Внутри Седьмого малого ада Яньло-ван нечаянно наступил на кармические узы коротких кишок, что привело к забавному недоразумению: Хэ Мао по воле рока перепали извращенные кишки сластолюбца. Именно в этом и крылась истинная причина того, почему в своей нынешней жизни Хэ Мао превратился в похитителя цветов. Так что запись в Книге жизни и смерти Судьи Цуя о том, что Хэ Мао «несчастливым образом переродился», разумеется, выглядела совершенно закономерной.
Яньло-ван тихонько спросил Судью Цуя:
— Ты уверен, что это та самая бессовестная вещь, которую я по неосторожности натворил в те годы?
Судья Цуй скривил губы и кивнул:
— Яньло-ван, знатно же вы подставили этого Хэ Мао.
Яньло-ван с досадой поскреб в носу:
— Твою мать, и как теперь быть?
Судья Цуй прыснул со смеху и поспешно шепнул Яньло-вану на ухо:
— Все равно никто не осмелится донести на это Владыке Подземного Мира, в худшем случае — возместим ему убыток новой парой кишок, и дело с концом!
Услышав идею Судьи Цуя, Яньло-ван невольно расцвел от радости. Его отношение тут же претерпело кардинальные изменения: он с ухмылкой подмигнул Хэ Мао и участливо осведомился:
— Ну… Хэ Мао, а ты в этой жизни уже вдоволь насладился?
Стоило ему произнести эти слова, как все духи во Дворце Цзюлунь синхронно замерли, превратившись в глиняные изваяния. Неужели в Яньло-вана вселился злой дух? Что это еще за представление? Он улыбался так сладко, будто пытался угодить самому Хэ Мао.
Хэ Мао счел вопрос Яньло-вана странным, невольно поднял голову и уставился прямо на него. Заметив, что при всей свирепости черт лица Яньло-вана в его улыбке таится немало доброжелательности, Хэ Мао стряхнул с себя изрядную долю страха и принялся усердно размышлять над скрытым смыслом слов Владыки.
Уж не разделяет ли Яньло-ван его тайные порочные страсти и не страдает ли сам по этой части? Хэ Мао не смел расспрашивать напрямую, поэтому ему оставалось лишь, отталкиваясь от слов Яньло-вана, выразить свои общие впечатления от прожитой жизни.
— Вроде бы неплохо, но…
Хэ Мао снова впал в свойственное ему заторможенное состояние, а потому потерял всякую способность различать, что следует говорить, а о чем лучше промолчать. Украдкой бросив взгляд на стоявшего сбоку Се И — высокого, стройного и холодного на вид, — он набрался храбрости и осмелился заявить:
— Хоть удача в делах сердечных мне и сопутствовала, но еще никогда не доводилось встречать столь утонченного и прекрасного мужа, как молодой господин Се…
Как только Хэ Мао произнес это, все чиновники-призраки дружно ахнули.
Кому он вздумал переходить дорогу? Этот Се Биань с первого взгляда казался человеком надменным и с дурным нравом, а этот сластолюбец и впрямь потерял страх смерти, раз посмел открыто зариться на его красоту. Хотя многие духи порой предавались подобным мыслям, они не смели заходить дальше тайных мечтаний.
Заметив, что духи-чиновники удивленно уставились на него, Се И, до того сохранявший отрешенный вид, наконец нахмурился и с неудовольствием отвернулся.
Фань Хао был недоволен еще сильнее, но как он мог потерять самообладание и сорваться на глазах у всех духов в главном зале? Подавив внутреннее раздражение, Фань Хао решил посмотреть, какое решение вынесет Яньло-ван.
Яньло-ван улыбнулся:
— Хэ Мао, какие у тебя еще остались незавершенные желания? Владыка может исполнить любое!
А? Изумленные взгляды чиновников-призраков соскочили с Се И и устремились на изменившегося до неузнаваемости Яньло-вана.
Что здесь происходит? Неужели Яньло-ван собирается пожаловать этого Призрачного Посланника в награду распутному духу?
А-а-а! Да как такое вообще возможно? Уж лучше отдать его кому-нибудь из них самих! Чиновники-призраки невольно принялись шептаться и переругиваться за спинами друг друга.
Фань Хао с неверием посмотрел на Яньло-вана, затем перевел свирепый взгляд на стоявшего на коленях посреди залов Хэ Мао, и в нем закипела ярость.
Если этот мелкий дух посмеет пожелать подобного, а великий владыка — дать согласие, он, даже если лишится своей призрачной жизни и падет в пучину бесконечных страданий, непременно устроит переполох во Дворце Цзюлунь, чтобы защитить доброе имя младшего брата.
— Великий ван, малютка… малютка хочет спросить молодого господина Се…
Сластолюбец Хэ Мао заикнулся пару раз, густо покраснел от застенчивости и умолк, так и не договорив.
Все духи-чиновники вылупили глаза в ожидании продолжения. Если их догадки подтвердятся, они тоже поднимут бунт и потребуют у Яньло-вана аналогичной милости.
Фань Хао исподтишка покрепче сжал в руке черно-золотой веер из кости, готовясь к отчаянной схватке не на жизнь, а на смерть.
Се И же по-прежнему сохранял холодное и отрешенное выражение лица, не произнося ни слова — казалось, происходящее вокруг напряжение его ни капли не волновало.
Хэ Мао не замечал накалившейся до предела атмосферы, заметив лишь виноватое выражение лица Яньло-вана, говорившее: «Ничего страшного, изъясняйся свободно». Набравшись храбрости, он продолжил:
— Малютка хочет спросить молодого господина Се, не может ли он взять малютку в слуги? Малютка готов прислуживать молодому господину Се: мыть ему ноги и выносить ночной горшок!
Твою мать! Кретин!
Чиновники-призраки дружно выругались про себя. Стоило столько времени томиться в волнении, чтобы в итоге услышать такой ответ? Тьфу ты, черт, какая мерзость! С таким поганым нравом он и впрямь годится разве что ноги мыть господину Се да ночной горшок за ним выносить!
Все оказалось ложной тревогой. Фань Хао разжал пальцы, сжимавшие черно-золотой веер, зато брови Се И сошлись еще круче.
Выслушав это уморительное желание Хэ Мао, Яньло-ван расхохотался, откинувшись назад. К счастью, этот сластолюбец Хэ Мао оказался не слишком жадным; если бы он посмел зариться на что-то большее, то, несмотря на прежний долг перед ним, Яньло-ван ни за что бы его не пощадил!
Владыка и сам не понимал, почему в последнее время ему так безумно везет. Сначала он ломал голову над тем, где раздобыть хорошие кишки для замены Хэ Мао, и хотел исполнить какое-нибудь его желание, чтобы избавиться от чувства вины, а теперь все разрешилось куда проще. Пусть пока побудет призрачным слугой Преисподней, а когда подвернется подходящая требуха, ему ее пересадят — разве не благое дело?
В итоге, благодаря усердным стараниям Яньло-вана и Судьи Цуя, всеобщему отчаянию Фань Хао и Се И и всего одной фразе Лошадиной Головы: «Да в конце концов, можно просто приставить его к делу и не обращать внимания!», был окончательно решен вопрос о превращении Хэ Мао в личного призрачного слугу Се И.
Однако как Фань Хао мог стерпеть, чтобы такой сластолюбец каждый день увивался вокруг его младшего брата? Едва переступив порог зала Яньло-вана, Фань Хао тут же потребовал от Хэ Мао соблюдения трех условий:
Первое — не сметь приближаться к Призрачному Посланнику Се!
Второе — не сметь прикасаться к Призрачному Посланнику Се!
Третье — не сметь досаждать Призрачному Посланнику Се!
Хэ Мао виновато почесал в затылке: не прикасаться можно, не трогать — тоже стерпится, а не приближаться — так и быть! Лишь бы каждый день видеть его перед глазами, хоть сладкие сны о нем смотреть.
Первое задание по улавливанию душ было завершено, и четверо посланников разошлись по своим жилищам. Хэ Мао отвели угол в дворике, где обитали рядовые призрачные стражи — каждый получил по заслугам, и обе стороны остались довольны.
Призрачный дом с зеленой черепицей и синими кирпичами больше не казался мрачным и пугающим. Теперь это можно было назвать домом: пусть убранство выглядело простоватым, но это не мешало зарождению в душе чувства долгожданного обретения родины.
Се И сидел на краю кровати, опустив полы одежды, и рассеянно поглаживал серебряный браслет на запястье. Цепь, Увязывающая Души, целиком оправдывала статус священного артефакта Царства Мертвых: казалось, она была способна угадывать помыслы хозяина и никогда не давала осечки, управляться с ней было даже привычнее, чем с тем острым мечом, что он носил в Мире Живых.
Глядя на то, как Се И погрузился в задумчивость, перебирая звенья Цепи, Увязывающей Души, Фань Хао взмахнул зажатым в руке черно-золотым веером и небрежно обмахнулся пару раз, разом продемонстрировав присущие ему изысканные манеры ученого мужа. К сожалению, ему было не до изящества: чувствуя, что Се И становится все более молчаливым, Фань Хао от скуки присел на соседнюю кровать и, продолжая поигрывать веером, принялся мысленно перебирать детали сегодняшнего похода за душами.
В этом первом задании, вызвавшем у них столько смеха и слез, Фань Хао проявил те же заботливость и терпение, что и при жизни в Мире Живых. Се И же оставался все тем же — проницательным и смышленым, не говоря уже о врожденном гордом и прямолинейном нраве.
Даже умерев и обратившись духами, эти двое словно бы просто лишились плотских оболочек и сменили обстановку, продолжая жить прежней жизнью. Никаких иных различий не наблюдалось.
Се И тем временем ушел в глубокие раздумья. Возвращение в Мир Живых в обличье призрака, пусть и по служебной надобности, оставляло совсем не те впечатления, что во времена, когда он смертным человеком беспечно хаживал по шумным улицам.
Теперь он — дух из Царства Мертвых, и даже если бы им довелось случайно столкнуться с Юань Е, тот уже не смог бы его разглядеть.
— А Преисподняя-то неплоха, здесь куда веселее, чем когда мы были смертными в Мире Живых. К счастью, знания, что вложил в нас учитель, не пропали даром, — невпопад бросил шутку Фань Хао.
Се И бросил на него короткий взгляд, но ничего не ответил.
Фань Хао приподнял бровь и с улыбкой произнес:
— Впрочем, если подумать, здесь есть свои плюсы и минусы?
Се И нахмурился, не понимая, с чего это Фань Хао сегодня стал таким болтливым, и безразлично бросил в ответ:
— Какие еще плюсы и минусы?
Фань Хао усмехнулся:
— Плюсы? Да хотя бы то, что каждый день общаешься с самыми разными духами и не успеваешь соскучиться. А что до минусов… — Фань Хао замолчал и постучал кончиком веера по подбородку, изображая глубокую задумчивость.
Заметив, что Фань Хао намеренно напускает туману, Се И легко вздохнул:
— У кого это старший брат снова набрался привычки недоговаривать?
Фань Хао прыснул со смеху и пояснил:
— Я просто боялся, что ты рассердишься. А минус в том, что я опасаюсь: с такой-то внешностью нашего Би Аня, если после каждого выезда за душами к нам будут подселять по такому слуге, то как наша скромная призрачная обитель сможет всех их вместить?
Услышав, что Фань Хао подшучивает над ним из-за того, что он взял Хэ Мао в слуги, Се И ничуть не рассердился и не вышел из себя. Сохраняя безмятежное спокойствие, он парировал:
— Если У Шэ так завидует, этот Хэ Мао может отправляться к тебе. Впредь сколько бы ни пожелал старший брат, Би Ань пришлет тебе ровно столько же.
— Кхе-кхе-кхе…
Фань Хао никак не ожидал от Се И такого ответа и поспешно пошел на попятную:
— Нет уж, изволь, У Шэ вполне хватит и одного Би Аня.
Взгляд Се И замер на озаренном улыбкой лице Фань Хао. Как же ему повезло, что старший брат последовал за ним даже за грань смерти, не оставляя и не предавая. Но чем сильнее Фань Хао выказывал свою привязанность, тем сильнее тревожился Се И, смертельно боясь задолжать ему еще больше — настолько, что он уже не знал, чем сможет за это расплатиться.
Заметив, что Се И задумался, Фань Хао вздохнул и произнес:
— Тот Юань Е уже столько времени пропал без вести, Би Аню давно пора бы о нем забыть.
— У Шэ… — нахмурившись, произнес Се И, — я больше не хочу вспоминать о нем!
Его неуместное утешение лишь вызвало у Се И раздражение. Фань Хао тяжело вздохнул и твердо сказал:
— Би Ань, все со временем пройдет. Что бы ни ждало нас впереди, я всегда буду рядом с тобой.
Се И кивнул и закрыл уставшие глаза.
Он было понадеялся урвать хоть немного времени на спокойный отдых, как вдруг из-за двери донесся чей-то голос:
— Позвольте спросить, вернулись ли уже уважаемый призрачный посланник Фань и уважаемый призрачный посланник Се?
Голос звучал незнакомо — судя по всему, это был новоприбывший дух, и оставалось лишь гадать, зачем он понадобился им в столь поздний час.
Фань Хао поднялся с места и толкнул дверь. На пороге, под карнизом крыши, стоял низкорослый малый с синеватым лицом. На нем была стандартная серо-черная одежда призрачных стражей Преисподней, а на груди красовался крупный иероглиф «Почта». Фань Хао мгновенно сообразил: перед ним стоял не кто иной, как почтовый чиновник Подземного Мира.
Низкорослый дух видел Фань Хао впервые, а потому не удержался и с любопытством оглядел его с ног до головы: на нем был черный как смоль атласный халат, иссиня-черные волосы рассыпались по плечам, лицо отличалось утонченной интеллигентностью, а фигура — статной мужественностью.
Несомненно, этот открывший ему дверь молодой человек и был легендарным призрачным посланником Фанем. На лице низкорослых дел мастера тут же расцвела почтительная и угодливая улыбка:
— Вы ведь посланник Фань из Пятого зала, верно? Малютка — призрачный почтальон Преисподней. Смертные в Мире Живых сожгли для вас кое-какие вещички, и я пришел известить двоих уважаемых посланников, чтобы вы изволили забрать их.
http://bllate.org/book/41328/5267226
Готово: