Система тоже верещала: — А-а-а, как здорово, всё так гладко, не спрашивай меня, о чём думали мои прошлые хозяева, когда целовались, им вообще было плевать на меня, я умею только сидеть в тёмной комнате.
— Разве ты не главный злодей? Почему ты ничего в этом не понимаешь? — бросил Юнь Чжун в ответ системе.
Стоило ему немного выпрямиться, как сидевший напротив Фан Суй повернул голову и поднялся, чтобы открыть дверь.
— Будьте добры, поторопите заказ.
Юнь Чжун опустился обратно на стул, думая про себя, что он просто идиот. Чуть не послушался систему и не попёр напролом — какой же глупый поступок.
Поскольку Фан Суй попросил поторопиться, еду из частного ресторана принесли гораздо раньше запланированного времени.
Однако неловкую атмосферу не удавалось скрыть никаким образом: казалось, они соревнуются в том, кто первый не выдержит.
Наспех покончив с едой, Юнь Чжун, толком не распробовав вкус блюд, нетерпеливо отложил палочки и захотел вернуться домой.
На этот раз инициативу первым проявил Фан Суй:
— Не пригласишь меня к себе посидеть?
По всем законам логики и приличия Юнь Чжун был обязан его пригласить, и он сам это прекрасно понимал. Его способность строить из себя крутого обычно работала лишь при условии, что он мог довести дело до конца.
Если бы Фан Суй, как и прежде, сопротивлялся всем его странным словам или держался уверенно и непринужденно, но при этом подозревал бы его в каких-то скрытых мотивировках, Юнь Чжун, пожалуй, смог бы и дальше сохранять невозмутимость.
Но Фан Суй почему-то переменился.
В конце концов, ничего страшного не произошло — он явился в этот мир именно ради этого. Даже если раньше он не умел подобного, придется научиться... он уже давно подготовился.
Юнь Чжун мысленно повторил это заклинание несколько раз, натянул на лицо прежнюю улыбку и произнес:
— Хорошо, хочешь поехать ко мне?
Оба выглядели натянуто до предела, но упрямо делали вид, что держат ситуацию под полным контролем.
Фан Суй припарковал машину на подземной парковке жилого комплекса и вместе с Юнь Чжуном поднялся на лифте наверх.
Пока Юнь Чжун отпирал дверь ключом, в коридоре было слышно, как за соседней стеной кто-то громко скандирует восторженные возгласы.
Обстановка в этом доме оставляла желать лучшего, а из-за ведущихся стримов здесь нередко шумели до полуночи.
Когда дверь закрылась и ключ занял свое место на крючке у входа, Юнь Чжун наклонился, чтобы достать ему пару тапочек, а сам, предварительно переобувшись, сразу прошел к дивану.
Фан Суй окинул взглядом скромную квартирку Юнь Чжуна: атмосфера обжитости в ней почти не ощущалась. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что личных вещей здесь удручающе мало — пожалуй, лишь горшок с зеленью на столе выглядел так, будто Юнь Чжун купил его сам.
Переобувшись, он тоже направился к дивану и сел.
Хозяин дома даже не подумал предложить ему стакан воды, и с другого ракурса это больше походило на откровенное нежелание принимать гостя.
Словно осознав, что ведет себя слишком очевидно, Юнь Чжун выпрямился, положил руки на колени и невольно принял ту самую властную позу, которую часто использовал в бытность главным злодеем.
— В последнее время занят? — поинтересовался Фан Суй.
— Есть немного, — ответил Юнь Чжун. — А ты?
Сказав это, Юнь Чжун сам нашел ситуацию забавной.
По дороге обратно он снова битый час всё обдумывал и решил: если уж совсем ничего не выйдет, ну и ладно, в конце концов, воспользуется моментом, пока они у него дома, и сначала как следует врежет Фан Сую.
Причину он уже придумал — например, что-то вроде избиение — признак любви, ругань — проявление нежности, такое нечто почти нескрываемое.
Но стоило ему оказаться здесь, как всякое желание притворяться пропало.
Он же пришел сюда просто наслаждаться жизнью, с какой стати себя мучить?
Фан Суй — человек неглупый, так почему бы не поговорить начистоту? Они по-прежнему могут сотрудничать, к тому же у него есть другие сильные стороны... даже если дело дойдет до вывода компаний на биржу, он ничего не боится.
Юнь Чжун покачал головой и тихо хмыкнул:
— Брось, Фан Суй, можешь не насиловать себя.
Фан Суй, отразив удар, нисколько не растерялся:
— Вот как? А мне кажется, это ты себя насилуешь.
И ведь не поспоришь. Юнь Чжун машинально взял со стола принесенный помощником сценарий и побежал глазами по строчкам, но ни единое слово не отложилось в голове:
— Тогда зачем ты согласился?
Раз уж обоим было очевидно, что у собеседника нет подобных чувств, к чему было давать согласие?
Все эти слабые проблески симпатии со стороны Фан Суя — не более чем происки воли мира. Когда задание завершится, все эти эмоции моментально переключатся на настоящего главного героя-послушника.
Для Юнь Чжуна это всего лишь миссия, а вот Фан Суя действительно жаль — у него даже права выбора нет, кого любить.
— Мне любопытно, — ответ Фан Суя совпал с тем, что Юнь Чжун предполагал, отчего выражение его лица стало еще более отрешенным.
Фан Суй продолжил, словно ничего не замечая:
— Мне любопытно, почему ты намеренно сближаешься со мной.
— Кажется, я уже отвечал на этот вопрос, — произнес Юнь Чжун. — У меня на тебя виды.
Юнь Чжун подбирался к Фан Сую вовсе не ради каких-то дополнительных бонусов; даже если бы тот остался без гроша в кармане и без единой опоры в жизни, Юнь Чжун сказал бы то же самое.
До тех пор, пока тот остается главным героем-завоевателем и целью нынешнего задания Юнь Чжуна.
— Есть еще кое-что, — добавил Фан Суй. И это касалось вовсе не странностей Юнь Чжуна, включая те разговоры, что напоминали слуховые галлюцинации. — Я хочу знать, не встречались ли мы раньше. Иногда мне кажется, что ты до боли мне знаком.
В это время на сайте автора:
Глава 13
Это ощущение знакомости возникало лишь изредка, когда совпадение каких-то образов заставляло оживать тлеющие на самом дне памяти обрывки силуэтов.
Впервые Фан Суй почувствовал нечто подобное, когда они с Юнь Чжуном сидели в машине и разговаривали плечом к плечу.
Во второй раз — когда Юнь Чжун сидел напротив него по другую сторону стола в переговорной.
Оба раза происходили в довольно официальной обстановке, во время обсуждения рабочих вопросов.
И тем не менее было очевидно, что до этого у Юнь Чжуна просто не было шансов с ним пересечься — их жизни никак не могли соприкоснуться.
Пальцы Юнь Чжуна, лежавшие на коленях, неестественно дрогнули, а в ушах Фан Суя одновременно прозвучали две фразы.
— Ну и банальный подкат.
— Система, соедини меня с моей прошлой системой, у меня к ней дело.
Фан Суй мысленно зафиксировал то, как Юнь Чжун назвал собеседника. Он окликнул его словом система, что совсем не походило на человеческое имя.
Глядя ему прямо в глаза, он произнес:
— Я не подкатывал.
Вслед за его словами раздался другой голос:
— В настоящее время выполняется задание, временно...
— Тогда я выхожу из системы, — Юнь Чжун не шевелил губами, но звук по-прежнему долетал до слуха Фан Суя. — Режим фальшивой гибели со стиранием аккаунта работает безотказно по сей день. Если вы меня не соедините, я буду выходить из каждого последующего задания сразу по входе в него.
На его лице не дрогнул ни один мускул, и никто со стороны не заподозрил бы в нем намерение устроить симуляцию собственной смерти.
Однако в этот момент в помещении не нашлось бы никого, кто рискнул бы не поверить Юнь Чжуну.
Фан Суй сжал руки в кулаки, подбирая нужные слова, и все же решил продолжить:
— То чувство знакомости возникало у меня в ситуациях, связанных с работой... Возможно, это просто плод моего воображения.
Первоначальный голос системы внезапно оборвался. Спустя мгновение раздался совершенно нечеловеческий электронный писк:
— Системная поддержка временно приостановлена, ожидайте подключения через один рабочий день.
Юнь Чжун тоже всматривался в глаза Фан Суя, отчаянно пытаясь разглядеть в них хоть след того самого знакомого человека.
Он знал, что не стоило поднимать такой шум из-за призрачного чувства дежавю, но что, если?..
— Разве что наш генеральный директор пересмотрел коротких дорам? Я ведь и сам снимался в роли властных боссов, — улыбнувшись, спросил Юнь Чжун.
Фан Суй покачал головой:
— Лучше зови меня по имени. Думаю, дело вовсе не в дорамах... Прости, что говорю об этом, но твои сериалы я на самом деле почти не смотрел.
Вполне естественно, что он не смог осилить просмотр. Юнь Чжун мысленно вздохнул и перевел взгляд на сценарий в своих руках.
Возможно, ему и не нужно ждать систему.
Даже дождавшись прежней системы, он не мог поручиться, что та не станет лгать ему по тем или иным причинам или же попросту окажется не в курсе.
Если обман помогает успешному выполнению работы — это полностью соответствует базовой логике программного кода системы.
У него оставались иные способы проверить всё самому, если это чувство знакомости можно усилить.
Прервав разговор, Юнь Чжун неожиданно спросил Фан Суя:
— Хочешь посмотреть, как я играю?
Фан Суй больше не слышал перепалок Юнь Чжуна с системой. Теперь он окончательно убедился, что тот, с кем Юнь Чжун вел беседы, явно не был человеком — эта система походила на какое-то иное, куда более диковинное творение.
Сейчас он тоже временно лишился своего козыря и наконец оказался с Юнь Чжуном в условиях, максимально приближенных к полному равенству.
— Конечно, — ответил Фан Суй.
Юнь Чжун уже не мог ждать. Он практически вскочил на ноги, бегло пролистал сценарий и раскрыл его на страницах с последними сценами.
По сюжету Му Цзинин был тяжело ранен главным героем Лю Ижу, когда тот отнял у него возлюбленную, из-за чего героиня долгое время считала его погибшим. Кто бы мог подумать, что демонический культиватор, давно затаивший злобу на главного героя, вселится в тело Му Цзинина сразу после ухода того самого главного героя, в результате чего Му Цзинин мгновенно падет во тьму.
В конце концов, все эти силы и способности принадлежали Му Цзинину лишь отчасти, да и сами его мысли после падения во зло, скорее всего, стали результатом вмешательства демона.
Но как бы то ни было, этот бывший смертный впоследствии превратился в главного злодея.
В прошлом у Юнь Чжуна уже был мир, где его состояние напоминало судьбу позднего Му Цзинина, с той лишь разницей, что Му Цзинина покалечил протагонист, тогда как Юнь Чжун в том мире просто занимал иную сторону в противостоянии с главным героем.
Герой олицетворял свет, а он — тьму.
Только играть он собирался вовсе не Му Цзинина.
Бросив взгляд на реплики, Юнь Чжун не стал выпускать сценарий из рук и уставился прямо на Фан Суя поверх журнального столика.
В этот момент на рекламном щите высотки за окном как раз сменилась картинка — алая упаковка косметического средства испустила багровый отсвет, который с позиции Фан Суя падал прямо на глаза Юнь Чжуна, отчего те казались налитыми кровью.
— Что есть путь демона? Что есть демон? — губы Юнь Чжуна едва заметно шевельнулись, а их оттенок казался настолько темным, будто с них вот-вот сорвутся капли крови.
Всего на секунду он превратился в другого человека — тяжело раненного демона, который при смерти упрямо противостоит всему миру.
Каждое слово чеканилось отдельно, превращаясь под его увідомленный взгляд в убийственные гвозди, от которых по коже бежали мурашки.
— Ты раз за разом обвиняешь меня в том, что я ступил на темную тропу, клеймишь меня ничтожеством, но задумывался ли ты, из-за кого я оказался здесь и кто погубил меня?
Фан Суй, пригвожденный к месту его взглядом, почувствовал, как в венах стынет кровь. Прекрасно понимая, что все это лишь заранее заученные реплики из сценария, он тем не менее ощутил беспричинную панику: у корня языка разлилась тошнотворная горечь, и ему отчаянно захотелось отвести глаза от взгляда Юнь Чжуна.
http://bllate.org/book/41323/5266908
Готово: