Двенадцатый год правления Цзяньпин, октябрь.
Праздник холодной одежды только минул, как пришел первый снегопад. Северный ветер пробирал до костей, вода замерзала на лету — эта зима выдалась на редкость суровой.
В заснеженном городе Цзиньян в дальнем дворе клана Гу стояла неестественная тишина. В галереях ни души, лепестки красной сливы на ветках поникли от мороза, и даже из чайной не доносилось ни дымка.
В комнате, прямо на полу у окна, был связан юноша лет семнадцати-вонадцати. Словно выточенный из нефрита, стройный, как бамбук, он обладал утонченной, неземной внешностью. В его чертах уже проступала мужская стать, но детская мягкость еще не до конца уступила место твердости духа, а в глубине глаз таилась ошеломляющая красота, смешанная с легкой невинностью. Это был Гу Тин, побочный сын клана Гу.
Его единокровный старший брат, наследник Гу Цинчан, восседал на почетном месте. Одетый в роскошные одежды, с ухоженной прической, он выглядел совершенно расслабленным: на шее — белоснежный меховой воротник, в руках — инкрустированная нефритом грелка для рук в форме цветка яблони. В такую зиму нельзя было придумать ничего уютнее.
— Ван Северной Заставы не так уж стар, ему еще и тридцати нет. Женат не был, здоров и силен... Ты ведь любишь мужчин, чем ты недоволен? Стоит тебе отправиться туда, и всю жизнь будешь купаться в роскоши, не зная нужды в еде и одежде. Разве не предел мечтаний?
Связанный не ответил. Гу Цинчан, не торопясь, продолжал, грея руки:
— Ван Северной Заставы владеет искусством войны, словно бог, его власть простирается до самого двора. Он — ледяной владыка пограничья и опора Великой Ся. Отец принял это решение ради твоего же блага. Скажу прямо: сопротивление бесполезно. Не упрямься, если раздуешь скандал, это повредит репутации Ванъе.
Гу Тин слегка опустил веки:
— А если принудить его завести любовника, его репутация станет лучше?
Гу Цинчан замер, а затем усмехнулся:
— А ты, я погляжу, умеешь печься о чужих интересах.
Ван Северной Заставы веками охранял границы. Покойный старый Ванъе был обязан жизнью старшим из клана Гу, и как-то за столом в шутку они условились: если Хо Янь не женится до двадцати лет, клан Гу проявит милосердие и отдаст ему кого-нибудь из своих. Эта шутка, подкрепленная памятным знаком, превратилась в весьма туманное брачное обязательство.
Клан Гу был велик, среди младшего поколения были и сыновья, и дочери. Но времена изменились, и у семьи были свои расчеты: они вовсе не хотели выдавать за него своих дочерей. Кто знает, надежен ли Хо Янь? Сейчас он один держит на себе всю резиденцию, выглядит могущественным, но кто знает, когда он сложит голову в бою? Его младший брат еще ребенок, он не справится. К чему такой союз?
К тому же, при дворе сложилась тонкая ситуация: император подозревал Ван Северной Заставы в чрезмерном могуществе и мятежных замыслах, постоянно притесняя его и возвышая Ю Дачуня, брата наложницы Ю, даруя тому чины и военную власть. Зачем семье впутываться в борьбу тигров? Жить надоело?
Куда лучше отправить туда бесполезного побочного сына. Ван Северной Заставы до сих пор не женат, женщин к себе не подпускает — слухов об этом полно. Хотя прямых доказательств его влечения к мужчинам нет, подозрения клана Гу не так уж беспочвенны. Даже если Хо Янь разгневается, клан Гу всегда сможет сказать, что вышло недоразумение, а извинения и подарки помогут замять дело...
Гу Тин все это понимал.
В прошлой жизни он не поехал. Он сбежал, чтобы найти того человека.
При мысли о прошлом к горлу подступила тошнота. Гу Тин закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и только тогда смог спокойно заговорить:
— Брат, на самом деле ты ведь не хочешь, чтобы я уезжал. — Он посмотрел на Гу Цинчана, слегка вскинув брови. — Ведь если такой побочный сын, как я, обретет столь могущественную опору, он может взлететь высоко и прижать тебя. Разве не так?
Гу Цинчан сжал грелку, его взгляд потемнел:
— Поэтому я и пришел помочь тебе. Разве ты не любишь молодого господина Цзяна? Если не будешь устраивать сцен и согласишься уйти из дома, отказавшись от доли, я, так и быть, помогу тебе воссоединиться с ним.
Конечно. Все точно так же, как в прошлой жизни.
Тогда он совершил глупость, решив, что один смелый шаг принесет ему счастье.
Гу Тин растянул губы в улыбке:
— Если я сбегу с молодым господином Цзяном, ты будешь доволен?
Гу Цинчан стиснул зубы:
— Конечно! Тогда все в этом доме достанется мне!
Гу Тин едва не рассмеялся:
— Ты — законный наследник, я — побочный сын. Даже если бы я не сбегал и не пятнал свою репутацию, все в доме и так досталось бы тебе.
Гу Цинчан осекся.
Гу Тин посмотрел на него спокойным взглядом:
— Ты ведь завидуешь мне, да?
Как же это очевидно! Почему же в прошлой жизни он этого не видел?
Гу Цинчан вскочил:
— С чего бы мне завидовать побочному сыну! Чему тут завидовать!
— Завидуешь тому, что я могу открыто сказать о своих чувствах, могу рискнуть и сделать выбор. А ты, — Гу Тин улыбнулся, — как старший наследник, ты несешь на плечах честь семьи. В будущем ты обязан жениться, завести детей. А молодого господина Цзяна ты любишь, но не смеешь об этом сказать, да и не имеешь права.
Грелка выпала из рук Гу Цинчана и покатилась по полу:
— Что ты несешь!
Гу Тин не обратил внимания на его гнев и тихо поднял голову:
— На самом деле ты вовсе не хочешь, чтобы я уходил к нему, но поощряешь меня только потому, что этого хочет он, верно? Брат, твое сердце не болит?
— Нет! — отрезал Гу Цинчан, рявкнув так, словно пытался убедить не только Гу Тина, но и самого себя. — Я общаюсь с молодым господином Цзяном только ради связей! Для моего будущего и для клана Гу это крайне выгодно!
Гу Тин холодно усмехнулся:
— Делаешь, а признаться боишься. Все свои подлые методы прячешь в тени. Низость.
Гу Цинчан прищурился:
— Что ты сказал?
Гу Тин покачал головой и снова улыбнулся:
— Ты так низок. Это прекрасно.
Теперь, когда все стало ясно и понятно, он больше никогда не позволит себя обмануть, а за все ответные меры не будет чувствовать ни капли вины.
Гу Цинчан больше не хотел продолжать этот ужасный разговор:
— Ты хоть понял, что я тебе только что сказал?
— Понял, — Гу Тин медленно перевел взгляд со стола на лицо брата. — Только раз брат так сильно мне помогает, я чувствую себя неловко. Если не отплачу тем же, будет как-то неудобно.
Говорит о благодарности, но этот взгляд... ледяной и прозрачный, словно вечные снега на горных вершинах, ни капли тепла. Гу Цинчана охватило подозрение, что брат собрался не отплатить добром, а отомстить.
Гу Тин изогнул губы:
— Я не пойду к молодому господину Цзяну и отныне перестану его любить. Брат, ты доволен?
Гу Цинчан:
— Ты серьезно? — выпалив это, он понял, что прозвучал слишком поспешно, и сухо кашлянул. — Я просто спросил.
— Разумеется, серьезно.
Гу Тин вспомнил прошлую жизнь, и к горлу подступила физиологическая тошнота. Подумал про себя: «Этот мусор оставь себе сам».
Гу Цинчан колебался.
Гу Тин добавил:
— Я хочу отправиться к Вану Северной Заставы. Если в будущем обрету его милость, возможно, стану капризным и отомщу тебе за все, что ты со мной сделал. Но молодой господин Цзян... он целиком и полностью останется твоим. Тебе стоит хорошо подумать и сделать верный выбор.
Гу Цинчан знал намерение семьи. Лично он не особо поддерживал отправку Гу Тина в резиденцию Вана Северной Заставы, как раз из-за опасений. В сравнении с этим, если Гу Тин уйдет к молодому господину Цзяну, Ван Северной Заставы даже не узнает о его существовании — с чего бы ему гневаться? А молодой господин Цзян всегда был утонченным и вежливым, к тому же другом Гу Цинчана, он ни за что не позволит Гу Тину совершить глупость.
Но молодой господин Цзян...
Он действительно не мог его отпустить. Мысль о том, что в скором будущем кто-то другой будет делить с ним жизнь, причиняла невыносимую боль. Он не хотел, чтобы Гу Тин больше путался под ногами.
Что выбрать?
Внезапно он вспомнил слово «милость», прозвучавшее из уст Гу Тина...
Кто такой Хо Янь, Ван Северной Заставы? Железная воля, суровые методы управления войсками. До сих пор не женат, возлюбленной нет, дух его несокрушим. Как он может позволить кем-то управлять? Кем возомнил себя Гу Тин? Думает, если принарядится и скажет пару сладких слов, Хо Янь сразу к нему воспылает?
Бред!
— Я сейчас же развяжу тебя и прикажу отправить тебя в резиденцию Вана Северной Заставы, — заявил Гу Цинчан.
— Не нужно, я не пойду в резиденцию Вана Северной Заставы, — отказался Гу Тин.
Гу Цинчан прищурился:
— Обманываешь меня?
Гу Тин покачал головой:
— С чего бы? Просто Ванъе — человек железной воли, его сердце неприступно. Столько лет никто не смог подобраться к его ложу. Он определенно очень осторожен. Нельзя просто прийти, принарядиться и добиться его любви парой добрых слов. Появляться сразу у ворот резиденции — не лучшая стратегия. Мне нужно подготовить почву заранее.
Гу Цинчан: ...
Он развязал Гу Тину руки. Гу Тин размял запястья и протянул ладонь.
Гу Цинчан не понял:
— М?
— Памятный знак, — ответил Гу Тин. — Рано или поздно я войду в резиденцию Вана Северной Заставы, а без него как я докажу свои слова Ванъе? И еще деньги. Путь на север долгий и холодный, ты должен дать мне возможность одеться и поесть.
Гу Цинчан: ...
Прошло время, достаточное для возжигания благовонной палочки, прежде чем Гу Цинчан вернулся и всучил Гу Тину нефритовую подвеску и пачку серебряных билетов.
Нефритовая подвеска в форме свернувшегося дракона, прочная, с теплым блеском, благородного оттенка, с тончайшей резьбой — сразу было видно, что это дорогая вещь, которую простые люди не могли ни позволить себе, ни носить. Серебряные билеты были обычными, но их количество и номинал — нет.
— Я расчистил тебе путь, вещи дал, деньги дал. Дальше действуй сам, — сказал Гу Цинчан.
Гу Тин с улыбкой принял подарки:
— Раз уж помогаешь, доводи дело до конца. Мне еще нужна лошадь.
Гу Цинчан скрежетнул зубами:
— Она уже ждет тебя!
— Я уезжаю. Благодарю тебя, брат!
Он даже не стал переодеваться — накинул в своей комнате меховую накидку, позвал своего слугу У Фэна и, не взяв ничего лишнего, покинул клан Гу.
Гу Тин ехал слишком быстро. У Фэн, как ни старался, как ни хлестал лошадь, едва поспевал:
— Молодой господин, куда мы направляемся?
Голос Гу Тина растворился в ветре:
— В Цзююань!
— А как же... разве мы не собирались избегать резиденции Вана Северной Заставы?
— Мне нужно найти его!
Значит, это не был лишь предлог, чтобы вырваться из беды... У Фэн смотрел на своего господина и остолбенел.
Красная накидка, белая лошадь, веселый голос — даже свирепый северный ветер теперь не казался таким тоскливым. Снег оседал на его волосах и плечах, но он, казалось, совсем не чувствовал холода, а улыбка, расцветавшая в уголках губ, отражалась в глазах.
Его господин всегда был красив, но как давно он не видел его таким беззаботным?
Неважно, куда ведет этот путь, главное — чтобы господин был счастлив. Значит, это верная дорога!
На сердце у У Фэна стало тепло, и он громко спросил:
— Тогда с чего мы начнем?
Голос Гу Тина был полон смеха:
— С того, что откроем лавку и расскажем всем, что я — самый любимый человек Вана Северной Заставы!
А?
У Фэн от неожиданности чуть не свалился с лошади.
Не слишком ли большую игру затеял молодой господин?
В пяти лилях оттуда, в беседке Люи.
Среди кружащегося снега молодой человек в белых одеждах варил вино на красных углях. В руках он держал книгу, его поза была изящна, а темперамент — еще изящнее; тот, кто видел его хоть раз, не мог забыть.
Пришел слуга:
— Господин, время вышло.
Молодой человек в белых одеждах бросил взгляд на снег за пределами беседки, уголки его губ тронула легкая улыбка, взгляд был безмятежен:
— Не спеши. Он придет.
http://bllate.org/book/41479/5290090
Готово: