Вчера вечером прошел небольшой дождь, и небо затянуло серой хмурой дымкой.
Земля в саду стала влажной, когда Чжэньчжу с корзинкой для еды подошла к Павильону Нинцуй и, толкнув дверь, вошла внутрь.
Сквозь занавеси с причудливым узором смутно проступал изящный силуэт, застывший в тишине. В окутывающем комнату полумраке блестели мягкие черные волосы, а шея — тонкая и белая — плавно уходила вниз. Стоило подойти ближе, как ноздри коснулся тонкий, вьющийся шлейф аромата.
Чжэньчжу поставила корзинку и тихо позвала:
— Госпожа?
Хрупкие плечи человека на кушетке вздрогнули, тонкое одеяло соскользнуло вниз. Спустя мгновение показалась фарфорово-белая рука с нежно-розовыми кончиками пальцев и осторожно раздвинула полог.
Юноша сел, глядя перед собой затуманенным взглядом. Тонкие брови, алые губы, кожа, подобная чистому снегу — он казался ночным духом, питающимся человеческой жизненной силой.
— Госпожа, пора вставать и завтракать.
Услышав это, Юй Цы поднялся с кушетки. Когда тонкое одеяло скользнуло по пояснице, копчик непроизвольно дрогнул, а уголки глаз окрасились в цвет распускающихся цветов хайтан.
Юноша нахмурился, превозмогая слабость в пояснице, и присел за стол. Его тонкие белые пальцы сжали ложку, медленно помешивая кашу; поднимающийся пар окутал его ослепительно прекрасные черты лица.
— Мгх!
Короткий испуганный вскрик был поспешно проглочен. Чжэньчжу подняла голову и увидела, что ресницы юноши дрожат, словно крылья бабочки, готовой вспорхнуть в небо.
— Госпожа, что случилось? — удивленно спросила Чжэньчжу.
Юй Цы покачал головой, крепко сжав губы — его губные бугорки стали еще ярче, а в глазах застыла пелена влаги.
Ледяной холод задержался на тонкой талии юноши, и ломота постепенно начала отступать, словно чья-то прохладная рука нежно и тщательно растирала уставшее тело.
Это определенно он...
Если бы не его вчерашняя жестокость...
Опустив взгляд абрикосовых глаз, Юй Цы изо всех сил старался скрыть дрожь пальцев, лицо его стало белым как полотно.
Неужели он что-то узнал...
И вернулся, чтобы отомстить?
В следующую секунду прохлада легко коснулась распухших век юноши, словно невесомый поцелуй.
Сердце пропустило удар, Юй Цы мгновенно замер. Подобно белому лебедю, чье горло сдавили невидимые тиски, он подсознательно перестал дышать.
— ...Как жаль.
В воздухе раздался едва уловимый вздох.
Раздался стук в дверь: «Тук-тук-тук».
Чжэньчжу подошла, открыла дверь и, вернувшись, протянула Юй Цы шкатулку:
— Госпожа, прибыли сладости из Лавки Фужун, которые вы заказывали.
Словно утопающий, ухватившийся за соломинку, Юй Цы с покрасневшими уголками глаз поспешно открыл крышку. Внутри, среди изысканных пирожных, лежала записка, начертанная изящным каллиграфическим почерком:
Я жду тебя в чайной. Шэнь Цинъюэ.
Сердце Юй Цы облегченно сжалось. Крепко стиснув записку в ладони, он невольно поджал полные нежные щеки, на которых проступили ямочки, и поспешно произнес:
— Чжэньчжу, приготовься, я ухожу в чайную.
— В чайную? — Чжэньчжу выглядела озадаченной. — Госпожа, вы почти не притронулись к завтраку, может, съедите хоть немного сладостей?
В мочке уха отозвалась острая боль — чьи-то зубы слегка прикусили кожу, будто предупреждая свою непослушную жену не сметь гулять с другими мужчинами.
Глаза снова подернулись дымкой, губы Юй Цы побледнели, а голос едва заметно дрожал:
— Не нужно, оставь всё себе.
Семья Хэ была влиятельным домом, поэтому экипаж подали очень быстро.
Сидя на заднем сиденье, Юй Цы с трудом перевел дыхание. Его округлые, ухоженные ногти впились в ладони, оставляя следы в форме полумесяцев, пока он изо всех сил пытался подавить накатывающие волны жара.
Чем ближе карета подъезжала к чайной, тем бесцеремоннее становился холод. Он больше не довольствовался поясницей и медленно поднимался выше...
Это был явный знак недовольства.
В стекле окна отражалось фарфорово-белое лицо юноши и его ярко-алые губы, напоминавшие дозревающую до предела, сочную спелую вишню.
Неудивительно, что такая красота свела с ума главу семьи Хэ, который лишь взглянув на него, выкупил мальчишку у отца-игрока и спрятал ото всех. Только вот теперь, когда хозяин дома мертв, неизвестно, в чьи руки попадет этот красавец...
Кучер, поглядывая в зеркало заднего вида, позволил себе вольные мысли.
В следующую секунду ледяная жажда убийства ударила прямо в лицо.
Горло будто сдавило невидимой рукой, дыхание перехватило. Лицо кучера стало синеть, но руки продолжали уверенно вести карету, а выпученные от ужаса глаза остекленели.
Лишь когда карета остановилась у чайной и юноша, согнувшись, вышел наружу, невидимая сила исчезла.
Кучер выглядел так, словно его вытащили из воды: он был насквозь пропитан холодным потом, и, глядя на изящную спину юноши, не мог унять дрожь в ногах.
Как только Юй Цы вошел в чайную, управляющий тут же расплылся в подобострастной улыбке, рассыпаясь в лести.
Юй Цы был крайне встревожен, поэтому, ответив невпопад пару слов, поспешно направился на второй этаж.
Миновав лестницу, он увидел длинный коридор, уходящий вглубь здания. Тусклый желтый свет ламп создавал полумрак, а нужная комната располагалась в самом конце пути.
http://bllate.org/book/41497/5293440
Готово: