Готовый перевод 818: The Underworld King's Man / Похищенный у алтаря: Бог весны и владыка теней: Глава 16

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Глава 15. Владыка солнца

Троица путников двигалась вперёд. Танатос окликнул остальных с самого впереди:

— Вы вообще собираетесь побыстрее?! Просе, давай уже, указывай дорогу!

Просе громко отозвался:

— Я уже иду.

Бог Смерти, Бог Сна и Бог Весны быстро проскользнули по телу Отца Небес и опустились на земли Матери-Земли.

Земля всегда была настолько роскошной и цветущей, что божествам, обитавшим в Подземном мире, это резало глаза, и в то же время она привлекала гедонистов со Священной Горы.

Проходя мимо какого-то леса, они как раз увидели, как наготове замерло золотое стрелоподобие — золотая стрела, нацеленная на златокудрого бога, который мирно спал в тени лаврового дерева.

Танатос замер посреди воздуха, его крылья шумно хлопали, а чёрные перья слабо мерцали, из-за чего его крылья казались внушительным оружием, выкованным из стали.

— Аполлон?

Просе подлетел к нему и остановился. Когда крылья, похожие на бабочки и являющиеся полной противоположностью крыльям Бога Смерти, взмахивали, вокруг них вились световые нити и летали золотистые искры; он выглядел великолепно и нереально, словно сказочное создание.

Связанные на затылке золотые волосы распустились, стоило ему ступить на землю, и теперь легко развевались на лёгком ветерке, открывая его изящное и мягкое лицо.

Подоспевший последним Гипнос бросил быстрый взгляд и сразу понял, что это очередная шалость маленького бога любви. Заметив, что Просе выглядит любопытным, он сам пояснил:

— Ты родился совсем недавно и, возможно, не знаешь: если говорить о стрельбе из лука, то Аполлон бьет точнее всех, но на Священной Горе стрелком был не он один.

Гипнос посмотрел на маленького бога любви, который как раз выпускал золотую и свинцовую стрелы в Аполлона и пробегавшую мимо нимфу:

— Аполлон однажды высмеял Купидона за то, что тот еще ребёнок и ему не подобает пользоваться луком и стрелами, так что это, должно быть, его месть.

Просе обратился к Гипносу:

— Может, досмотрим этот фарс до конца и только потом пойдем?

Гипнос приподнял бровь, подумав, что у того действительно прекрасное настроение.

В глазах Просе таились холод и пренебрежение Бога Подземного мира, и он вовсе не выглядел таким уж веселым, как подумал Бог Сна.

Он взглянул на бога света внизу и с издевкой произнес:

— Раз уж это все равно посмешище Олимпа, грех не посмотреть.

Гипнос невольно вздохнул:

— А ведь совсем недавно ты был земным божеством...

До чего же быстро тот освоился.

Просе властно прервал его:

— Ну и что с того? Я от начала и до конца не был божеством Олимпа.

Гипнос встретился взглядом с прищурившимся Просе и тут же примирительно произнес:

— Ладно, ладно, я виноват.

Просе изогнул губы в улыбке и совсем беззастенчиво бросил:

— Разумеется, твоя вина.

Гипнос:

— ...

Танатос громко рассмеялся — поделать было ничего нельзя, выражение лица попавшего впросак старшего братца выпадало крайне редко. После этого он, однако, доигрался до того, что Гипнос оттащил его в сторону и безжалостно выдрал ему несколько перьев.

Танатос:

— Ай-яй-яй! Брат, больно! Ау-у!

Просе с удовольствием наблюдал за представлением, пока Гипнос не вернулся с несколькими чёрными перьями в руках.

Танатос плелся следом, со слезами на глазах обвиняя его:

— Зачем ты выдергивал перья на самом кончике, объясни мне, почему ты выдергивал их на самом кончике?!

Гипнос холодно усмехнулся:

— Разумеется, потому что боль лучше всего освежает память.

Танатос:

— Тьфу.

Глядя на то, как Бог Смерти утирает полные слез глаза из-за издевательств Бога Сна, понимаешь, что решение взять их с собой было невероятно мудрым.

Не позови он их с собой, они бы не увидели столь занимательную «братскую любовь».

Просе с огромным интересом наблюдал за ними, а погоня парня за девушкой внизу тем временем тоже не отставала, борясь за внимание зрителей.

Дафна бежала по лесу, ветви и листья старались не задевать её, но тень преследовавшего её возлюбленного неотступно следовала по пятам.

В конце концов она не выдержала и завизжала:

— На помощь! Кто-нибудь, спасите меня!

Аполлон, подчиненный любовной магии золотой стрелы, всем существом пылал огнем страсти и громко кричал бегущей впереди девушке:

— Моя прекрасная нимфа, к чему бежать от моей любви? Я полюбил тебя с первого взгляда, ты словно резвый олененок, что вбежал прямо в мое сердце!

Просе невозмутимо заметил:

— Если олень и вправду пройдется копытами по его сердцу, бог солнца кровью харконет.

Танатос, который как раз держался за крылья и дулся от боли, услышав слова Просе, поспешил вставить словечко:

— Какое там «пройдется по сердцу», Аполлон головой ударился!

Гипнос покривил губы:

— Осмелел? Научился над богом солнца подшучивать?

Стоило брату заговорить, как Танатос принял крайне обиженный вид:

— Раз уж боги на горе Олимп устраивают междоусобицы, неужто мне и пару едких слов сказать нельзя?

Гипнос:

— Сказать-то можно, только не смей говорить это в лицо богу солнца — смотри как бы тебя тогда не сожгло небесным пламенем, спасать я тебя не стану.

Танатос решил, что брат не столько презирает его умственные способности, сколько просто считает слабоумным.

— Гипнос, каким бы глупым я ни был, я бы до такого не додумался!

Едва он это произнес, как Бог Сна посмотрел на него взглядом, полным глубокого сожаления.

Гипнос виновато обратился к Просе:

— Мой младший брат немного... В общем, в будущем побеспокойся о нем.

Просе понимающе кивнул и не преминул заметить:

— Гипнос, ты и правда прекрасный старший брат.

Услышав это, Гипнос вздохнул и с отеческой нежностью ответил:

— Ничего не поделаешь, раз младший братец глуповат, старшему приходится хлопотать за него.

Танатос... Танатос был готов сойти с ума от издевательств старшего брата!

В серебристо-серых волосах под солнечными лучами на мгновение мелькнуло ощущение, будто они встают дыбом, в серебристых глазах плескалась ярость, он оскалил зубы и зарычал, словно разъяренный щенок:

— Гипнос!

На этот яростный крик Бога Смерти Бог Сна прохладно усмехнулся:

— Ты же сам признал, что глуп, так что, мне делать вид, будто ты у меня умник? Тана, взгляни правде в глаза, тебе действительно не помешало бы подкачать мозги.

Танатос:

— Да когда это я признавал, что глуп! — выпалил он и тут же увидел, что Гипнос смотрит на него со еще большим сочувствием.

Этот взгляд был ему знаком: всякий раз, когда брат ловил его на какой-нибудь глупости, у Гипноса было именно такое выражение лица.

Танатос быстро припомнил только что брошенную в порыве гнева фразу и тут же увидел, как Просе напротив него принялся беззвучно шевелить губами, изображая слова.

Танатос вгляделся, прищурившись, и слово за словом повторил:

— Ги—п—нос, ка—ким бы глу—пым я ни был, я бы до та—ко—го не до—ду—мал—ся...!!!!!!

Ка—ким бы глу—пым!

Лицо Бога Смерти мгновенно поблекло, и он с мольбой посмотрел на Просе, всем своим видом выражая надежду, что Бог Весны опровергнет это.

Однако разве был Просе из тех, кто станет отрицать очевидное? Вместо того чтобы подыграть Танатосу, он еще и яростно кивнул, подтверждая, что всё понял правильно.

Танатосу показалось, что земля уходит из-под ног, и в нем зародилась жгучая обида на Бога Мудрости, который его бросил.

— Ах, матушка, неужто когда я рождался, ты забыла поделиться со мной тем же, чем оделила моего брата?

Бог Смерти скорчил точно такое же безжизненное лицо, как у Гипноса, и мысленно предавался горьким обвинениям.

Гипнос искренне не желал смотреть на это до боли знакомое, но столь глупое лицо, поэтому он отвесил брату подзатыльник:

— Всё, хватит хандрить. То, чего нет у тебя, есть у меня, а теперь давай лучше посмотрим, как Аполлон преследует девицу.

Танатос перевел заторможенный взгляд на Гипноса, и в его глазах затаилась обида.

Просе взмахнул своими бабочкиными крыльями, и вокруг него заструился призрачный свет.

Он посмотрел на Дафну внизу, которая уже несколько раз чуть не попалась в руки преследователя, подумав, что задумка вышла не слишком-то добрая. Его воля последовала за мыслью, и с помощью световых иллюзий он создал трех бегущих перед Аполлоном Дафн.

Внезапная перемена ошеломила ослепленного любовью бога солнца, и пока он соображал, все три Дафны унеслись далеко вперед.

Аполлон завопил:

— Кто здесь? Что вы сделали?! — Он воздел руки к небу, и гнев окрасил лазурный небосвод в багровые тона.

Просе подпер подбородок рукой и принялся наперегонки с Аполлоном оспаривать контроль над светом.

Хотя он никогда не был богом солнца, но если речь шла о свете, он был уверен: в любом мире ему не сыщется равных.

Ослабленная божественная искра света ярко вспыхнула под воздействием Просе, а божественные искры Бога Весны и Подземного мира идеально дополняли друг друга, совместными усилиями скрывая ауру бога света.

Стоило ему взмахнуть рукой, как лучи света переплелись, и Просе в мгновение ока изменил распределение цветов в поле зрения.

Трава стала красной, деревья — желтыми, ручей — фиолетовым, небо — бурым, и даже кожа и волосы людей окрасились в самые разные цвета.

Но и этого Просе показалось мало: пошевелив пальцами, он заставил преломление и отражение света объединиться вновь.

В глазах Аполлона весь мир словно оказался во власти чьей-то невидимой руки: изменившиеся цвета переплетались и искажались, и сам он будто угодил в цилиндр, где со всех сторон пестрели разнообразные оттенки, а различить реальные предметы было уже невозможно.

Танатос закрыл глаза руками, а Гипнос нахмурился и отвел взгляд — мягко говоря, от этого зрелища у него начинала кружиться голова.

Просе пояснил:

— Я запутал световые лучи вокруг Аполлона, так что если вы будете слишком долго пялиться в ту сторону, то тоже прочувствуете часть того, что ощущает он.

Гипнос поинтересовался:

— И как тебе это удалось?

На губах Просе заиграла довольная улыбка:

— Разве я не говорил? Я исказил воздействие света на глаза и мозг, обманув зрительное восприятие. Если говорить в целом, это похоже на то, как если бы человека швырнули в беспрерывно вращающийся смерч, где все краски вокруг превращаются в оружие, нацеленное на его собственное сознание.

Танатос скривил губы и, дослушав рассказ Просе, не удержался от бормотания:

— Да за что такая ненависть, с чего это тебе так взъелся Аполлон? — Богу Смерти даже жалко его стало.

Просе приподнял бровь:

— С чего бы? Разве я похож на человека, который действует из личной мести?

Танатос посмотрел на него, но вслух сказать не осмелился: на самом деле ему как раз казалось, что очень даже похож.

Ладно, Просе был готов признать, что Аполлон ему действительно неприятен.

Слыхали что-нибудь про отталкивание однополых существ? Да они с ним не просто одного пола! У них даже божественные обязанности и сферы влияния были чертовски похожи!

И раз уж бог солнца вздумал силой захватить девушку, то наказать его было вполне справедливо.

Подперев ладонью щеку, Божественный Владыка Света из другого мира равнодушно искоса взглянул на запертого в ловушку световых шалостей бога света внизу.

Уж коли он бог света, так пусть не позорится и справится хотя бы с этим пустячным фокусом.

http://bllate.org/book/41611/5312354

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 17»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать 818: The Underworld King's Man / Похищенный у алтаря: Бог весны и владыка теней / Глава 17

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода