Вэй Бэйянь бросил кий, скрестил руки на груди и посмотрел на противника. Ему теперь спешить некуда, а вот другой стороне торопиться самое время.
Се Юн снова взглянул на часы и, вполне предсказуемо не желая больше терять ни минуты, повернулся и пошел вниз. Свои слова он бросил на ходу:
— Когда приедет полиция, ты знаешь, что сказать. Спрячь людей как следует, не создавай лишних проблем.
Сюй Угуй крикнул ему вслед:
— Ой? И это всё? Уходит? Как он может оставлять этого ребенка одного разбираться с таким делом?
Вэй Бэйянь: «?..»
Если его слух не подвел, то спускающийся по лестнице Се Юн издал редкий для себя раздраженный цыкающий звук.
Но раз он сам только что назвал ребенка ребенком, то имеющий примерно тот же возраст Вэй Бэйянь, разумеется, тоже оставался ребенком. Это было бы справедливо.
Чжао Ци слабо кашлянул. Несмотря на хромоту, он шагал даже быстрее Се Юна, словно опасался столкнуться с полицией нос к носу. Чжоу У всё еще был погружен в телефон и медленно плелся позади. Чжоу Ян свирепо зыркнул на Сюй Угуя, показал ему универсальный международный жест с использованием среднего пальца и, засунув руки в карманы, поплелся последним.
На втором этаже быстро воцарилась тишина — лишь из туалета доносились глухие, непрекращающиеся стоны.
Вэй Бэйянь покосился на Сюй Угуя:
— Ты что, реально в полицию позвонил?
— А то. Иначе как?
— Что-то я не видел, чтобы ты доставал телефон.
— Я позвонил еще до того, как поднялся наверх. — Сюй Угуй одарил его улыбкой, обнажив белые зубы. — Прислушайся, не воют ли сирены?
Тут Вэй Бэйянь понял, что этот тип просто водит его за нос — с чего бы полиции ехать так долго и до сих пор не подать никаких признаков? Ближайший к бильярдной клуб находился на соседней улице.
Вэй Бэйянь расслабился и, немного поколебавшись, всё же нехотя процедил:
— Спасибо.
Сюй Угуй прищурился. Когда он улыбался, то всегда казался абсолютно безобидным человеком, способным легко обмануть какую-нибудь наивную девчонку — таковы были слова Вэй Бэйхэ.
Эта вынужденная, нехотя брошенная благодарность Вэй Бэйяня напомнила ему о том дне, когда он впервые спас совершенно неопытного Вэй Бэйхэ, едва не схватившего пулю. Тогда тот выглядел точно так же: весь в грязи и саже, морщась во время обработки ран, он сквозь зубы как можно быстрее выпалил слова благодарности так невнятно, будто прятал голос в глотке, и если бы собеседник не разобрал слов, то он бы этого не признал.
— М? Погромче, — подначил Сюй Угуй.
Вэй Бэйянь посмотрел на него с крайним раздражением.
Сюй Угуй кивнул подбородком в сторону туалета:
— Советую проверить состояние тех двоих. Если они здесь кони двинут, тебе и ста восьмидесяти языков не хватит, чтобы оправдаться.
Вэй Бэйяню ничего не оставалось, как пойти открыть дверь, попутно велев Янь Чжичэну поискать врача — с такими травмами пострадавших следовало везти прямиком в больницу, а у врачей, если возникнут подозрения, будет повод заявить в полицию. У Се Юна же имелся личный доктор.
Вот только прежде чем он успел додать указания Янь Чжичэну, он замер, едва толкнув дверь и увидев представшую перед ним картину.
*
Чжоу Ян действительно не щадил сил: за столь короткое время туалет превратился в кровавое мерево. У водителя была сломана рука — конечность неестественным образом вывернулась на полу, изо рта непрерывно шла кровь. Другой парень лежал без сознания, уткнувшись лбом в стену в позе человека, отбывающего наказание в виде покаяния, а на полу валялось несколько выбитых зубов. Судя по всему, его лицом несколько раз со вкусом приложили о стенку, и, к гадалке не ходи, нос у бедолаги пострадал не меньше.
Сюй Угуй ничуть не удивился, а вот по телу Вэй Бэйяня побежали мурашки.
Парень был еще молод, и его прежние драки случались главным образом ради того, чтобы заявить о себе, а вовсе не с целью кого-то угробить, поэтому он всегда соблюдал хоть какие-то рамки. Но понятие рамки в словаре Чжоу Яна явно отсутствовало напрочь.
Нет, у этого парня вообще не было никаких жизненных правил, и нормы поведения он, похоже, устанавливал сам — короче говоря, всё зависело исключительно от его настроения. И плевать он хотел на окружающий мир.
Вэй Бэйянь наконец отчетливо осознал, что Чжао Ци, Чжоу Ян и Чжоу У — люди с серьезными, очень серьезными отклонениями. И дело было не только в акценте: у них кардинально отличалось само восприятие реальности. Схватившись за ручку двери, он так и застыл в оцепенении.
Янь Чжичэн подошел, заглянул внутрь и отшатнулся с таким испугом, что в несколько шагов отлетел назад и врезался спиной в бильярдный стол:
— Брат... бра-бра-брат...
Сюй Угуй вздохнул:
— Клохчешь тут, как курица. Яйца нести собрался? Напуган до потери пульса, я смотрю.
Янь Чжичэн растерянно пролепетал:
— Что... что делать?
— Они еще не мертвы, прекращай орать. Ступай за доктором Сяо, да захвати с собой с третьего этажа аптечку, живо! — Вэй Бэйянь пришел в себя и взял себя в руки. Сюй Угуй одобрительно покосился на него: способность реагировать на стресс у парня оказалась неплохой.
Вэй Бэйяню уже было не до Сюй Угуя: вытащив телефон, он одно за другим отправил несколько сообщений, а затем поспешил отключить камеры наблюдения на втором и третьем этажах.
Сюй Угуй, скрестив руки, прислонился к стене и наблюдал за ним: молодой мужчина с мрачным лицом внешне выглядел совершенно невозмутимым и четко выполнял то, что должен. По крайней мере, действовал он методично и логично.
Вот только мелкие привычки выдавали его напряжение.
Вэй Бэйянь раз за разом запускал пальцы в волосы, взъерошивая их так сильно, что корни торчали дыбом, а на затылке пряди сбились в беспорядке. Сначала он кое-как оказал пострадавшим первую помощь: не зная, целы ли кости, он не решался поднимать их бездумно.
Янь Чжичэн, натянув бахилы и перчатки, дрожащими руками оттирал кровь по всему туалету, то и дело издавая звуки рвотных позывов.
Сюй Угуй поинтересовался:
— Почему в полицию не звоните?
Янь Чжичэн снова сдавленно срыгнул. Никто не ответил Сюй Угую.
— Что за птицы эти близнецы? — не унимался Сюй Угуй. — С характером этого паренька я ни за что не поверю, что раньше он ни во что не ввязывался.
Да уж, если этот возьмется за дело, то устроит грандиозную заварушку.
— Вы же здесь не бильярдным бизнесом занимаетесь, верно? Молодые, крепкие парни — какого черта вам понадобилось прислуживать подобным типам? По мне так они одной ногой в могиле стоят, ждите, пока карма их настигнет.
Вэй Бэйянь стоял к Сюй Угую исключительно затылком:
— Не твое дело.
— Это теперь не мое дело? Если эти двое сегодня здесь откинутся, я окажусь одним из главных свидетелей. Как думаешь, твой Брат Юн оставит меня в покое?
Вэй Бэйяня тут же затрясло от раздражения, сам толком не понимая, на кого он злится:
— Кто тебя просил тащиться сюда?!
Сюй Угуй выглядел еще более невинным:
— Это ты отказался давать контакты. У традиционных способов поисков всегда есть свои риски: например, по дороге может сбить машина, на первом этаже отравишься миской рисовой лапши с соевым молоком или станешь свидетелем убийства. Выбирай сам.
Вэй Бэйянь: «...» Как же этот человек умеет выводить из себя?!
Янь Чжичэн, с трудом подавляя тошноту, уныло пробормотал:
— Уходи отсюда скорее, беги как можно дальше. Бери билет и сматывайся из Наньсяня, найди другое место.
— ...Я ведь только что переехал. — Сюй Угуй изобразил полное отчаяние. — Квартиру уже снял, завтра собирался идти смотреть коммерческое помещение, задаток внес. Шутки шутками, а у кого деньги с неба падают?
Янь Чжичэн потерял дар речи:
— Брат, тебе деньги важнее собственной жизни?
Вот это было попадание в самую точку. Сюй Угуй усмехнулся: все эти деньги достались ему ценой собственной шкуры.
Вэй Бэйянь наконец повернулся к нему:
— Разве ты не собирался обсудить со мной дела? И коммерческое помещение уже присмотрел?
— На завтра просмотр назначен, еще не окончательно.
Вэй Бэйянь вынес Сюй Угую окончательный вердикт:
— Брехло трепливое. Ни единого правдивого слова.
Сюй Угуй поскреб кончик носа, чувствуя за собой вину:
— И где ваш врач, почему до сих пор не идет...
В этот момент Вэй Бэйянь приподнял край одежды водителя. В районе груди у того расплывался синюшный синяк — судя по всему, его жестоко пинали, и еще неизвестно, целы ли ребра. Сюй Угуй случайно бросил взгляд ниже сместившегося поясного ремня водителя: в паховой зоне виднелся фрагмент татуировки. Это была змея, обвивающая терновый венец, с раздвоенным длинным языком, высунутым наружу. Глаза у змеи отсутствовали, что придавало рисунку пугающе зловещий вид.
Зрачки Сюй Угуя резко сузились, и он одним движением оттащил Янь Чжичэна, который всё еще оттирал пол и загораживал проход. Сюй Угуй обладал такой силой, что мог запросто поднять взрослого человека за шкирку, словно цыпленка. Янь Чжичэну пережарило горло воротом, он высунул язык и издал удушливый сип.
Сюй Угуй стремительным шагом влетел в туалет и сорвал с водителя штаны полностью.
Вэй Бэйянь: «...»
Вэй Бэйяню стало резать глаза, и он отвел взгляд, но тут же заметил, что лицо Сюй Угуя побледнело, на лбу вздулись вены, а глаза налились кровью.
Когда Сюй Угуй улыбался, его лицо излучало весеннее тепло, но стоило ему нахмуриться, как от него начинало веять холодом и смертельной опасностью, и в этой свирепости он ничуть не уступал прежнему Чжоу Яю. Ни с какой стороны он не казался хорошим человеком.
Вэй Бэйянь проследил за его взглядом и опустил глаза:
— Что это за татуировка? Ты ее знаешь?
Знает ли он ее?
Еще как знает!
Про себя Сюй Угуй подумал: я искал эту татуировку больше двадцати лет, кто бы мог подумать, что набреду на нее сегодня в этом заштатном городишке. Разве это не судьба?
В памяти вспыхнул тот день, когда деревню предали огню: полыхало всё вокруг, крики о помощи родных и соседей сливались с треском горящих балок. Удушливый, едкий запах пороха, а также ядовитые испарения от сожженных цветочных полей заволокли всю округу так, что ничего не было видно. Со всех сторон неслись лишь стоны, точно в настоящем аду.
Если в этом мире и впрямь существовали вестники смерти, то их лица наверняка выглядели точно так же, как у тех ублюдков, которые, насвистывая сквозь зубы в клубах дыма, стояли наготове с ружьями, поджидая выбегавших жертв. Они окружили окраину деревни, рассевшись на тюнингованных пикапах, и стоило кому-то вырваться из пожарища, как раздавался сухой выстрел, и человека хладнокровно пристреливали.
Тогда старшая сестра завернула его, шестилетнего, в мокрое одеяло и вынесла со двора. Он видел всё отчетливо: те, кто подливал масло и устраивал поджоги, были с обнаженными торсами, с факелами в руках, а пропитанные водой штаны туго обтягивали бедра, открывая выжженные до оранжевого цвета змеиные татуировки в паху. Такие татуировки были у каждого из них.
Сестра бежала босиком по раскаленной земле, пока палачи не прострелили ей сперва плечо, а затем колено. Она рухнула на землю и, вместе с зажатым в объятиях свертком из одеяла, столкнула его в межевую канаву.
Шестилетний Сюй Угуй от недоедания был тощим, как котенок. Дрожа в своем укрытии, он услышал еще несколько выстрелов, но криков сестры уже не последовало.
Он так и лежал, вжавшись в дно канавы, пока вокруг всё не стихло, и лишь когда ему стало нечем дышать, в поте лица приподнял краешек одеяла. В поле зрения попала свисавшая с бровки канавы рука. Тонкая, изможденная, вся в мозолях и царапинах, но Сюй Угуй помнил, насколько надежно и тепло становилось на душе, когда она обнимала его. С овдовевшим от ужаса выражением лица Сюй Угуй перевел взгляд выше: пальцы сочились кровью, а мертвые глаза хозяйки руки смотрели прямо на него — это была уже испустившая дух сестра.
Она умерла с открытыми глазами, и ее пустой взгляд словно до сих пор кричал ему: беги! Беги же!!
Лампа в туалете, казалось, барахлила, то вспыхивая, то гаснув — или же это всё мерещилось в глазах самого Сюй Угуя, отчего у него кружилась голова.
http://bllate.org/book/41633/5316589
Готово: