Шэнь Цзи едва заметно усмехнулся и, взмахнув рукой, острым лезвием меча в одно мгновение срезал жемчужные подвески с императорской короны Ваньянь Гуйнин.
Он перевел взгляд на Ван Циня и с презрением произнес:
— Думаешь, я не посмею?
Не успел Ван Цинь вымолвить и слова, как Ваньянь Гуйнин впала в ярость. Она не была той императрицей, что печется о добром имени; её волновало лишь удержание власти, а потому допустить подобного унижения она не могла.
— Шэнь Цзи, если ты не причинишь мне вреда, мы обо всем договоримся.
Среди придворных поднялся шум — с таким правителем страну ждет лишь гибель. Шэнь Цзи, будучи человеком прямым, сразу перешел к сути:
— Раз Ваше Величество не сдержали обещание и не передали нам наследника, придется расплачиваться Двенадцатью городами Сичжоу, как было условлено ранее. А за попытку обмануть меня — добавьте к этому Город Юн.
Город Юн располагался на границе страны Чу и Государства Чэнь, и его главная ценность заключалась в двух богатейших месторождениях полезных ископаемых. Годовой доход от них мог прокормить двухсоттысячную армию.
Ваньянь Гуйнин замялась. Она прекрасно понимала, что Город Юн куда важнее, чем упрямый Цзян Хуайсюй. К тому же, существование сокровищ, о которых он твердил, было под большим вопросом, а за три года, используя любые методы, она так и не смогла добиться от него правды — едва ли страна Чу преуспеет там, где она потерпела фиаско.
Взглянув на Ван Циня, она приказала:
— Довольно. Ступай, приведи Цзян Хуайсюя и передай его генералу Шэню.
Затем Ваньянь Гуйнин повернулась к Шэнь Цзи:
— Генерал Шэнь, то, что было прежде — лишь шутка. Я вовсе не собиралась отказывать вам в наследнике. Давайте вести переговоры в более дружелюбном тоне.
Ван Цинь не сдвинулся с места, пребывая в замешательстве: наследника у него больше не было. Шэнь Цзи, видя его молчание, решил «помочь»:
— Ваше Величество, вы ставите премьер-министра в неловкое положение. Наследник уже давно в моем лагере, что же вы требуете от него передать? Трусы в цветочек?
Императрица замерла. Она думала, что Шэнь Цзи просто шутит, но, взглянув на Ван Циня, увидела в глазах того старика подтверждение своим худшим опасениям. Её кулаки, спрятанные в широких рукавах императорского халата, сжались так, что костяшки побелели. Лишь теперь Ваньянь Гуйнин осознала, что с самого начала попала в ловушку Шэнь Цзи. Его целью было забрать всё — и земли, и Цзян Хуайсюя. До нее доходили слухи о том, что произошло в Базилике Слышащей Ветры, но Ван Цинь твердил, что Шэнь Цзи забрал лишь танцовщицу.
Она дрожала от ярости, но острое лезвие у горла не оставляло выбора — один неверный шаг, и она лишится жизни. Скрепя сердце, Ваньянь Гуйнин кивнула. Пока она жива, она еще сможет вернуть города, но если умрет сейчас — все годы упорной борьбы окажутся напрасными.
Спустя полчаса Шэнь Цзи выехал за ворота города, сжимая в руках подписанное соглашение о передаче земель. Он сиял от триумфа — всё прошло в точности так, как он планировал. Ван Цинь, почуяв недоброе, решил пойти ва-банк. Поднявшись на крепостную стену, он прокричал вслед уходящему генералу:
— Шэнь Цзи! Ты смел! А не боишься ли ты, что я напишу письмо Шэнь Инчуаню и расскажу, как ты жаждешь славы и замышляешь недоброе!
Шэнь Цзи лениво махнул рукой, и стотысячное войско, стоявшее у стен, мгновенно взяло его под защиту. Он сорвал с плеч окровавленный плащ и небрежно бросил его на землю. На поясе сверкнула нефритовая пластина с изображением дракона — символ высшей власти. С насмешкой глядя на Ван Циня, он произнес:
— Зачем писать письма? Разве я, ваш регент, не стою прямо перед тобой? Позволь представиться заново: я — регент страны Чу, Шэнь Инчуань. Приятно познакомиться, покойник.
Глава седьмая: Далекая тоска
Ван Цинь едва не лишился чувств, а лицо его стало мертвенно-бледным. Наконец придя в себя, он с трудом выдавил:
— Чушь! Как Шэнь Цзи и Шэнь Инчуань могут быть одним человеком!
Один — всесильный регент, другой — отчаянный генерал, бросающийся в гущу сражений. Никто в здравом уме не мог соединить эти образы в один. Шэнь Инчуань не стал тратить слова на пустые пререкания и развернул коня. В этот момент Джа Дунси, следовавший за ним, подмигнул Ван Циню:
— Старый пень, а настоящий Шэнь Цзи — это я!
С этими словами армия двинулась на юг. На крепостной стене Ваньянь Гуйнин натянула тетиву лука. Не дав Ван Циню ни единого шанса, она пронзила его грудь стрелой. Бросив лук слугам, она тихо произнесла, обращаясь к Ваньянь Чэну:
— Чэн-эр, отправь гонца на Северную Границу. Прикажи доставить Ваньянь Цзэ в Аньян живым и невредимым.
Ваньянь Чэн опешил:
— Но почему? Разве дядя не тот, кто погубил отца? Матушка, вы…
Императрица не стала объяснять свой поступок, лишь коротко бросила:
— Верных слуг найти легко, хороших полководцев — почти невозможно.
…Половина луны повисла в ночном небе, освещая путника, ушедшего в никуда. Шэнь Инчуань отдалился от лагеря. С ним была лишь чаша вина и бережно припрятанный портрет. Он понимал: этому рисунку не место в военном лагере, так же, как не было места здесь самому Наньгун Чэну.
Тот должен был оставаться чистым и светлым, как луна за облаками, вершить государственные дела, а не погибать в бесконечных войнах на чужбине. Шэнь нашел живописное озеро и сел под старым деревом. Дрожащими руками он развернул свиток. На картине был изображен молодой человек с благородным лицом в его любимом небесно-голубом халате, с нефритовой флейтой в руках.
Взглянув лишь на мгновение, он поспешно спрятал портрет обратно за пазуху. Он боялся, что трава, на которой он сидел, испачкает того, кто был дороже всех на свете. Холодное горькое вино жгло горло, и в памяти Шэнь Инчуаня всплывали картины сражений, пройденных плечом к плечу.
Когда-то он был верным слугой трона, мечтавшим лишь о победах, чтобы заслужить право просить руки своего возлюбленного — старшего молодого господина семьи Наньгун, первой красавца страны Чу, Наньгун Чэна. Тогда он был главнокомандующим, а Наньгун Чэн — военным советником, не отходившим от него ни на шаг. От первой встречи до глубокого понимания, от первой искры до нерушимой связи — эти воспоминания Шэнь Инчуань хранил как величайшее сокровище.
Однажды, из-за неосторожности и недооценки врага, Шэнь Инчуань попал в плен, и лишь ценой унизительных условий сдачи враги сохранили ему жизнь.
http://bllate.org/book/41138/5236612
Готово: