Сказав это, он снова сам по себе рассмеялся.
Шан Миньшэнь переместился за его спину, одной рукой крепко придержал Дэнлуна за плечо и с размаху пнул того бету на два метра вперед.
— Какого чёрта — ты кто такой, ослеп, что ли, меня не видишь? — ругаясь, бета поднялся с земли и, повернувшись, тут же увидел Шан Миньшэня.
Он моментально сник:
— Ш-шан, полковник Шан.
— Отдай бутылку, что у тебя в руке. — Шан Миньшэнь помог Дэнлуну стоять ровно и шаг за шагом двинулся на бету. — Что у тебя в руке, чем ты напоил Чжун Чжэня?
— Нет, н-н-нет. — Бета замахал руками. — Не поил, это на него пролилось. Он скоро придет в себя, ничего страшного.
— Ничего страшного? Не тебе решать! К тому же ты, человек, отвечающий за внешние связи, — Шан Миньшэнь взглянул на его бейджик, — специально тащишься через несколько этажей в оранжерею, чтобы навредить своему коллеге, а тебе и не претит.
— Простите, я правда просто хотел с ним пошутить. — Бета продолжал оправдываться. — Мы проходили подготовку в одно время, а потом у меня развилась лучевая болезнь, поэтому меня перевели в административный отдел... Мы, мы же друзья.
Дэнлун, стоя на земле, несколько раз сплюнул:
— Друзья? Если вы друзья, ты каждый день изощряешься над ним изподтишка? Если друзья, то заставляешь его падать перед всеми, то подмешиваешь лекарство в воду?
— Я не подмешивал! Подмешивал не я, это один альфа из отдела мониторинга хотел с ним позабавиться!
— Ещё и лекарство подмешивали?! — Шан Миньшэня от злости закружилась голова, он подошел и снова пнул этого человека. — Какое лекарство?
— Индуктор. — Бета обхватил живот и покатился по земле, заливаясь слезами и соплями — Шан Миньшэнь вложил в этот удар восемь десятых своей силы.
— Индуктор?
Дэнлун пояснил:
— Индуктор — это препарат для контроля, который изначально предназначался для О и А с неразвитыми железами, поэтому у него есть и другое название — «ускоритель созревания».
Как следует из названия, это средство для возбуждения.
В армии это вещество относится к запрещенным, обладает тяжелейшими побочными эффектами, а при длительном применении еще и нарушает развитие нервной системы, вызывая галлюцинации.
— Сколько времени его пичкали? — На фоне сильнейшей ярости Шан Миньшэнь, напротив, обрел холоднокровность и начал соображать, какому именно обследованию следует подвергнуть Чжун Чжэня.
— Да недолго ведь, на второй раз уже обнаружилось, тех двоих даже прилюдно отчитали.
— Тогда Чжун Чжэнь...
— У него, кажется, и признаков течки не было, просто ему было безумно больно, он всего себя изцарапал до крови, на тыльной стороне ладоней и на щеках сплошные красные следы, прямо проступают. — Бета заискивающе произнес: — Если вы хотите свести с ними счёты, я могу помочь позвать их сюда.
— Не нужно. — Шан Миньшэнь подошел, наступил каблуком на пальцы того человека и, наклонившись, приблизился к его лицу: — Сегодняшнее еще не закончилось, я приду за тобой через пару дней. Постарайся пока никому не говорить о том, что было сегодня, чтобы они не разбежались со страху. И сам не увольняйся, сиди тихонько, жди и дрожи от страха каждый день, молясь, чтобы в назначенный день я тебя пощадил.
Шан Миньшэнь сорвал с него бейджик и постучал им по его лицу:
— Прежде чем издеваться над другими, надо было подумать, что такой день настанет. Злые плоды, что ты сам посеял, придется проглотить тебе самому, собственным ртом, кусочек за кусочком.
Тот человек от страха побелел как полотно и едва не лишился чувств.
Шан Миньшэнь наконец отступил и направился прочь:
— Бейджик я пока оставлю у себя, так мне будет удобнее тебя разыскивать. С сегодняшнего дня — никаких отпусков, не смей опаздывать или уходить раньше времени. Я приду — ты тут же явишься ко мне, иначе я выволоку тебя на полигон, найду какой-нибудь тиглый угол и стану тренироваться в стрельбе, используя тебя как мишень, уяснил?
— Угу... уяснил. — Бета, зажав живот, поднялся с земли, вытер кровь с уголка рта и кое-как побрел обратно.
Дэнлун злорадно увязался следом за ним, фальшиво и жутко выводя заунывные трели.
В оранжерее было тихо.
Огромные зеленые кашпо окрашивали пробивавшийся сквозь панорамные окна солнечный свет в разные оттенки зелени, однако порой упорные лучи все же прорывались сквозь листву, превращаясь в золотистую рябь на просторах зеленого океана.
С потолка свисали причудливо изогнутые лианы: на одних красовались россыпи звездчатых цветов, другие были усыпаны мелкими шипами. На длинном столе в самом центре стояли свежесрезанные цветы — разноцветные розы, источающие благоухание фиалки, увлажненные лилии и пионы, а также какая-то легкая пушистая трава, вокруг которой непрерывно порхали светящиеся организмы.
Этот мир был безмятежным, ароматным, полным жизни и надежд. Шан Миньшэнь подумал, что Чжун Чжэню здесь наверняка должно нравиться.
Хотя Чжун Чжэнь и говорил, что очень тоскует по родной планете.
— Чжун Чжэнь? — с опаской позвал Шан Миньшэнь и в тот же миг услышал за огромным кашпо с пальмой знакомый голос:
— Шан Миньшэнь, я здесь.
Позади кашпо на полу валялся серый рабочий комбинезон. Шан Миньшэнь заметил, что кожа вокруг запястий отливает багрянцем.
— Ты ранен? — встревоженно опустившись на корточки, Шан Миньшэнь начал шарить руками вокруг. — Где еще ранения? На лице, на теле — есть что-то?
— Встань сначала, я помогу тебе отыскать Чэнь Уцзюя.
— Все в порядке. — Чжун Чжэнь накрыл его руку своей невредимой ладонью, кожа оставалась все такой же холодной. — Я еще немного побуду здесь, и мне станет легче, сейчас уже намного лучше.
— К тому же у меня снижена чувствительность к боли, всё не так больно, как ты думаешь.
— И всё равно нельзя так! — у Шан Миньшэня от испуга покраснели глаза, и его снова затрясло от ярости. — Где твоя обувь? Я помогу тебе обуться, пойдем нанесем мазь.
Чжун Чжэнь со смешком утешил его:
— Мои туфли прожгло в двух местах, носить их пока нельзя, придется надеть те, в которых я пришел из дома. Я вечно ворчал, что та заказная обувь слишком тяжелая, но в этот раз она и правда помогла защитить меня от едкой жидкости, даже ноги не пострадали.
— Прости меня, Чжун Чжэнь... — Слёзы сами собой полились из глаз, Шан Миньшэнь испытывал жгучую жалость. — Мы пригласили тебя сюда, но не смогли защитить и заставили пережить столько обид. Прости меня, правда.
— Ничего страшного, всё хорошо, — Чжун Чжэнь похлопал его по спине. — Я и вправду в порядке, скоро совсем отойду.
http://bllate.org/book/41208/5247983
Готово:
