Чэнь Цимин смотрел на витрину с маркетами сотен различных оттенков и, вспомнив, как ранее видел мангу Ся Ланчжэня во французском ресторане, с любопытством спросил, в каком же направлении тот собирается развиваться — почему он разглядывает и краски, и цветные карандаши, и маркеры.
Ся Ланчжэнь достал несколько пробников и черканул на бумаге:
— Ты просто ничего в этом не понимаешь, все виды изобразительного искусства связаны между собой.
— Но для творчества всё же нужно выбрать какое-то одно направление.
Ся Ланчжэнь не ответил.
Чэнь Цимин решил, что тот погрузился в глубокие раздумья, а обернувшись через несколько минут, обнаружил, что собеседник уже убежал в секцию бумаги для рисования.
Когда они вышли из художественного магазина, было уже три часа дня. Чэнь Цимин с некоторым опозданием почувствовал голод и предложил сходить на полдник.
Ся Ланчжэнь, неся в руках полные пакеты с покупками, с воодушевлением заявил, что угощает он, и попросил Чэнь Цимина выбрать любое место по вкусу.
Чэнь Цимин в шутку сказал, что отделаться просто полдником для него слишком дешево. Поразмыслив, Ся Ланчжэнь с серьезным видом возразил:
— Обычный полдник действительно не выразит всей моей благодарности, давай тогда перенесем это на ужин.
Лицо Чэнь Цимина затрудненной гримасой выразило неловкость, и тут же его живот издал громкое урчание. Только тогда Ся Ланчжэнь с усмешкой спросил:
— Ты что, совсем ничего не ел с самого полудня?
Чэнь Цимин промолчал. Ся Ланчжэнь с досадой затряс сумками, издавая громкий шуршащий звук:
— Ну ты и...
Он подбирал слова, но так и не смог найти подходящего определения для характера Чэнь Цимина.
— Когда я просил тебя одолжить денег, ты отказал мне в ту же секунду. С чего вдруг проявлять такую жуткую доброту к тем бессердечным коллегам?
— Потому что до этого я тебя не знал, — вполне естественно ответил Чэнь Цимин. — В конце концов, он проработал со мной несколько лет.
— Предвзятость, — крайне недовольно отозвался Ся Ланчжэнь. — Чистейшая предвзятость. Кто сказал, что знакомым обязательно верить больше, чем незнакомцам?
— Просто в большинстве случаев это так, — сказал Чэнь Цимин. — И я вовсе не добрый. Поступаю так исключительно из соображений социальной этики.
— А я терпеть не могу все эти условности.
Сказав это, Ся Ланчжэнь побежал трусцой к красивой кофейне неподалеку.
Был как раз час пик, но перед входом почему-то никто не стоял в очереди, да и внутри было не заполнено.
Несколько молодых сотрудников столпились у кассы, слушая, как женщина, похожая на управляющую, отдает распоряжения полушепотом.
Однако официант не принес меню, а с виноватым выражением лица произнес что-то по-японски.
Ся Ланчжэнь расслышал лишь вводное «сумимасен» (извините), а дальше полностью потерял нить разговора, поэтому был вынужден поинтересоваться по-английски: неужели эти столики забронированы?
К сожалению, английский у сотрудника тоже был на начальном уровне, и тот не мог толком ничего объяснить, лишь беспрестанно кланялся и повторял: «сори, ю кант сит».
Ся Ланчжэнь ничего не понял, но послушно сменил место. Тем не менее, работник последовал за ним, продолжая тараторить что-то непонятное на японском с явным выражением нежелания их обслуживать.
Он уже собирался достать телефон и воспользоваться переводчиком, как вдруг увидел, что Чэнь Цимин толкнул дверь, окинул взглядом помещение и уверенно направился к нему.
Тогда Ся Ланчжэнь остался сидеть на месте, ожидая, пока Чэнь Цимин объяснится с персоналом по-японски.
Словно обретя спасителя, сотрудник затараторил без остановки. Выслушав его, Чэнь Цимин с извиняющимся видом кивнул и объяснил Ся Ланчжэню:
— Пойдем отсюда. Эту кофейню арендовала съемочная группа для съемок, сегодня во второй половине дня посторонних не пускают.
— Серьезно? — наполовину поверил Ся Ланчжэнь, указывая на столики, за которыми кто-то сидел. — Там же вовсю сидят люди.
— Это массовка. Актеры еще не подошли, они отдыхают.
Чэнь Цимин указал на дверь.
— На грифельной доске снаружи тоже висит объявление на японском. Я уже объяснил сотруднику, что ты забрел сюда по ошибке, потому что не понял надписи.
Присмотревшись внимательнее, он заметил, что все гости внутри были молодыми девушками, а еда на столах оставалась нетронутой.
На лицах у всех сияли возбужденные улыбки, они делились новостями из телефонов и то и дело поглядывали на вход, словно кого-то ждали.
Ся Ланчжэнь запоздало сообразил:
— Сюда приедет какая-то звезда?
Чэнь Цимин назвал два имени, пояснив, что это очень популярные молодые японские актеры, и многие фанаты записываются в массовку только ради того, чтобы посмотреть на них.
— Мы можем остаться поглазеть? — с любопытством спровил Ся Ланчжэнь. — Я еще никогда не видел, как снимают кино.
— Сам-то как думаешь? — безмолвно ответил Чэнь Цимин. — В массовку попадают только по предварительной записи и жеребьевке.
— Ладно, — Ся Ланчжэнь поджал губы и снова спросил: — Раз нельзя сидеть внутри, взять с собой на вынос ведь можно? Купим и поедим на улице?
Привыкший к четкому следованию правилам японскому укладу и зная, что ничего не выйдет, Чэнь Цимин ответил, что лучше поискать другое место.
Но Ся Ланчжэнь не унимался: раз уж они пришли, почему бы сначала не спросить.
С этими словами он даже подошел к витрине, наклонился, разглядывая выпечку на полках, и восхищенно протянул, что всё выглядит невероятно аппетитно.
Чэнь Цимин немного засомневался, но урчащий от голода живот заставил его прислушаться к совету, и он повернулся к сотруднику с вопросом, можно ли купить немного хлеба навынос.
Сотрудник кланялся снова и снова, используя длинный ряд вежливых формул в качестве мягкого отказа.
Чэнь Цимин выразил понимание и передал Ся Ланчжэню, что переговоры провалились.
Услышав это, Ся Ланчжэнь перевел взгляд и выдал странную фразу:
— Сейчас я уйду вперед, а с остальным разбирайся ты.
Чэнь Цимин еще не успел осознать смысл сказанного, как Ся Ланчжэнь с молниеносной быстротой сдернул прозрачный колпак с витрины, выхватил оттуда две булки и бросился к выходу.
То, что последовало дальше, выглядело абсурдно, словно в дешевой мыльной опере: Ся Ланчжэнь оскалил зубы в улыбке, крепко прижимая к себе хлеб, и выбежал из кофейни, не оглядываясь.
Чэнь Цимин и персонал остолбенели. Женщина, похожая на управляющую, тоже подошла узнать, в чем дело.
Боясь навлечь на себя гнев, сотрудник в спешке выбежал на улицу и, притопывая от досады, закричал по-японски:
— Посетитель, вернитесь! Так поступать нельзя!
Чэнь Цимин тоже поспешил следом, извиняясь и заверяя, что он во всем расплатится.
Сотрудник повысил голос, перейдя на резкий тон:
— Посетитель, за такие действия мы можем обратиться в полицию!
— Прошу прощения, у моего друга некоторые проблемы с психикой, он склонен к импульсивным поступкам.
— Но даже в таком случае нельзя же так!
Вынужденный отдуваться за чужие грехи Чэнь Цимин чувствовал себя совершенно растерянным, но внешне был обязан сохранять спокойствие и вежливость.
Он продолжал кланяться и извиняться, уверяя, что готов возместить ущерб в двойном размере, лишь бы инцидент был исчерпан.
К его удивлению, сотрудник лишь сильнее распалялся, выражения становились все более резкими, и в конце концов он выплеснул накопившееся за работу недовольство, заставив прохожих останавливаться и тыкать пальцами в замершего на месте Чэнь Цимина.
Гул пересудов смешивался с шумом оживленной улицы, едва не доводя Чэнь Цимина до панической атаки, к счастью, кто-то толкнул дверь кофейни, прервав тираду сотрудника. Работнику пришлось взять деньги и отпустить Чэнь Цимина.
Яркое солнце висело в небе, от палящих лучей у Чэнь Цимина слегка кружилась голова. Он вытер выступивший на висках пот и, глядя на упорядоченное движение пешеходов и машин на улице, внезапно ощутил сюрреализм происходящего.
В этот момент из переулка напротив показалась чья-то голова и половина туловища, а изящная рука поманила его — в лучах солнца это движение напомнило взмах острого клинка.
На самом кончике лезвия красовалась булочка.
Это был Ся Ланчжэнь.
Стерпев накопившуюся злость, Чэнь Цимин подошел, ухватил Ся Ланчжэня за руку и процедил сквозь зубы:
— Ты что, совсем сдурел воровать?
Ся Ланчжэнь поморщился от боли в руке, но беспечно отмахнулся:
— Разве это воровство? Я же просил тебя прикрыть мне тылы!
С этими словами он даже потряс булкой, словно ожидая похвалы, и с сияющими глазами предложил:
— Попробуешь?
Пораженный его толстокожестью, Чэнь Цимин отпустил руку и отступил на шаг:
— Схватить и убежать — это не воровство?
Ся Ланчжэнь размял руку и принялся с жаром доказывать свою правоту:
— Разве ты не заплатил? Разве продавец не взял деньги?
— ...Но нельзя же действовать такими методами!
— В худшем случае это можно назвать насильственной покупкой. Если ты недоволен, я приношу свои извинения. Не предупредил тебя заранее, доставил хлопот.
— Легко сказать.
Вспомнив, как только что на него глазели со всех сторон, как на преступника, Чэнь Цимин снова поежился от отвращения.
Однако Ся Ланчжэнь снова расплылся в улыбке и поднес булочку прямо к его лицу, словно вымаливая прощение:
— Не злись, ешь давай, ты же проголодался.
Аромат выпечки проник в нос, живот тут же в унисон издал урчание, и хотя Чэнь Цимин всё еще хотел отказаться, рука сама собой потянулась вперед.
Ладно.
Подумал он: в конце концов, после того как его отчитали посреди улицы и он заплатил двойную цену, все убытки легли на него — с какой стати теперь отказываться от еды?
Пересилив себя, Чэнь Цимин выхватил хлеб и сунул в рот.
Из-за того, что ел слишком спешно, кусок застрял в горле — ни проглотить, ни выплюнуть, и лицо мгновенно покраснело от удушья.
Наблюдавший за этим со стороны и невозмутимо жующий Ся Ланчжэнь громко рассмеялся и принялся хлопать Чэнь Цимина по спине ладонью, помогая продышаться:
— Ешь медленнее, никто же не подгоняет.
Глядя на безмятежный вид виновника всех бед, крохи симпатии, возникшие к нему ранее, вновь растаяли.
Оттолкнув руку Ся Ланчжэня, Чэнь Цимин с трудом выдавил из себя: «Купи мне бутылку воды». Только тогда Ся Ланчжэнь сообразил, сунул пакет с покупками обратно в руки Чэнь Цимину и бросился к торговому автомату.
Чэнь Цимин кашлял и уже хотел было протянуть руку, чтобы остановить его, но Ся Ланчжэнь в мгновение ока умчался прочь.
Чэнь Цимину оставалось только наблюдать, как тот долго выбирает у автомата, шарит по карманам и возвращается с пустыми руками, заявляя, что мелочи не хватает, и спрашивая, есть ли она у Чэнь Цимина.
Ожидая подобного исхода, Чэнь Цимин с мрачным выражением лица сунул пакет с покупками обратно Ся Ланчжэню и, продолжая покашливать, достал кошелек, чтобы купить воду самому.
Из вежливости он захватил бутылку и для Ся Ланчжэня. Тот принял ее, но на лице появилось разочарование:
— Вообще-то я больше хотел ледяного кофе.
— Не хочешь — как хочешь.
Чэнь Цимин уже собрался забрать минералку обратно, но Ся Ланчжэнь поспешно перехватил ее:
— Хочу! Спасибо! — после чего открутил крышку и сделал жадный глоток.
Чэнь Цимин вздохнул, покачал головой и принялся запивать водой оставшуюся булку.
Пока они ели, у него не покидало ощущение, что прохожие смотрят на них, да и Ся Ланчжэнь выглядел так, будто едва сдерживает смех. Раздраженно бросив на него взгляд, он произнес:
— Чего уставился? Есть что сказать — говори.
Только тогда Ся Ланчжэнь прыснул со смеху и указал на собственную правую щеку:
— У тебя тут крем прилип.
Чэнь Цимин протянул руку и потер аналогичное место у себя на лице, но ничего не обнаружил.
— Не здесь, вот тут.
Ся Ланчжэнь просто протянул руку и сам аккуратно стер крем, после чего слизнул его с пальца.
http://bllate.org/book/41510/5295400
Готово: