Но теперь ему внезапно захотелось дорожить теми людьми и вещами, на которые раньше не хватало времени.
— Я принес то, что ты просил днем.
Лин И собрался с мыслями и увидел, что Се Вэйлоу протягивает ему руку. На его ладони лежала серьга: желтая шелковая нить, длинная изящная нефритовая подвеска — вещь столь изысканная, что Лин И невольно залюбовался. Нефрит был высшего качества: прозрачный, с текстурой настолько нежной, словно его только что достали из чистой воды.
Лин И потянулся было к ней, но, стоило его пальцам коснуться украшения, Се Вэйлоу внезапно сжал кулак, полностью скрыв нефрит в ладони.
Лин И нахмурился и с улыбкой спросил:
— Ты чего?
Се Вэйлоу приобнял его за плечи:
— Пойдем внутрь. Я сам помогу тебе надеть.
Они бок о бок переступили порог. Рука Се Вэйлоу так и осталась лежать на плече Лин И, и, войдя в покои, тот почти прижимался к нему при ходьбе. Маленького соболя уложили на кровать.
Рука на плече Лин И слегка надавила, заставляя его сесть перед зеркалом. Поначалу Лин И казалось, что это простая формальность, ничего особенного. Се Вэйлоу стоял позади. Его пальцы, привыкшие к рукояти меча и покрытые тонкой мозолью, едва ощутимо коснулись уха Лин И.
Дыхание было совсем близко, тихие звуки отдавались в ушах, расходясь кругами, словно рябь на воде. Пальцы Се Вэйлоу сжали серьгу, а затем нежно потерли мочку уха. Звон нефритовых бусин и легкое шуршание кисточек отозвались в сердце Лин И, заставляя его чувствовать зуд где-то глубже, чем просто на коже.
Взгляд Лин И начал блуждать. Хотя он смотрел в зеркало, глаза его подернулись дымкой, дыхание стало неровным. Он сделал пару глубоких вдохов — в голове словно что-то взорвалось, заставляя мысли замедлить свой бег. Свет нефритовой подвески то вспыхивал, то гас в его темных волосах.
Когда крючок был зацеплен, вторая рука Се Вэйлоу осталась лежать на плече Лин И, слегка надавливая:
— Почему ты проколол только одно ухо?
Лин И подпер подбородок рукой и, повернув голову, посмотрел на свое отражение. Зафиксировав взгляд, он вскинул подбородок и небрежно бросил:
— Ты видел хоть одного мужчину, который носит серьги в обоих ушах? Если я надену их с двух сторон, то стану совсем как девица. Мне нравится баловство, но это не значит, что я хочу уподобиться им.
Когда подвеска качнулась, Се Вэйлоу снова коснулся ее, пропустив кончики пальцев через теплую нефритовую бусину и запутавшись в кисточках. Лин И, подпирая подбородок, находился чуть ниже, и даже с такого ракурса юноша казался удивительно гармоничным, словно с какой стороны на него ни посмотри — всё было идеально. Внезапно Се Вэйлоу улыбнулся — глаза его светились теплом, а уголки губ лишь слегка дрогнули:
— Ты только что думал о том, чтобы проколоть мне еще одно отверстие?
Се Вэйлоу помолчал немного, поправил серьгу на ухе Лин И, распутал кисточки и глухо ответил:
— А ты бы согласился?
Лин И, все так же подпирая подбородок, вернулся к зеркалу и, выудив из шкатулки два кусочка яшмы, принялся перекатывать их по столу, словно шарики:
— А может быть, и да?
Как только эти слова сорвались с губ, давление на мочку уха стало чуть сильнее, дыхание над самой головой на мгновение замерло, а рука с плеча исчезла.
Лин И честно спросил:
— Се Вэйлоу, а ты сам хочешь?
Се Вэйлоу, вопреки обыкновению, не улыбнулся.
Лин И продолжил:
— Раньше я сделал это, чтобы отметить свое совершеннолетие. В конце концов, каждый человек должен совершать что-то необычное. Я не люблю, когда на моем теле остаются следы... но между нами столько всего было, и ты — мой лучший друг. Если ты действительно хочешь сделать это ради меня, то, полагаю, это возможно.
Се Вэйлоу перевел тему:
— Обсудим позже. Я велел приготовить поесть, посмотри, придется ли тебе по вкусу.
Цин Ин принесла дымящиеся блюда, полностью заставив ими стол. Для двоих еды было не так уж много. Сначала подали четыре холодные закуски: лотос с османтусом в сахаре, медовые финики с золотыми нитями, утку с соевым соусом и блюдо из пастушьей сумки с тофу.
Горячие блюда еще не принесли, но Лин И почувствовал, как его внимание против воли приковано к столу. После того как он лишился уровня культивации, его нещадно обуял голод.
Лин И хлопнул в ладоши и поднялся от зеркала:
— Ты пытаешься увильнуть от разговора, сменив тему.
Уловив аромат еды, он подошел к переднему залу и сел за стол. Его руки уже тянулись к палочкам, но Се Вэйлоу не спеша следовал за ним. Лин И постучал палочками по тарелке. Се Вэйлоу вышел из-за ширмы, сохраняя медленный темп, но его взгляд был прикован к Лин И — казалось, он специально шел так нарочито медленно.
Лин И проводил взглядом суп из костей с ямсом — он уже был голоден до невозможности, поэтому бросил на Се Вэйлоу недовольный взгляд:
— Разве можно так медлить, когда подали обед? Ты специально идешь так неспешно?
Се Вэйлоу, словно не в силах насмотреться на него, сел и ответил:
— Тебе никогда не нужно меня ждать.
— Я жду, потому что хочу разделить с тобой трапезу, — Лин И поморщился и тут же потянулся палочками к лотосу в сахаре. — В конце концов, я хочу делать с тобой абсолютно всё.
Кусочек лотоса соскользнул с палочек Се Вэйлоу. Он опустил взгляд и, снова подцепив лакомство, положил его в чашку Лин И. Се Вэйлоу налил Лин И супа, ничего не говоря и не поднимая глаз. Лин И смотрел на него сквозь клубы пара.
Еда пришлась Лин И по душе. Ямс в овощном рагу был ароматнее мяса, не разваливался при нажатии и был мягким и нежным. Он съел три куска подряд. Стоило Лин И потянуться, чтобы отложить палочки, как Се Вэйлоу снова подложил ему еды. И дело было не в отсутствии гордости у Лин И — просто сахарная косточка, которую подложил Се Вэйлоу, выглядела настолько аппетитно, что он, косо взглянув на него, принялся за нее.
Здесь, в высоком тереме, они пребывали в покое. Это место было обителью Се Вэйлоу, никто не смел приближаться к нему без разрешения, вокруг были наложены плотные барьеры, которые не мог разрушить даже культиватор стадии Трансформации Божества. В этой тишине все смотрели на свет в окнах терема, гадая, что же там происходит.
Лин И еще не знал, что весь Мир Культивации уже стоит на ушах из-за этого события. Обгладывая кость, предложенную Се Вэйлоу, он распробовал вкус и, закончив трапезу, хотел было прогуляться, чтобы растрясти еду. Однако терем был слишком высок, и, взглянув на бесконечные ступени лестницы, он почувствовал легкое нежелание спускаться.
Се Вэйлоу не собирался его удерживать, лишь обронил:
— Если захочешь выйти, попроси Цин Ин прогуляться с тобой по окрестностям, но не поднимайся на Девятый ярус Байюйцзина и не уходи слишком далеко.
От него веяло домашним теплом, но ночной ветер тут же развеял это ощущение. В темноте ночи, стоя на границе света и тени, Се Вэйлоу заставил Лин И почувствовать, что все далеко не так спокойно, как ему казалось.
Лин И догнал его, и, открыв рот, внезапно выпалил старое обращение:
— Вэй... Вэйлоу...
Се Вэйлоу тоже замер.
Лин И добавил:
— Мне нет дела до дел Мира Культивации, но, если что-то случится после моего возвращения, можешь сказать мне, не держи все в себе.
Се Вэйлоу не кивнул и не покачал головой. Лицо его было серьезным, он редко улыбался, и эта едва заметная тень улыбки в уголках губ была редким даром. Лин И стоял под светом фонаря, серьга на его ухе все еще покачивалась, сумерки озаряли его лицо, затмевая собой само небо. Он медленно улыбнулся Се Вэйлоу в ответ:
— Видишь, ты пригласил меня на ужин, предоставил комнату для сна. В этом мире ничего не дается просто так, к тому же мы и так слишком давно знакомы.
Он встретился взглядом с Се Вэйлоу. Этот взгляд словно пронзил двести лет, прожитых ими в прошлом. Се Вэйлоу ничего не сказал, но Лин И вдруг понял, что именно тот хотел донести.
— Мы и раньше жили вместе. Если ты не хочешь или тебе неудобно спать, я что-нибудь придумаю, чтобы кровать стала мягче... — Лин И шагнул к нему, его голос эхом разнесся в ветре. Он воззвал к небосводу: — Я могу убрать ту пустую комнату, поставить две кровати, ты привыкнешь?
Он призвал Меч Фушэн — тот, прорезая воздух, словно небесный свет, завис в пустоте, описав пару кругов. Уходя, Се Вэйлоу оглянулся. Он не сдержался и легко улыбнулся, и эта улыбка была едва уловимой:
— Лин Чансяо.
Ветер стих. Лин И смотрел на плывущие по небу облака, обхватив себя руками. Услышав это имя, он на миг подумал, что ослышался. Лишь спустя долгое время, обдумывая услышанное, он понял, что простоял у порога слишком долго: тело не мерзло, но сердце внезапно охватил жар.
Се Вэйлоу сказал:
— Развлекайся ночью, сколько хочешь, только не ложись слишком поздно.
Лин И стоял перед дверью высокого терема. Он внезапно вышел вперед, чтобы проводить взглядом Се Вэйлоу, идущего по длинному коридору. Прислонившись к дверному косяку, он не спешил возвращаться внутрь. Ночной ветер был приятным и совсем не холодным. Он наблюдал, как плывут облака и как рассеивается туман.
На другой стороне Байюйцзина Се Вэйлоу сошел с Меча Фушэн и замер у входа в пещеру небожителя. Он стоял долго, сохраняя неподвижную позу. Двери были плотно закрыты, и Се Вэйлоу даже не подумал стряхнуть тонкий слой инея с плеч, просто терпеливо ожидая.
Слуга уже в третий раз пытался его уговорить. Отдав поклон, он произнес:
— Глава Се, старейшина закрылся внутри и никого не принимает, приходите в другой день.
Се Вэйлоу лишь слегка шевельнул глазами:
— Не нужно сообщать учителю, я подожду его здесь.
Слуга оказался в затруднительном положении, но, вынужденно поклонившись, удалился.
Глубокая ночь. В горах умолкли птицы, лишь стрекотали насекомые. Туман у горизонта сгущался, выпадал ночной иней.
Двери пещеры отворились, и изнутри донесся звучный, полный сил мужской голос:
— Надо же, ты все-таки вспомнил, что у тебя есть учитель.
Старейшина Гэ вышел из пещеры. Его лицо было худым и благородным, взгляд острым, а прямая спина напоминала древний кипарис, который невозможно согнуть — истинный облик человека с душой ученого.
Се Вэйлоу низко поклонился:
— Приветствую учителя.
Старейшина Гэ, опираясь на посох, покачал головой:
— Днем ты стоишь во главе тысяч людей, и, конечно, волен поступать по своему усмотрению. Раз уж ты управляешь тремя мирами, я спокоен. Но вот до чего дошло: даже ты порой совершаешь столь опрометчивые поступки.
http://bllate.org/book/41525/5298180
Готово: