Готовый перевод I Caught My Brother's Roommate / Охота на соседа: Как я попала в любовный треугольник из книги: Глава 13

Фраза «Разве это ты?» звучала скорее как риторический вопрос, выражавший уверенность в обратном.

Шэнь Шиси посмотрел на чужой профиль в Вичате: на аватарке белел чистый фон, а в самом центре красовался крошечный парусник.

Он снова поднял голову и спросил:

— Почему твой ник в Вичате называется Тянь Бань?

Чэн Чжоуцэ выпрямился:

— Из стихотворения «Среди зарослей у заброшенной лодки мимо проносится тысяча парусов» — Бань от слова «берег» (*).

Шэнь Шиси рассмеялся:

— Да у тебя, небось, и детское прозвище — Тянь Бань?

Парень отвернулся, и на его резком лице промелькнуло редкое выражение неловкости.

Заметив, как любопытно Шэнь Шиси разглядывает его, он был вынужден честно ответить:

— Дома меня зовут Банбан.

— Разве Банбан — не самое обычное прозвище? М? Чего ты смущаешься?

Вообще-то Шэнь Шиси умел соблюдать границы. К тому же в большинстве случаев он держал людей на определенном расстоянии и никогда не пытался слишком глубоко лезть в чужие дела.

Но, возможно, всё дело было в том, что этот обычно столь отстраненный парень впервые продемонстрировал нечто похожее на застенчивость, и этот контраст казался донельзя забавным.

А может, он попробовал слишком много разновидностей фруктового вина, и алкоголь ударил в голову, из-за чего он во всем полагался на минутный порыв и ему просто захотелось немного подразнить парня.

Поэтому Шэнь Шиси позволил себе необычную для него капризность.

Хотя говорить об этом не очень-то хотелось, Чэн Чжоуцэ всё же не смог отказать:

— Не знаю, доводилось ли тебе слышать детскую песенку под названием Песенка про Банбана.

Причина оказалась совершенно неожиданной для Шэнь Шиси. На его лице отразилось полное замешательство, и он ошеломленно переспросил:

— Тот самый вариант: «Жил на свете мальчик Банбан, встал чуть свет — уже полвосьмого»?

— Угу, — тихо отозвался Чэн Чжоуцэ. — А дальше там: «Обулся наполовину, умылся наполовину». Мой дедушка очень любил напевать это при мне. Как-то раз он сболтнул лишнего и в рифму добавил: «Банбан на берегу наполовину», — так я и стал Банбаном.

Шэнь Шиси резко рассмеялся, так что его хрупкие плечи затряслись.

Одной рукой он прикрыл половину лица, а другую выставил перед Чэн Чжоуцэ ладонью вперед, делая успокаивающий жест.

— Прости-прости, я не со зла. — Он никак не мог остановиться. — Просто ничего поделать с собой не могу.

— Красивое прозвище.

Чэн Чжоуцэ отвернулся, уголки его губ чуть приподнялись, после чего он протянул руку и потер собственные слегка потеплевшие мочки ушей.

— Ладно, товарищ Банбан, а теперь мне пора идти.

Заметив, что собеседник, похоже, хочет сказать что-то еще, Шэнь Шиси подался вперед, высунувшись из окна машины почти до половины.

Свежий ночной ветер легко взъерошил его длинноватые черные пряди на лбу, развеяв остатки летней духоты, а в воздухе повеяло тонким ароматом фруктового вина.

Чэн Чжоуцэ сверху вниз смотрел на Шэнь Шиси.

Тот улыбался, и его выразительные персиковые глаза лукаво моргнули. Затем он приложил к губам длинный белый палец и тихонько прошептал:

— Тсс. Сохрани это в тайне.

Взгляд Чэн Чжоуцэ резко метнулся в сторону и упал на пустую площадку неподалеку. Он глубоко вздохнул, но не удержался, снова перевел взгляд на собеседника и глухим голосом произвел:

— Братишка, больше не пей в одиночку по ночам.

Шэнь Шиси усмехнулся, снова спрятался в салоне и тихонько протянул:

— О-у.

А затем изнутри донесся едва слышный голосок, полный легкого бунтарского духа:

— Не твое дело.

Чэн Чжоуцэ: «……»

Похоже, его и правда знатно развезло.

Шэнь Шиси легко похлопал водителя по спинке сиденья:

— Шеф, поехали.

Чэн Чжоуцэ сделал два шага назад и помахал ему рукой:

— Счастливого пути.

Шэнь Шиси с улыбкой откинулся на спинку сиденья, наблюдая через зеркало заднего вида, как высокая и стройная фигура, застывшая в свете неоновых огней, постепенно уменьшается и тает вдали.

Как только машина завернула за угол и скрылась из виду, Чэн Чжоуцэ повернулся и пошел прочь.

Он так и не сказал, что на самом деле его уже давно никто не называет Банбаном.

После смерти деда посторонние не знали этого прозвища, а те, кто знал, не смели произносить его вслух.

Близкие люди позже стали звать его А-Цэ, и с тех пор имя Банбан навсегда осталось погребенным в реке времени.

Вспомнив, как только что его назвали, Чэн Чжоуцэ внезапно опустил голову и тихо улыбнулся.

Шэнь Шиси вернулся домой уже за полночь.

Правда, вернулся он вовсе не в ту виллу, где жил Шэнь Сун, а в квартиру неподалеку от центра города.

Жить одному было куда удобнее, к тому же отсюда ближе добираться до работы.

Интерьер квартиры был выдержан в современном стиле с преобладанием холодных серых тонов. Шэнь Шиси сонный щелкнул выключателем.

Мягкий свет словно разогнал эту зябкую прохладу.

Коротко умывшись, он забрался в постель.

Вот только сон у него отроду был неважным — его вечно преследовали обрывочные, сумбурные сны.

То ему чудилось детство и прогулки на природе: нежная женщина лучезарно улыбалась, а высокий, статный мужчина одной рукой прижимал его к себе, а другой обнимал спутницу.

Это были его мать и отец.

Картинка сменилась: у кровати лежал пухленький, мягкий младенческий малец и пускал пузыри.

Маленький Шэнь Шиси лежал на краешке кровати и с любопытством разглядывал малыша, а мать рядом радостно улыбалась:

— Сяо Си, это Чжаочжао, твой младший брат.

Воспоминания неслись перед глазами калейдоскопом, сменяя друг друга с такой скоростью, что Шэнь Шиси едва успевал следить за ними, и от этого у него перехватывало дыхание.

А затем в больничную палату вошла его помощница Фэнни. В глазах девушки стояли слезы, она протянула ему стопку документов и дрожащим голосом произнесла:

— Ши Си-гэ, Чжаочжао...

http://bllate.org/book/41447/5285185

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь