Цзян Синянь просиял, снова хлопнув по месту рядом с собой, на этот раз чуть более поспешно.
Шэнь Юй подошел, присел на край кровати и сначала протянул руку, чтобы коснуться его лба:
— Всё еще немного горячий.
Цзян Синянь пропустил эти слова мимо ушей, сам протянул руку, ухватился за пояс шелкового халата Шэнь Юя и легко потянул на себя.
Шэнь Юй последовал за этим усилием и прилег. Едва он успел устроиться поудобнее, как Цзян Синянь тут же прильнул к нему, обвивая руками и ногами, и жадно занюхал воздух у него на шее.
— Феромоны… — поторопил Цзян Синянь, прижимаясь лбом к подбородку Шэнь Юя и слегка потираясь о него.
Горьковатые персики
В комнате на какое-то время остались лишь звуки дыхания двоих да переплетшиеся ароматы жасмина и спелых персиков.
Убедившись, что Цзян Синянь крепко заснул, Шэнь Юй убавил свет настенного светильника. Отодвинув краешек одеяла, он не слишком умело натянул на Цзян Синяня нижнее белье; в процессе Цзян Синянь бессознательно пару раз тихонько хмыкнул, но так и не проснулся.
Шэнь Юй поддержал концентрацию феромонов в комнате на относительно стабильном уровне, чтобы спящий человек чувствовал себя в безопасности, и только после этого переоделся в повседневную одежду и вышел.
Наскоро перекусив пару раз, он принялся за накопившиеся за три дня документы.
Линь Хуэй вышел и вскоре вернулся:
— Шеф, запрошенное вами соглашение.
Он положил два бумажных листа на край стола.
Шэнь Юй бросил короткое «угу», не отрывая взгляда от бумаг в руках.
— Что касается молодого господина Цзяна, я уже съездил по вашему приказу в военное училище и оформил ему отгулы. В тех местах, где он раньше подрабатывал, я тоже помог ему уволиться.
Шэнь Юй на мгновение прервал движения руки, делавшей пометки:
— В школе что-нибудь сказали?
— Ничего, — покачал головой Линь Хуэй. — Когда я оформлял отпуск, профессор Хуан даже обрадовался. Судя по его словам, молодой господин Цзян с самого начала учебного года не отдыхал почти ни единого дня.
Шэнь Юй поднял на него взгляд, побуждая продолжать.
— Профессор Хуан рассказал, что, поскольку молодой господин Цзян по вечерам подрабатывал, по утрам он являлся в академию исключительно рано. А в выходные и праздники, если не нужно было работать, он целыми днями пропадал либо в тренировочном зале, либо в библиотеке.
Шэнь Юй помолчал несколько секунд, легко постукивая пальцами по столешнице:
— Его личное дело подняли?
— Подняли, — кивнул Линь Хуэй. — Уже отправили на вашу личную зашифрованную почту.
— Хорошо, — отозвался Шэнь Юй и вновь перевел взгляд на документы в руках. — Можешь идти по своим делам.
Линь Хуэй развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь.
Быстро разобравшись с последними срочными бумагами из тех, что были под рукой, Шэнь Юй открыл почтовый ящик.
Кликнув по файлу, он первым делом увидел официальное фото на документы.
На снимке Цзян Синянь слабо улыбался, уголки его губ слегка приподнимались, выдавая присущую молодежи задорную дерзость.
Шэнь Юй вперил в снимок взгляд и чуть нахмурился.
Цзян Синянь на этой фотографии совсем не походил на того, с кем он общался последние несколько дней.
В чем же была разница?
Кончик пальца Шэнь Юя коснулся на изображении области глаз.
Все дело было в глазах.
Хотя глаза на фотографии были такими же красивыми и старательно улыбались, в них сквозила отчужденность и труднообъяснимая грусть.
Совсем не то что в последние дни, когда Цзян Синянь смотрел на него: в этих янтарных глазах читалась то влажная, доверчивая зависимость, то затуманенный, манящий призыв, и даже когда они наливались обиженными слезами, в них билась живая, прямая страсть.
Шэнь Юй прокрутил колесико мыши дальше.
Резюме Цзян Синяня оказалось впечатляющим и ослепительным. С момента поступления и по сей день он завоевал бесчисленное множество наград самого разного масштаба: за победы в конкурсах, успехи в учебе, боевое моделирование… Текст занимал целых три плотно исписанных листа.
Ниже, в графе членов семьи, значился пропуск, а в качестве экстренного контакта было указано название детского дома.
Сирота?
Однако все эти дни поведение Цзян Синяня, за исключением чрезмерной привязанности к нему, было сплошь лучезарным: он умел ластиться, капризничать и выглядел типичным Альфой из благополучной семьи с хорошим достатком, в котором совершенно не угадывался сирота.
Когда Линь Хуэй вошел, чтобы принести новые бумаги, Шэнь Юй спросил:
— Откуда брали досье?
— Прямо из архива военного училища.
Если архив военного училища, значит, ошибки быть не могло.
— Какая у него репутация в школе?
— Я спрашивал профессора Хуана. Он сказал, что профессиональные навыки молодого господина Цзяна выдающиеся, вот только характер несколько замкнутый, он не особо тянется к коллективу.
— Замкнутый?
— Ага. Профессор Хуан говорил, что он не любит разговаривать, не любит улыбаться и со всеми держится холодно и отстраненно.
— Ни в каких мероприятиях не участвует, на общие посиделки с сокурсниками не ходит, в общежитии не живет, сразу после занятий уходит домой, с однокурсниками почти не общается. — Линь Хуэй на секунду замолчал. — Правда, если кто-то просит о помощи — помогает всегда. Перед экзаменами многие обращаются к нему за подтяжкой хвостов, и он никому не отказывает.
Шэнь Юй ничего не ответил, его взгляд снова опустился на экран. По крупицам этой информации он мог примерно воссоздать повседневную жизнь Цзян Синяня: учеба, тренировки, подработка — замкнутый круг из трех точек.
Линь Хуэй продолжил доклад:
— Раньше он совмещал сразу три работы: официанта в отеле, ночную смену в круглосуточном магазине и репетиторство по выходным. Репетиторство заключалось в обучении детей боевым искусствам, там неплохая почасовая оплата, но от этой подработки он на прошлой неделе отказался.
— Почему отказался?
— Работодатель сказал, что он постоянно приходил на занятия с синяками и ссадинами, родители выразили недовольство. — Голос Линь Хуэя стал тише. — Я проверил: судя по всему, он участвовал в подпольных боях без правил.
Шэнь Юй поднял глаза:
— С каких пор?
— Это продолжается уже почти два года. Ходит туда два-три раза в неделю, победы и поражения делятся поровну, но коэффициенты ставок очень высокие.
Линь Хуэй достал телефон, нашел другой файл и протянул экран:
— Вот записи боев из подпольного клуба.
Шэнь Юй бегло пролистал документ: там фиксировались все выходы Цзян Синяня на арену с указанием исходов и денежных сумм.
Побед было много, и суммы на кону стояли немалые.
— Ему нужны деньги?
— Должно быть, да, — кивнул Линь Хуэй. — Остаток на его счете стабильно держался на уровне четырехзначных чисел, но каждый месяц он переводил фиксированную крупную сумму на счет детского дома в южной части города.
Шэнь Юй на мгновение замолчал, закрыл файл и вернул телефон Линь Хуэю:
— Детский дом проверяли?
— Проверили, — тут же откликнулся Линь Хуэй. — Директор подтвердил, что молодой господин Цзян вырос именно там.
После совершеннолетия он съехал. Условия в приюте плохие, а деньги, что он ежемесячно отсылает на родину, покрывают практически все базовые расходы воспитанников.
Взгляд Шэнь Юя вновь вернулся к той фотографии.
Разве у Альф в период повышенной восприимчивости может проявиться вторая личность? То, о чем рассказывал Линь Хуэй, и то, что он сам прочувствовал за эти дни, казалось двумя абсолютно разными людьми.
Он задумался, не позвонить ли ему Фэн И, предполагая, что его собственные феромоны могли так сильно повлиять на Цзян Синяня.
Линь Хуэй немного помедлил и добавил:
— Шеф, есть еще кое-что.
— Говори.
— Молодой господин Цзян продавал феромоны на черном рынке.
Зрачки Шэнь Юя сузились.
Феромоны Альфы S-класса — вещь невероятно редкая, на черном рынке за них просили бешеные деньги.
Не так давно Синлянь как раз накрыл точку по незаконной экстракции и сбыту феромонов и сейчас готовился затянуть петлю на организаторах.
Для извлечения феромонов требовалось специальным шприцем откачивать их напрямую из железы, и если не использовать анестезию в нужной дозировке, подобная боль сродни изощренной пытке.
— Сколько раз? — голос Шэнь Юя прозвучал тяжело.
— Удалось отыскать записи о четырех случаях, — Линь Хуэй вывел на экран новые данные. — Самый первый относится ко времени вскоре после его проявления — ему было четырнадцать, он учился в средней школе. В тот год была сильнейшая снежная буря.
Линь Хуэй не стал договаривать, но Шэнь Юй и сам все понял. Опустошившая всю страну катастрофическая буря надолго парализовала экономику, разрушив судьбы бесчисленных семей. В таких местах, как детские дома, обстановка тогда была еще тяжелее.
— А остальные три раза?
— Один раз — в старшей школе, чтобы собрать деньги на операцию другому ребенку из приюта, рожденному с пороком сердца. Второй раз — после получения уведомления о зачислении в военное училище, перед самым началом учебы, но куда делись те деньги, пока выяснить не удалось.
— И последний раз — год назад. Сумма была огромная, он полностью обновил во всем детском доме систему освещения и горячего водоснабжения, фактически капитально отремонтировал здание.
Шэнь Юй молчал, в груди тяжело давило.
Он смотрел на ту фотографию на экране, где усталый человек улыбался, а в голове помимо его воли всплывали манящие глаза Цзян Синяня из последних трех дней, то, как тот ластился и льнул к нему в объятия, и его сдавленные стоны, когда он причинял ему боль.
Настолько разительный контраст, словно перед ним стояли два совершенно разных человека.
— Свободен.
Линь Хуэй кивнул и, развернувшись, вышел, прикрыв дверь.
В кабинете воцарилась тишина. Шэнь Юй взял трубку и набрал номер Фэн И.
Жених и невеста
Цзян Синянь проспал невероятно крепко, не просыпаясь ни разу за все время, — с самого утра и до окончания рабочего дня Шэнь Юя.
Закончив с текущими делами, Шэнь Юй бросил взгляд на часы: время ухода домой уже давно прошло. Он поднялся, разминая затекшие плечи, подошел к двери комнаты отдыха и тихонько ее приоткрыл.
Внутри было темно, лишь слабый свет исходил от настенного светильника. Цзян Синянь все еще спал, почти не сменив позы; он утопал в постели, его дыхание было ровным и глубоким.
Шэнь Юй немного постоял на пороге, убедившись, что просыпаться тот не собирается, и вернулся к рабочему столу. Нажав внутреннюю кнопку селектора, он произнес:
— Линь Хуэй, занеси-ка еще часть документов, требующих срочного рассмотрения.
В таком состоянии, стоило Цзян Синяню проснуться, он тут же принялся бы требовать феромоны, так что лучше было воспользоваться моментом и переделать побольше дел.
Линь Хуэй вскоре появился в кабинете с кипой бумаг и бережно положил их на край стола:
— Шеф, заказать еду?
— Пока не нужно.
Шэнь Юй взял самый верхний документ и снова сел.
Не прошло и десяти минут, как в дверь кабинета постучали, и, не дожидаясь ответа Шэнь Юя, Цзян Чжунцин толкнул ее и решительно вошел внутрь.
— Послушай, неужели солнце сегодня взошло на западе?
Цзян Чжунцин в несколько шагов преодолел расстояние до стола, уперся в него обеими руками и, подавшись вперед, уставился на Шэнь Юя:
— Наш до мозга костей преданный делу, работающий круглый год без единого выходного главный командующий Шэнь соизволил взять трехдневный отпуск?
Шэнь Юй даже не поднял головы, кончик его ручки скользил по бумаге:
— Устал, решил отдохнуть.
— Всего лишь отдохнул? — Цзян Чжунцин выгнул бровь, явно не веря ни единому слову. — Тогда почему, едва вернувшись, ты первым делом вызвал Фэн И? Только не говори мне, что умудрился травмироваться во время отдыха.
Шэнь Юй пропустил шпильку мимо ушей и продолжил изучать отчет.
Цзян Чжунцин обошел стол сбоку, прислонившись бедром к его краю, и постучал согнутым пальцем по лакированной поверхности:
— Эй, не прикидывайся глухим. До меня тут дошли слухи, что сегодня, когда ты явился в Синлянь, на руках у тебя был человек.
http://bllate.org/book/41364/5271562
Готово: