Нин Цзю мгновенно почувствовал неладное. Широко раскрытыми глазами он посмотрел на полулежащего на кровати человека, и его зрачки резко сузились. Быть того не может! Неужели Янь Юньчжоу хочет погубить его таким банальным способом подставы? У него на спине зашевелились волоски.
На лице Янь Юньчжоу по-прежнему не отражалось никаких явных эмоций. Он повернул голову, дважды кашкнул и со стуком вернул пиалу с лекарством, стоявшую на грани того, чтобы расплескаться, прямо на поднос, который держал Нин Цзю. Его глуховатый голос прозвучал с холодным нажимом:
— Проверить.
Придворный лекарь тут же взял пиалу, понюхал содержимое и вдруг перевёл взгляд на курильницу с благовониями на столе, в его душе уже зародился ответ:
— Ван, в это лекарство добавлены семена дымчатой травы. Сами по себе они нейтральны к другим компонентам и не ядовиты, но дымчатая трава ни в коем случае не должна соединяться с корнем лотоса. При их встрече образуется сильнейший яд. Вы плохо спите, и в успокаивающих благовониях как раз содержится корень лотоса. Если принять лекарство, а после вдохнуть аромат этого благовония, боюсь...
Тот, кто подбросил яд, действительно приложил немало усилий, всё было обставлено настолько скрытно, что даже серебряные иголки ничего бы не выявили. Нин Цзю тоже остолбенел: в первый же день после знакомства он столкнулся с попыткой покушения на Янь Юньчжоу? Это... просто за гранью абсурда...
Янь Юньчжоу еще ничего не успел сказать, как Янь Хэвэнь немедленно приказал людям расследовать, через чьи руки прошло это лекарство, но Янь Юньчжоу остановил его:
— Не нужно. Это лишь легкая разминка перед основным блюдом.
Нин Цзю еще не успел до конца осознать смысл его слов, как все находившиеся в комнате люди пришли в боевую готовность:
— Защитить вана!
В тот самый момент, когда смолкли эти слова, в окно влетела стрела и вонзилась прямо перед Нин Цзю. От одного вида наконечника этой стрелы у Нин Цзю чуть волосы дыбом не встали.
Прошло всего мгновение, как двор, где находился Янь Юньчжоу, оказался наглухо защищен. Луна сияла в вышине, и бесчисленные горящие стрелы полетели на главный зал, где укрылся Янь Юньчжоу, напоминая неудержимый ливень падающих звезд.
Стоявшие за пределами двора стражники были облачены в черные доспехи, и в то же время со свистом взмыли в воздух тускло-золотые стрелы. Каждая из них перехватывала летящую с небес стрелу с факелом, не пропустив ни единой.
И хотя падавшие факелы не долетели до помещений, они неизбежно рухнули во двор, отчего тот мгновенно запылал со всех сторон. Пламя охкинуло и сливовую рощу, и отсветы огня заиграли на лепестках сливы, являя миру последнее сияние увядающей красоты.
— Пожар! Скорее, воды!
Отблески пламени за окном зловеще метались по оконным рамам, лицо Нин Цзю слегка побелело. Снаружи полыхал огонь, а звук разрезающих воздух острых стрел был отчетливо слышен.
Он инстинктивно взглянул на человека на кровати и увидел, что тот по-прежнему держит глаза закрытыми, а на его лице, казалось, не появилось никаких изменений по сравнению с прежней мертвенно-бледной белизной.
Ань Ци немедленно опустился на одно колено перед кроватью:
— Пламя свирепствует, прошу вана перебраться в Беседку Бибо и переждать опасность там.
Беседка Бибо соединялась с главным залом, и туда можно было пройти по крытой галерее прямо из глубины покоев, а поскольку к тому зданию подведены проточные воды, этого пожара можно было не опасаться.
Все находившиеся в комнате люди дружно опустились на одно колено:
— Прошу вана перебраться в Беседку Бибо и переждать опасность там.
Нин Цзю смотрел на море голов людей, заполнивших всю комнату, и размышлял, не стоит ли ему тоже опуститься на колени следом за ними. Пока он колебался, человек на постели наконец открыл глаза, и тяжелый взгляд упал на Ань Ци:
— Ты настолько не уверен в своих людях? Тебе непременно нужно, чтобы эту ван уходил в укрытие?
Говорил он тихо, едва ли не на выдохе, но каждое слово звучало твердо. Ань Ци до крови прикусил губу:
— Ван, огонь силен, вам ни в коем случае нельзя подвергаться опасности.
Пламя бушевало снаружи, взмывая до небес, и никто не мог предсказать, что случится дальше. И хотя находившиеся в его подчинении тайные стражники стоили каждый сотни воинов, нынешнее тело Янь Юньчжоу уже не вынесло бы никаких непредвиденных потрясений.
Янь Юньчжоу махнул рукой, собираясь с силами:
— Раз они прибегли к огню, значит, в Беседке Бибо наверняка уже кто-то поджидает. Идите, действуйте без сдерживания, в живых никого не оставлять.
Едва он договорил, как комнату разорвал приступ удушливого кашля. Тело, исхудавшее до одних лишь костей, мелко задрожало в такт кашлю, и силы еще больше оставили его. Нин Цзю постарался забиться в самый угол.
Как бы он ни пытался сохранять хладнокровие, на душе было неспокойно. Стоило какому-нибудь злому порыву ветра перемениться, как языки пламени мгновенно сожрут эту комнату дотла...
Янь Юньчжоу с трудом справился с кашлем, поднял глаза на Нин Цзю, который все сильнее жался в угол, и едва заметно приоткрыл губы:
— Молодой господин Нин испуган, подойдите сюда, присядьте.
Услышав это, Нин Цзю не колеблясь ни секунды, послушно подбежал и устроился на краю постели Янь Юньчжоу. Даже если действительно случится катастрофа, Янь Юньчжоу будут защищать толпой, так что держаться поближе к нему точно было не в убыток.
Глядя на то, как тот даже в сидячем положении выглядит встревоженным, Янь Юньчжоу чуть изогнул уголки губ:
— Молодой господин Нин полностью оправдывает свою славу.
Спина Нин Цзю мгновенно выпрямилась, и он в тот же миг уловил скрытый подтекст в словах Янь Юньчжоу. Ведь за ним тянулась дурная слава Одинокой Звезды Небесного Проклятия, обрекающей на гибель всех близких и друзей. И вот, едва они провели свадебный ритуал и вошли в резиденцию, не успев даже толком присесть, как Янь Юньчжоу то подвергался отравлению, то оказывался в кольце осады...
— Ван, это определенно дело чьих-то рук! Если вы действительно погибнете, я окажусь самым удобным для всех козлом отпущения.
Была ли эта печать Одинокой Звезды Небесного Проклятия правдой или нет, он не знал, но эта репутация сейчас играла ему на руку. Теперь он даже подозревал, что император и впрямь верил в то проклятие, сулившее ему рок.
То ли он должен был свести Янь Юньчжоу в могилу своими часами гибели, то ли ему уготовили роль живого щита. Чем больше он думал об этом, тем сильнее охватывал страх. Пусть он и не разбирался в текущих расстановках при дворе, этот указ о даровании брака говорил сам за себя: император жаждал скорейшей смерти Янь Юньчжоу.
Под предлогом свадьбы для отвода злых духов император заставил его, обладающего столь тяжелой судьбой, сочетаться браком с Янь Юньчжоу, а затем подослал людей убить Янь Юньчжоу. В тот момент Резиденция князя Янь рассыплется как карточный домик, а император установит единоличную власть и заглушит любые волнения. Люди вокруг станут винить во всем лишь его, Нин Цзю, который свел Янь Юньчжоу в могилу своей злосчастной судьбой. А если подчиненные Янь Юньчжоу останутся недовольны, император всегда сможет запросто казнить его, якобы добиваясь справедливости для павшего Янь Юньчжоу.
Опираясь на кушетку, Янь Юньчжоу наблюдал за тем, как лицо Нин Цзю становится все бледнее, а в уголках его глаз таился игривый огонек:
— Ань Юй, подай молодому господину Нину чаю, пусть успокоит нервы.
Расторопная служанка немедленно налила чаю и преподнесла его Нин Цзю. Снаружи бушевало пламя, а в помещение уже доносились звуки столкновения мечей и боевые кличи.
Очевидно, поджог был лишь частью плана, и за жизнью Янь Юньчжоу наверняка поджидала не одна волна убийц. В эту минуту снаружи лилась рекой кровь, в то время как люди внутри оставались поразительно безмятежны.
Меч Ань Ци даже не был обнажен — он неподвижно стоял у изголовья ложа Янь Юньчжоу. Во всей комнате не было ни паники, ни страха, и даже лицо подносившей чай служанки ни капли не изменилось в лице.
Нин Цзю принял чашку, внутренне чувствуя себя немного неловко: он ведь вел себя хуже какой-то девчонки, утратив всякое самообладание. Жизнь Янь Юньчжоу ценилась куда выше его собственной, раз тот даже не боялся, то чего бояться ему?
Стоило ему подумать об этом, как на душе сразу стало спокойнее. Он опустил голову и сделал глоток чая: во рту остался приятный аромат, это и впрямь был отменный чай.
Хотя огонь снаружи удалось взять под контроль, дым неизбежно просачивался внутрь. Обычным людям это казалось лишь легким першением в горле, но Янь Юньчжоу переносил это с трудом. Прижав платок к губам, он безостановочно кашлял, а все его тело мелко дрожало.
Находившимся рядом людям было нечем помочь. На этот раз Нин Цзю находился близко и отчетливо видел у него признаки дыхательной недостаточности. Так продолжаться не могло, и, взглянув на белый шелковый платок в руке Янь Юньчжоу, он тут же повернулся и отрывисто бросил:
— Есть ли у вас плотные шерстяные полотенца? Быстро, смочите тряпки водой и дайте вашему вану!
Увидев, что до сих пор никто так и не додумался принести Янь Юньчжоу влажное полотенце, Нин Цзю понял, насколько плачевны здешние познания в элементарных правилах противопожарной безопасности:
— Живей! У него повреждены легкие, ему нельзя вдыхать дым!
Ань Юй не смела больше мешкать ни секунды. Строго следуя его указаниям, она мигом отыскала плотную материю, обильно смочила её водой и прибежала к Нин Цзю. Тот слегка отжал ткань и развернулся к Янь Юньчжоу:
— Ван, приложите это к носу и рту, так станет легче.
В груди Янь Юньчжоу таились давние раны. Он поднял глаза на Нин Цзю и взял полотенце. Комнату уже заволокло едким дымом, и Нин Цзю больше не мог думать ни о чем другом: если бы Янь Юньчжоу действительно задохнулся от дыма, его собственная маленькая жизнь тоже подошла бы к концу.
— Есть ли еще лишние полотенца? Пусть каждый прижмет к носу и рту смоченную в воде ткань, тогда дым не проникнет в дыхательные пути! Есть ли в доме вода? Принесите таз сюда, быстрее!
Будучи хирургом и часто дежуря в отделениях неотложной помощи, Нин Цзю отдавал приказы четко и решительно. Видя, что приступы кашля и хрипов у вана действительно немного утихли, окружающие поверили его словам и принялись торопливо разыскивать ткани, а Ань Юй поднесла Нин Цзю целый таз с водой.
Нин Цзю перехватил таз, взобрался на подножку у изголовья кровати и принялся поливать длинные занавеси, свисавшие по бокам ложа. Ань Юй не ожидала от него такого поступка и поспешно шагнула вперед:
— Что ты делаешь? Так ведь вся постель намокнет!
Нин Цзю повернулся к ней, отвечая на предельно высокой скорости:
— Чем суше вокруг, тем сильнее дым и гарь носятся в воздухе. Вы-то это вынесете, а ваш ван — нет! Быстрее, носите воду, смочите занавеси и с другой стороны!
А затем задерните полог — большую часть сажи и гари он задержит. Отыщите еще отрезы ткани или одежды, намочите их и залепите окна, тогда дым не сможет проникнуть внутрь!
К счастью, древние любили спать на подобных широких кроватях, со всех сторон окруженных плотными пологами, и мокрая ткань должна была выдержать какое-то время. Пологи быстро увлажнили, но сам Нин Цзю из-за избытка слов и едкого дыма снова зашелся кашлем, а на глаза навернулись слезы. В этот момент он услышал заглушенный кашлем голос:
— Заходи внутрь.
Нин Цзю слегка приподнял полог и шагнул в полумрак постельного полога. Янь Юньчжоу прижимал руку к лицу, закрывая рот и нос, но даже в столь плачевном положении сохранял присущую ему от рождения царственную осанку, а в его глазах не было ни капли растерянности. Чего нельзя было сказать о самом Нин Цзю, у которого слезы текли ручьями по всему лицу.
http://bllate.org/book/41220/5250676
Готово: