольких десятков людей из поселка Ути. На твоем месте я бы постарался отыскать истинного злоумышленника, пока эти слухи не разошлись повсюду.

Цзинь Хун оттолкнул его взмахом руки и в сопровождении Цуй Ванчао покинул террасу Сяньяо.

Фэн Цяньсюэ спросил:

— Он предпримет какие-нибудь шаги?

— Обязательно. Я же знаю его, он меньше всего на свете переносит незаслуженные обиды, — Се Жэнь снова подбросил в руке сорванный со стола фрукт. — В детстве я приехал сюда на празднование Нового года. Смотрю — снег в лесу такой мягкий и пушистый, только собрался поиграть один, как заявился Цзинь Чжоу со своей свитой. Возиться с ними мне не хотелось, и я залез на дерево.

Кучка детей, обладавших весьма посредственными познаниями в технике заклинаний, некоторое время порезвилась в сугробах, выкопала пару глубоких ям, набросала сверху веток в стиле охотничьих ловушек, а затем с громким смехом унеслась прочь.

— Они ушли, и я слез с дерева, — продолжал Се Жэнь. — А снег всё валил и валил, наверное, ловушки занесло в два счета.

В общем-то, ничего особенного не произошло, но тут какого-то учителя по фамилии Лю угораздило воспылать страстью к рисованию зимних пейзажей в глубокой чаще. Он провалился в ту самую яму и сломал ногу.

Се Жэнь откусил кусочек фрукта:

— И тогда Цзинь Чжоу заявил, что это дело рук Цзинь Хуна.

Ли Хуань уточнил:

— И ты не выступил свидетелем в его пользу?

— Стал бы я мараться из-за такой чепухи, — бросил Се Жэнь. — Впрочем, моя помощь и не потребовалась. Говорят, Цзинь Хун тогда допросил уйму народу и за полмесяца упорных поисков по крупицам восстановил всю картину передвижений Цзинь Чжоу в тот день: где он был, с кем ходил, и даже нашел несколько свидетелей, готовых подтвердить его слова.

Фэн Цяньсюэ кивнул:

— Раз так, он действительно должен докопаться до правды о Мстительной марионетке в красном.

Се Жэнь притянул к себе Мо Чи:

— Есть ли обходной путь мимо лучей золотого света, чтобы я мог заглянуть в покои Цзинь Хуна? Он живет в Башне Заходящего Солнца на самом левом крыле Восточного двора.

— Есть, но будь предельно осторожен, не попадись, — Мо Чи, отлично знавший здешнюю планировку, тонким светящимся лучом начертил схему прямо на его ладони. — Но раз он вернулся в Башню Заходящего Солнца, ему наверняка придется заглянуть и к Цзинь Чжоу. Ты знаешь, где живет Цзинь Чжоу?

— В Стофутовой башне.

Мо Чи помрачнел:

— Тогда дело принимает скверный оборот.

Хотя Стофутовая башня не достигала настоящей сотни чжанов в высоту, она располагалась в самом надежно охраняемом месте всего Дворца Луаньюй, со всех сторон окруженная защитными золотыми барьерами, сквозь которые не мог просочиться даже воздух.

Се Жэнь презрительно фыркнул:

— Сколько же грязных дел он натворил, раз отгородился от всего мира такой неприступной стеной? Кто не знает, подумал бы, что он там барышню в расписном тереме прячет.

Фэн Цяньсюэ предложил:

— У меня есть способ.

— У тебя есть способ прорваться в Стофутовую башню? — удивился Се Жэнь.

Способ у Фэн Цяньсюэ действительно имелся, и даже не один.

Однако раскрывать свою личность было нельзя: если бы шестнадцатилетний юноша из клана Фэн одним взмахом заморозил защитные барьеры Дворца Луаньюй, Мир Культивации наверняка содрогнулся бы от потрясения. Поэтому ему оставалось лишь воспользоваться какой-нибудь незначительной техникой. Он предложил:

— Мы можем сделать так, чтобы Цзинь Хун подвернул ногу.

Остальные трое синхронно подумали: до чего же пакостный метод!

Ли Хуань рассудил:

— И правда. Если он травмирует ногу, то не сможет ходить, а нести на себе чужую вину ему не захочется. Если он снова захочет призть к ответа Цзинь Чжоу, ему придется звать того в Башню Заходящего Солнца.

Се Жэнь показал Фэн Цяньсюэ большой палец: ну ты и мастер.

Четверо молодых людей вернулись в гостевой флигель, и из оконных проемов вновь вылетели две круглые золотые птицы, зашуршав крыльями в сторону Башни Заходящего Солнца.

На этот раз, опасаясь, что Се Жэнь по причине недостаточно отточенного мастерства снова начнет раскачиваться и выдаст себя каким-нибудь изъяном, Фэн Цяньсюэ едва они приземлились, опережающим движением крыла намертво прижал его к полу, лишив возможности пошевелиться.

Застигнутый врасплох Се Жэнь расставил тонкие лапки носками наружу и чуть не шлепнулся на хвост.

— …

В этот момент Цзинь Хун как раз спрашивал Цуй Ванчао:

— Что думаешь?

Цуй Ванчао умел твердить лишь одно:

— Цзинь-сюн, это дело действительно никак не связано с моим домом.

Цзинь Хун снова рассвирепел от столь невразумительного ответа: раньше этот парень казался ему вполне сносным, с чего бы ему в последнее время так отупеть?

Он бросил:

— Ладно, я сам пойду и расс обоего.

— Прямо сейчас? — нерешительно покосился на небо Цуй Ванчао. — Уже поздно, к тому же обитатели Стофутовой башни всегда относились к нам неприязненно. Как бы это снова не оказалось коварной провокацией Се Жэня — если мы явимся туда с бухты-барахты, то лишь угодим в его ловушку. Давай сперва всё хорошенько обдумаем, в конце концов, это же всего лишь какой-то там Кукольный Дух!

Се Жэнь не находил слов для этого болвана.

Цзинь Хун поднялся с кресла:

— Как думаешь, не тот ли Вэй Куннянь из окружения Цзинь Чжоу приложил к этому руку?

Сердце Се Жэня дрогнуло: Вэй Куннянь?

Он действительно знал этого человека.

Но ведь по слухам Вэй Куннянь давным-давно уплыл далеко на южные моря, с чего бы ему вдруг объявиться во Дворце Луаньюй?

Цзинь Хун внезапно поднялся и направился к выходу.

Заметив это, Фэн Цяньсюэ сузил глаза и резко дернул правым когтем: невидимая паутинная нить мгновенно оплела правую лодыжку Цзинь Хуна, заставив его споткнуться и плашмя рухнуть посреди двора.

— Цзинь-сюн! — бросился поднимать его Цуй Ванчао.

— Ссс… — Цзинь Хун едва не потерял сознание от боли, его голос дрожал: — Живо позови лекаря… Нет, сначала отведи меня в уборную!

Цуй Ванчао поспешно поволок его прочь.

Две птицы остались сидеть у окна.

Спустя мгновение Се Жэнь произнес:

— Мне кажется, он сейчас выходил вовсе не в Стофутовую башню.

Фэн Цяньсюэ:

— Угу.

Се Жэнь добавил:

— А в уборную.

Фэн Цяньсюэ продолжил:

— Угу.

http://bllate.org/book/41759/5333372

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь