Готовый перевод Whispers of the Wind, Songs of Laughter / Песнь о ветре: Возвращение опального маршала: Глава 6

Чу Сяньфэн степенно уселся в уголке, немного подумал и произнес:

— Ваше Высочество добр лицом и приветлив с людьми, его крайне легко узнать.

А вот с Хэ Жуму всё было иначе: он словно сплошь состоял из острых крючьев. Сам же Чу Сяньфэн походил на рыбу в мутной воде — с самого рождения ему было суждено попадаться на эти крюки, стоило лишь приблизиться, как тут же терялся всякий покой.

Улыбка Хэ Жуюй стала еще шире:

— Какой у тебя сладкий язык, по моему мнению, тебя ждет поистине блестящее будущее.

Чу Сяньфэн с абсолютно серьезным видом ответил:

— Ваш покорный слуга говорит чистую правду, и в моих словах нет ни капли лести.

— Вот и отлично! — Хэ Жуюй с характерным звуком раскрыл складной веер, неторопливо обмахиваясь им, подался вперед и понизил голос до шепота: — Я намерен привлечь тебя на свою сторону, и лишь благодаря этому случаю говорю с тобой столь откровенно.

Чу Сяньфэн придвинулся ближе, обратившись в слух:

— Ван, прошу вас, продолжайте.

— Я с первого взгляда понял, что ты — человек не из простых, а дракон среди людей лишь ждет своего часа, когда грянут грозы и прольются дожди... — Хэ Жуюй на мгновение замолк. — Негоже... тебе негоже томиться на мелководье, а потому...

Как же там дальше шли слова? Такая мудреная фраза, почему бы его старшему братцу не переписать текст на бумагу, чтобы он мог просто зачитать по бумажке?

— А потому я, ван, готов помочь тебе преуспеть. Во-первых, я предоставлю тебе больше возможностей для выходов в свет и закалки на практике; во-вторых, отправлю учиться к прославленным мастерам; в-третьих, можешь смело идти вперед и вершить дела, а я, что бы ни случилось, всегда прикрою тебе спину.

Каждое слово сулило выгоду, и в душе Чу Сяньфэна зародились сомнения.

— Ван, осмелюсь спросить: чего именно вы хотите получить от меня взамен?

Хэ Жуюй мгновенно лишился слов.

Получить что?

Старший брат ему об этом ничего не говорил.

Они некоторое время молча смотрели друг на друга, после чего Хэ Жуюй с деланным видом вздохнул:

— Просто готовимся к будущему заранее. Рожденные в императорской семье всегда живут в страхе и трепете, а появление близнецов — и вовсе дурное знамение. Когда впереди грянут бури, настанет час, и для тебя найдется дело.

Видя, что Чу Сяньфэн долго молчит, Хэ Жуюй встревожился:

— Так ты согласен или нет?

— Ваш покорный слуга, разумеется, согласен, — Чу Сяньфэн поднялся и встал по стойке смирно. — Боюсь лишь, что мне нечем будет отплатить за добро и я лишь испорчу великое дело вана.

Выполнив поручение Хэ Жуму, Хэ Жуюй наконец облегченно выдохнул:

— О будущем подумаем потом.

Поводья время от времени взмахивали в воздухе, и запряженная лошадьми повозка, покачиваясь, выехала из города. Остановившись у задних ворот Цзинбэйского лагеря, Чу Сяньфэн воспользовался тем, что вокруг никого не было, и тайком вернулся в свою комнату.

Затворив дверь, он достал ту самую китайскую монетку с узелком из нитей, аккуратно положил перед собой и долго вглядывался в нее.

В этот год ему исполнялось двадцать, и наступившие спокойные дни заставили его изрядно потерять бдительность. Лишь после встречи с Цинь Сяо и слов Хэ Жуюй он вдруг резко очнулся: если и дальше бездействовать, то через четыре года его голова точно так же покатится с плеч.

Чу Сяньфэн убрал вещицу, приготовил кисть и бумагу, восстановил в памяти воспоминания о прошлой жизни и принялся аккуратно всё записывать.

На девятый год правления Чжаоцин за успешное подавление банд он был зачислен князем Ли Хэ Жуюем в число своих людей. Поскольку ему доводилось время от времени видеться с Хэ Жуму, следующие полгода прошли для него в беззаботных и вольных заботах.

На десятый год правления Чжаоцин, едва начался год, как борьба за престолонаследие стала давать первые ростки. Чиновники при дворе разделились на враждующие лагеря, и он сам, оказавшись зажатым между Хэ Жуюем и Хэ Жуму, метался из стороны в сторону, не зная, к какому берегу примкнуть.

К середине года вспыхнула война на Северных Границах, и он по приказу отправился нести службу в Город Байюй. Целых два года он совершал бесчисленные подвиги, после чего его перевели в Город Симинь, где даровали генеральский чин и титул маркиза, однако вестей о Хэ Жуму доходило лишь самую малость.

На двенадцатый год правления Чжаоцин император, невесть под воздействием каких наговоров Цинь Су, вздумал возвести на престол наследника — трехлетнего малыша.

Из-за всеобщего протеста при дворе это дело тянулось вплоть до начала тринадцатого года правления Чжаоцин. Находясь в Симине, он услышал, что Хэ Жуму из-за какого-то граната разгневал благоверную супругу Цинь Гуэйфэй. Охваченный тревогой, не дожидаясь императорского указа, тот с войском вернулся в столицу, угодил в заранее подготовленную ловушку, был обвинен в измене, и его голова слетела с плеч.

Все беды проистекали от Цинь Сяо.

На этот раз он обязан заблаговременно расчистить для Хэ Жуму все преграды.

Резиденция князя Цзинь.

— Что он сказал?

Хэ Жуюй услужливо налил Хэ Жуму чаю и произнес:

— Я посулил ему столько благ, конечно же, он согласился.

Хэ Жуму не выразил никаких эмоций. Он поднял чашку, поднес к губам и сдул поднимающийся от кипятка горячий пар.

Хэ Жуюй с причмокиванием отпил пару глотков, а затем снова вприпрыжку подбежал ближе:

— Брат, а знаешь, как он нас различает?

Хэ Жуму скосил на него взгляд.

Хэ Жуюй:

— Он сказал, что у меня доброе лицо и я приветлив с людьми. Ха-ха.

Хэ Жуму:

— […]

Чу Сяньфэн: Осмелюсь спросить, ван: чего именно вы хотите получить от меня взамен?

Хэ Жуюй (понизив голос до шепота): Я слышал, это...

Чу Сяньфэн: Что?

Хэ Жуюй: Задницу.

На следующий день, когда Янь Сюань ворвался в комнату Чу Сяньфэна, человек на кушетке спал самым крепким сном.

Разбудив Чу Сяньфэна, Янь Сюань обошел вокруг квадратного стола, принюхиваясь, и с хмурым видом спросил:

— Что ты здесь такого жжешь?

— Ничего особенного. — Чу Сяньфэн приподнялся на локте, сидя на постели, с затуманенным взором и совершенно одурманенным видом. — Который час?

— Скорпион прошел, вставай давай. — Янь Сюань подошел ближе и ухмыльнулся с издевкой: — Где это ты вчера допоздна шлялся и куролесил?

Посмотри только, до какого изможденного состояния он докатился.

Чу Сяньфэн со сна едва не смыкал глаза от усталости и медленно разлепил губы:

— Да прямо здесь, в лагере, просто выспаться толком не удалось.

Он почти не сомкнул глаз за всю ночь, до самого утра ломая голову над планом перед тем самым исписанным листком, однако с горечью осознавал: сейчас он всего лишь скромный младший офицер в Цзинбэйском лагере, и с его-то положением и статусом ему трудно даже просто повидать Цинь Сяо, какая уж тут месть?

Но если ждать два года, пока он сам не заслужит славу и чины, не окажется ли всё слишком поздно?

Янь Сюань отодвинул деревянный табурет, уселся и похлопал себя по полуполам халата:

— Ну тогда тебе лучше хорошенько отоспаться. Через несколько дней полнолуние седьмого принца, нам предстоит нести службу в городе.

Чу Сяньфэн изумился:

— Чье полнолуние?

Янь Сюань:

— Седьмого принца.

— Откуда взялся седьмой принц?

— […] — Янь Сюань выглядел еще более ошеломленным, чем Чу Сяньфэн. — Ты что, рехнулся? Еще месяц назад во дворец пришли радостные вести, месяц-то уже к концу подходит.

Только тут Чу Сяньфэн припомнил: летом девятого года правления Чжаоцин во дворце родился новый принц, седьмой по счету, который был младше стоявшего перед ним шестого принца ровно на пятнадцать лет.

Поздний ребенок императора заставил того еще сильнее полюбить Цинь Су, которую возвысили до ранга благоверной супруги Гуэйфэй, осыпая непрерывными милостями. Дальше стало только хуже: государь вознамерился сделать наследником трехлетнего малыша.

Впрочем, праздник по случаю полнолуния седьмого принца представлял собой отличную возможность.

— Янь Сюань, — Чу Сяньфэн ухватил Янь Сюаня за запястье и затряс руку вверх-вниз. — Боюсь, я не смогу заступить с тобой в караул.

Янь Сюань:

— Куда это ты собрался?

Чу Сяньфэн единым махом соскочил с кушетки, подхватил одежду и ловко облачился в нее:

— На праздник полнолуния седьмого принца. Я тоже пойду.

Янь Сюань откровенно рассмеялся:

— Ты тоже пойдешь? Разве такие сопляки, как мы с тобой, способны ступить на порог дворца?

Чу Сяньфэн лукаво подмигнул ему:

— Пойду попрошу вана, глядишь, он возьмет меня с собой.

С этими словами он подхватил деревянный таз и выскочил за дверь умываться, оставив Янь Сюаня с унылым видом провожать взглядом его спину:

— …Какого именно вана просить-то?

Спустя мгновение тот добавил с завистью:

— А что, стоит только попросить, и возьмет?

В выходной день Чу Сяньфэн поднялся ни свет ни заря и тщательно прихватил все сбережения, что копил целый год, намереваясь совершить крупные покупки.

Его цель была предельно ясна: оказавшись в городе, он прямиком направился на Западный рынок в Зал Юньюй, требуя аудиенции у старого мастера Ху Дулая.

Младший ученик ответил с виноватым выражением лица:

— Уважаемый господин, дело не в том, что наставник не желает вас принять, просто сегодня у нас именитый гость, и учитель занят его приемом.

— Пусть мастер пока занимается своими делами, я подожду, — Чу Сяньфэн заложил руки за спину, а его взгляд то и дело лениво скользил по рядам с нефритовыми изделиями на полках.

— Видите ли... мастер уже в преклонных годах, и нынче все дела в Зале Юньюй ведет наш старший ученик, может быть...

Чу Сяньфэн сложил руки в поклоне и почтительно согнулся:

— Мастер Ху славится непревзойденным искусством, я был наслышан о нем уже давно и сегодня пришел лишь с просьбой вырезать несложный узор.

Ученик собирался было что-то возразить, но случайно заметил висевшую на поясе Чу Сяньфэна монету с узелком. Его глаза лукаво блеснули, и он произнес:

— Уважаемый господин, прошу обождать немного, я схожу спрошу учителя.

Чу Сяньфэн с легкой улыбкой кивнул:

— Не спеши, не спеши.

Ученик опрометью бросился прочь, но вскоре выбежал обратно с короткими шагами и принялся отвешивать поклоны:

— Прошу прощения за нерасторопность, учитель велел проводить господина во внутренний двор.

Чу Сяньфэн вскинул правую руку:

— Веди.

В столице имелось немало лавок с нефритовыми вещицами — как хороших, так и отменных, но перед Залом Юньюй все они меркли. Мастеру Ху Дулаю уже перевалило за семьдесят, в прошлом он состоял придворным резчиком. Из-под его резца выходили шедевры: даже самый серый и невзрачный камень в его руках обретал неповторимую душу.

Следуя за учеником через передний зал и минуя дворик, Чу Сяньфэн чувствовал себя все более неуверенно.

Там, у самого навеса, прямо под открытым небом для разведения рыбы стоял нефритовый сосуд в полчеловека ростом. Если он сейчас попросит Ху Дулая вырезать две крошечные нефритовые пластинки размером с большой палец, то это будет выглядеть донельзя жалко.

— Господин, — остановился ученик и приоткрыл дверь на ширину ладони. — Прошу.

Чу Сяньфэн пощупал свой кошель с деньгами и выдавил улыбку:

— Хорошо, благодарю за труды.

Переступив порог, Чу Сяньфэн снова слегка оробел: у входа стоял пятистворчатый ширма-экран, на правой створке которого красовалась надпись: В Зале Юньюй нет ни одной заурядной вещицы, а на левой: Каждый взмах резца вершит Вселенную. Всё было вырезано из цельного нефрита с невероятной роскошью.

— Уважаемый гость разглядел что-нибудь примечательное?

Голос донесся из-за ширмы, и Чу Сяньфэн, обойдя ее слева, отвесил безупречный поклон:

— Младший по возрасту Чу Сяньфэн явился побеспокоить вас.

Ху Дулай слегка кивнул:

— Не побеспокоить. Раз двери лавки открыты, значит, мы ведем торговлю.

Чу Сяньфэн не преминул смутиться:

— Заказы бывают большими и малыми, и сегодня я пришел в Зал Юньюй с желанием попросить мастера вырезать две небольшие нефритовые пластинки. Не знаю, соизволите ли вы взяться за столь мелкую работу.

Опустив взгляд, он заметил, что стол перед Ху Дулаем целиком выточен из цельного куска нефрита, и мысленно подумал, что он пропал.

Его две крошечные нефритовые пластинки окажутся слишком мелкими даже в качестве подпорки под ножку этого стола.

Однако Ху Дулай вовсе не проявил презрения и даже поманил Чу Сяньфэна к себе:

— Есть ли у тебя образец? Достань-ка, дай старику взглянуть.

Чу Сяньфэн подошел, занял место за столом и извлек из рукава лист бумаги с наброском от руки:

— Прошу вас взглянуть, мастер.

Взглянув на рисунок, Ху Дулай прищурился: две квадратные нефритовые пластинки, на одной вырезан цветок, на другой — иероглиф, выполненные симметрично с левой и правой стороны.

На левой пластинке красовалось изображение летучей мыши и высечен иероглиф «Нефрит», а на правой — образ богини Гуаньинь и иероглиф «Му».

— Хм-м... — Ху Дулай прищурил глаза. — И что же это значит, молодой господин?

— Разве уважаемый мастер не догадался сам? — с улыбкой пояснил Чу Сяньфэн. — Эти нефритовые пластинки предназначены для преподнесения князю Цзиню и князю Ли. Раз уж делаешь подарки людям столь высокого положения, разумеется, не осмелишься заказывать их в первой попавшейся лавке.

http://bllate.org/book/41167/5240966

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь