Однако у его уроков было одно преимущество: проверку домашних заданий Учитель Ци проводил в строгом порядке рассадки, так что каждый ученик был при деле и у всех была возможность получить комментарий к своей работе.
За те несколько дней, что Жун Цзянь болел, он по счастливой случайности пропустил свою очередь, и сегодня внимание учителя должно было переключиться на кого-то другого.
Задав тему для небольшого эссе, Жун Цзянь мельком взглянул наружу. Мин Е, как и ожидалось, уже ушел. Должно быть, пошел готовить чай и заодно писать за него это самое эссе.
При мысли об этом сердце Жун Цзяня ушло в пятки. Он не знал, как разрешить эту ситуацию. Он твердо вознамерился держаться от Мин Е подальше, поэтому подобные махинации с домашним заданием нужно было немедленно прекратить.
Четверть часа спустя Мин Е показался вдали, неся поднос с чаем. Видя, что тот вот-вот принесет и эссе, Жун Цзянь почувствовал, как в голове зазвенели тревожные колокольчики, и решительно скомандовал:
— Сы-Фу, помоги Бэньгун внести чай.
Сы-Фу — это тот самый маленький евнух, которого он вчера случайно выбрал, — сегодня тоже пришел с ним. Мальчишка, получив поручение, радостно подбежал и принялся разливать чай с другой стороны стола. Напиток был слишком горячим, и он обмахивался веером, остужая его, чтобы можно было пить.
Раньше Великая принцесса всегда сдавала работу первой. Но в этот раз Жун Цзянь понаблюдал за одноклассниками и, лишь когда половина из них отложила кисти, последовал общему примеру, притворяясь, что тоже закончил.
Что за эссе он мог написать? В этой жизни он ни за что бы не справился: он даже понятия не имел о правилах построения фраз, тональностях и ритмике, необходимых для такой работы.
Беда пришла во время проверки.
Учитель Ци собирался идти по порядку и попросил Девушку по фамилии Бай, сидевшую через два места от Жун Цзяня, сдать свою работу. Однако та неожиданно поднялась со своего места и произнесла:
— Ваше Высочество болела последние несколько дней и пропустила прошлую проверку. Это огромная потеря для Ниншичжай, ведь нам не удалось лицезреть работы Вашего Высочества. Я готова уступить свою очередь, прошу учителя оценить статью Вашего Высочества.
Каждое её слово звучало твердо и уверенно, а соседи даже поддержали её:
— И то верно.
Учитель Ци перевел взгляд на Жун Цзяня. Его худощавое лицо оставалось бесстрастным, он лишь спросил:
— Что скажет Ваше Высочество?
Небо, за что ты меня караешь! Неужели это и есть цена за попытку отдалиться от главного героя и пойти против сюжета? Возмездие настигло его слишком быстро.
Жун Цзянь широко раскрыл глаза, едва не лишившись чувств на месте. Конечно же, он хотел сказать, что это невозможно!
На том листе, где должно было быть прилежно переписанное эссе, красовалось лишь несколько строк: Осенний ветерок освежает, время золотого османтуса, крабы нынче жирные, урок — сплошная мука, я безграмотный невежда, скорее бы перемена, я (зачеркнуто) Бэньгун хочет есть.
А что, вполне аккуратно и даже ритмично.
Еще четверть часа назад этот, не к ночи будь помянут, невежда пребывал в счастливом неведении, не подозревая, что надвигается катастрофа. А что теперь? Неужели он должен сдать такой листок?
Как бы то ни было, лицо Жун Цзяня не позволяло ему так поступить. Даже если отступить на десять тысяч шагов назад: образ можно слегка подпортить, но не разрушить окончательно.
Жун Цзянь уже открыл рот, чтобы отказаться, как вдруг в критический момент Сы-Фу, остужавший чай в стороне, подал голос:
— Ваше Высочество только оправились от болезни и еще не восстановили силы. Раб слышал, что стихи и эссе требуют великого усердия и душевных сил, разве может Ваше Высочество сейчас так перетруждаться?
Словно гром среди ясного неба.
Жун Цзянь ухватился за эту соломинку, пытаясь спасти свое шаткое достоинство, и демонстративно кашлянул:
— Учитель, мне действительно до сих пор немного дурно.
Учитель Ци посмотрел на него, протяжно произнес О-о и, выдержав паузу, добавил:
— И то верно. Вашему Высочеству следует хорошенько отдохнуть.
Жун Цзянь наконец выдохнул. Его эссе не придется показывать на свет божий. В прошлой жизни, проучившись столько лет, он, может, и не был гением, но всегда добросовестно выполнял задания и учился на отлично. Но даже когда учителя проверяли тетрадки или вызывали к доске, он никогда не нервничал так сильно. Никогда бы не подумал, что быть безнадежным двоечником — это такое захватывающее дух приключение.
Так, изнывая, он дождался конца урока. Девушка по фамилии Бай пришла извиняться, выглядя совсем приунывшей: простите, мол, не стоило так поступать. Жун Цзянь не винил одноклассницу — она наверняка руководствовалась лишь искренним чувством справедливости или хотела расположить к себе Великую принцессу. В этом не было ничего плохого, просто она не знала, что произошла маленькая подмена, и теперь в теле Великой принцессы оказался другой человек.
В общем, Жун Цзянь быстро простил девушку и попросил её не брать в голову.
Когда остальные ученицы ушли, Жун Цзянь взял листы, которые сегодня исписал — якобы чтобы повторить изученное, а на деле, чтобы уничтожить улики. Такое ни в коем случае нельзя оставлять на виду.
Только когда в Ниншичжай совсем никого не осталось, он спустился по лестнице и увидел Мин Е, стоявшего у края дорожки, — по всей видимости, тот ждал его.
Сы-Фу ушел готовить обед, который обычно приносили из кухни Дворца Чанлэ, но маленький евнух старался проявлять инициативу, чтобы показать свою полезность.
До этого момента Жун Цзянь ломал голову, как же ему вести себя с Мин Е, если он решил идти против воли оригинала, не раскроют ли его? Но потом решил, что слишком много думает. В конце концов, главный герой еще не в основной сюжетной линии «Злого семени», нынешний временной отрезок — это максимум пролог. Даже если он слегка отступит от образа, главный герой вряд ли сможет что-то ему сделать.
Решил — значит действуй. Лучше пережить боль сейчас, чем потом. Рано или поздно с этим придется столкнуться.
Жун Цзянь поджал губы и окликнул Мин Е:
— Впредь не делай этого больше.
Мин Е был выше него ростом, он стоял перед Жун Цзянем и молчал.
Жун Цзянь на одном дыхании выпалил то, что придумал во второй половине урока, хотя врать у него выходило не очень складно:
— Бэньгун... Бэньгун на днях почитал мудрые книги и осознал, что прежде поступал неверно. Я глубоко раскаялся и решил вернуться на путь истинный.
Смысл был прост: он исправился, а другим — в особенности Мин Е — не стоит больше подталкивать его к совершению ошибок.
Мин Е, казалось, был озадачен, поэтому спросил:
— Ваше Высочество не посещали занятия только те несколько дней, что болели. Вы читали их в то время?
Жун Цзянь застыл:
— ...
http://bllate.org/book/41278/5261013
Готово: