Готовый перевод The Timid Husband's Fortune / Трусливый супруг: Десять мер риса за жизнь: Глава 8

Но они были вовсе не близко знакомы, и Чэнь Ван не мог толком объяснить, чем именно этот парень отличался от остальных. Понимая, что между мужчиной и женщиной — а здесь, скорее, между посторонними людьми — должна соблюдаться дистанция и задерживаться дольше не стоит, он кивнул:

— Спасибо.

— Не за что.

На этом разговор подошел к концу, и следовало бы распрощаться, но мать Юня спасла их семью. За такую великую милость отблагодарить было нечем, и Юнь Сяомо, немного подумав, выдавил из себя лишь слова участия:

— Твое лицо ужасно бледное, ты случаем не заболел?

Не говоря уже о том, что они виделись впервые в жизни — даже прежний хозяин тела едва ли пару раз сталкивался с ним лицом к лицу, — так что Чэнь Вана немало удивило подобное проявление заботы.

Но если уж говорить о скверном внешнем виде, то, пожалуй, сидевший перед ним человек выглядел еще более жалко и походил на живого мертвеца.

— Ничего страшного, старая болячка.

Похоже, хотя он и не был парализован, здоровье его действительно пошатнулось.

Во взгляде Юнь Сяомо что-то изменилось — в его глазах читалось сложное чувство: было непонятно, кому из них двоих приходится хуже.

Чэнь Ван мысленно усмехнулся.

Кого это он тут жалеет?

В памяти прежнего владельца тела о Юнь Сяомо сохранилось совсем немного: Чэнь Ван знал лишь, что этому парню едва исполнилось семнадцать-восемнадцать лет, его то и дело колотили, и в целом он был крайне несчастным ребенком.

Тяжелая работа днем и побои по вечерам — во всей деревне Цинси вряд ли нашлся бы кто-то занятее его.

При жизни прежний хозяин тела не раз беседовал с Хэ Юлянь, и они сходились на том, что отец и сын из семьи Юнь творят поистине ужасные вещи.

Однако теперь в этом теле находился Чэнь Ван, прибывший из эпохи конца света, а потому его запас сострадания был крайне ограничен.

Всего-то побои — по сравнению с детьми апокалипсиса, потерявшими жизни, Юнь Сяомо еще можно было назвать везунчиком.

Он кашлянул, собираясь уже выпроводить гостя, как вдруг из-за спины Юнь Сяомо повеяло ветерком, прямо в лицо Чэнь Вану. Твой покорный слуга как раз в этот момент делал вдох и так неудачно унюхал кислый, разиющий застарелым потом запах, что от этого амбре его чуть не вывернуло наизнанку. Лицо Чэнь Вана мгновенно переменилось и стало еще белее.

Юнь Сяомо все это время не сводил с него глаз. Заметив, как тот внезапно выпрямился, приняв вид человека, столкнувшегося с грозным врагом, и вспомнив о дуновении свежего ветерка, которое он только что послал в его сторону, парень жутко смутился:

— Я... я от меня воняет?

Чэнь Ван затаил дыхание.

Он смотрел на перепуганного парнишку.

Те тусклые кошачьи глаза умоляюще вглядывались в него, казалось, стоило Чэнь Вану хоть чуть-чуть кивнуть, и бедняга со стыда сквозь землю провалится.

То ли в нем проснулась совесть, то ли еще что, но Чэнь Ван шумно выдохнул и тихо произнес:

— Просто я сижу в неудачном месте.

Юнь Сяомо опешил. Помолчав немного, он опустил голову и молча отодвинулся на три шага в сторону.

Он вот так просто сместился вбок на пару шагов, а потом остановился и уселся прямо на землю.

Его одежда давно уже пропиталась грязью, засохшей и снова размокшей от пота.

В деревне Цинси все ходили в таком виде, поэтому Юнь Сяомо и позабыл, что сам он выглядит не намного чище котенка, перемазанного в печной саже.

Он сидел там, погруженный в собственные мысли.

В голову даже закралась совершенно нелепая мысль: «Этот человек слишком чистый».

И не только он — даже Хэ Юлянь всегда ходила чистенькой.

Только сейчас он вспомнил, что в тот день, стоя рядом с Хэ Юлянь, отчетливо уловил аромат мыльного дерева.

Просто тогда он не стал над этим задумываться.

Чэнь Ван, заметив, что тот молча уселся на землю, слегка растерялся, а затем увидел, как парень обхватил колени руками и уткнулся в них лицом, излучая вокруг себя сплошную безысходность.

Чэнь Ван мысленно застонал: «Неужели реветь вздумал?»

Ему сразу стало не по себе — вовсе не потому, что он хотел утешить Юнь Сяомо, а из страха, что вернется мать Чэня, решит, будто он обидел парня, и снова притащит его в дом, одарив какими-нибудь вещами.

Поэтому он поднялся с места, собираясь уйти, но все же замер:

— Я пойду внутрь, и ты тоже возвращайся.

Только тогда Юнь Сяомо поднял голову и, увидев, что собеседник уже встал, тоже карабкался на ноги:

— Хорошо.

Со зрением у Чэнь Вана было все в порядке: на исхудавшем до неузнаваемости лице он не заметил никаких следов слез и мысленно перевел дух. Бросив короткое «угу», он повернулся и направился в дом.

И лишь когда он скрылся за калиткой, Юнь Сяомо тронулся в путь.

Стоя во дворе, Чэнь Ван глядел ему вслед, и его вдруг озарила странная догадка: не испугался ли Юнь Сяомо, что он упадет в обморок?

Помотав головой, он отогнал от себя эти глупые мысли.

А ведь Юнь Сяомо и впрямь остался там из-за двух соображений.

Во-первых, дома его неизбежно ждала порция побоев, так что лучше было вернуться попозже.

А во-вторых, он действительно переживал, как бы Чэнь Ван не отключился.

Причина была проста: этот парень выглядел донельзя бледным.

Точь-в-точь как снег, который он видел зимой много лет назад.

Хэ Юлянь сделала ему добро, а самой ее дома не было. Опасаясь, что Чэнь Ван и правда потеряет сознание, а обнаружить его будет некому, Юнь Сяомо и решил подождать, пока та вернется.

Вот только сам Чэнь Ван вовсе не горел желанием общество этого парня.

Впрочем, виноват был и он сам: даже сейчас, когда на деревню Цинси обрушилась великая беда и каждый отчаянно боролся за выживание перед лицом смерти, нельзя было забывать о приличиях и стыде.

Юнь Сяомо глубоко вздохнул и твердым шагом направился вглубь деревни.

Ему предстояло вынести собственный приговор.

Вернувшись домой с пустыми руками, он неожиданно для себя — а ведь он был уверен, что сегодня всей семье из четырех человек придется голодать — почувствовал у порога запах дыма и стряпни.

Обычно подобное означало лишь одно: Юнь Лайфу и Юнь Фугуй раздобыли на стороне что-то съедобное.

Хотя он знал, что ему ничего не перепадет, на душе у него всё же отлегло.

Может статься, сегодня у Юнь Лайфу хорошее настроение, и он не станет его бить.

Юнь Сяомо поджал губы и направился к кухне.

У печи дежурил Юнь Фугуй, а Юнь Лайфу, вооружившись половником, помешивал что-то в котле.

Судя по запаху, это был суп из диких трав.

Этой весной в уезде Цинхэ прошло несколько мелких дождей, напоивших иссохшие лесные чащи, и жители окрестных деревень валом повалили туда в поисках воды и съедобных кореньев, питаясь этой скудной пищей и переживая весны.

Только вот те слабые дождички были капелькой в море для страдавшего от засухи уезда Цинхэ, и стоило стольким людям собраться в одном месте в поисках съестного, как всё вокруг быстро истощилось.

Добывать воду и зелень с каждым днем становилось всё труднее.

Юнь Сяомо замер на пороге, молчаливый, словно деревянный чурбан.

Услышав шаги, Юнь Лайфу обернулся и, увидев, что тот возвратился с пустыми руками, тут же разразился руганью:

— Ух, мать твою, принес же нечистый на свою голову!

Юнь Сяомо опустил голову и пропустил слова мимо ушей.

Поняв, что это вернулся он, Юнь Фугуй тоже бросил взгляд через плечо и фыркнул:

— Никчемная шваль, пусть сдохнет с голодухи.

Юнь Лайфу ничего не ответил.

Но Юнь Сяомо наконец вернул сердце на место: сегодня его бить не будут.

http://bllate.org/book/41155/5239067

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь