Линь Цзиньрань выскользнул из объятий Сье Минчжу и, поправляя растрепавшиеся волосы, непринуждённо бросил:
— Всё в порядке.
Лю Аньхуа, беззастенчиво усевшийся на качели, мерно раскачивался из стороны в сторону:
— А кто тебя спрашивает? Лучше подойди и качни меня.
— С какой стати? — хмыкнул Линь Цзиньрань.
Лю Аньхуа жеманно поправил прядь у виска и улыбнулся:
— Послушаешься, угодишь мне — а я тебе за это секрет открою.
«С такими, как он, надо держать ухо востро, — подумал Цзиньрань. — Чем больше обращаешь внимания, тем сильнее павлиний хвост распускает. Только игнор поможет».
— Не хочешь — не надо, не больно-то и хотелось.
Лю Аньхуа тут же переменился в лице:
— Эй! Ты разве не хотел узнать, куда делся Учитель Оуян?
— И куда же?
Лю Аньхуа с хитринкой поманил его пальцем.
Линь Цзиньрань ехидно ухмыльнулся: раскачать-то можно, как раз представился случай отплатить за недавнюю выходку.
— Ну, выкладывай!
«Силы совсем нет, что ли? Не ел ничего?»
— А то как же, — отозвался Линь Цзиньрань. — Семь дней и ночей росинки во рту не было.
Лю Аньхуа замер, мгновенно затормозил ногами и ошеломленно обернулся:
— Молодой господин Линь... Неужели у меня всё на лице написано?
— А?
— Что?
Оба застыли в полном замешательстве, и в воздухе повисла неловкая пауза. Чувствуя какую-то странность, Линь Цзиньрань чисто автоматически толкнул качели ещё раз.
«Вроде толковый парень был, а после болезни совсем сбрендил. Жаль...»
Рука Цзиньраня задрожала. В ужасе отхлынув назад, он отступил на несколько шагов, заикаясь:
— Ты... ты-ты-ты...
— Чего «ты-ты»? — долетел издалека голос Лю Аньхуа. — Вот сейчас отличный размах! Учитель Оуян отправился в область Фуюй. Говорят, Лекарь-бессмертный Красных Облаков созвал врачевателей со всех Поднебесных земель, чтобы устроить состязание и определить истинного владыку медицинского искусства. Линь Хуафэн, ты меня вообще слушаешь?!
— А? Что? — встрепенулся Цзиньрань. — В область Фуюй? Почему я ничего об этом не слышал?
— Так тебе приглашения и не присылали!
— Это ещё почему?
Лю Аньхуа склонил голову набок:
— А потому что для Чисяоцзы все твои методы — сплошная ересь и темное чернокнижничество. Не дорос ты, мол, до высокого собрания!
Линь Цзиньрань потерял дар речи.
Чего-о-о?!
— Вот уж поистине костные старые сухари, не видят дальше своего носа! — с нескрываемым возмущением запричитал Лю Аньхуа. — Собаки, привыкли смотреть на людей снизу вверх, а твоего таланта не оценили! Молодой господин Линь, надо же за честь постоять, неужели ты спустишь им это с рук?
От таких речей Линь Цзиньрань даже удивился:
— Сяо Хуа, с чего это ты за меня горой встал?
Лю Аньхуа смущённо похлопал ресницами, достал из рукава небольшое зеркальце и принялся любоваться своим неотразимым ликом:
— Ну... раньше-то я не знал, насколько ты умел, верил всяким глупым сплетням! А на днях попробовал ту омолаживающую пилюлю, что ты дал наставнику. Эффект просто невероятный! Посмотри на мою кожу: белая, с нежным румянцем, шелковистая — хоть картины с меня пиши!
Он игриво прикрылся платочком:
— Это во-первых. А во-вторых... я просто терпеть не могу скуку и ужасно люблю хорошую драку!
— Ну-ну, — ухмыльнулся Цзиньрань.
Переведя взгляд на Сье Минчжу, Линь Цзиньрань помялся, а затем вытащил пузырёк с пилюлями для укрепления основы и защиты истоков и протянул ему:
— На. Для укрепления тела и сил.
Один протянул, другой молча принял.
«Ты ведь придёшь на Пир Великих Лекарей?»
«Я буду ждать тебя в области Фуюй».
Линь Цзиньрань совсем растерялся:
— Постой, ты...
В этот момент вернулся Линчжи и сообщил, что Глава Линь освободился. Выбросив лишние мысли из головы, Линь Цзиньрань поспешил к отцу.
***
В боковом павильоне круглосуточно курились благовония, успокаивающие дух и укрепляющие жизненные силы. Возле кресла Линь Фанняня возвышалась стопка книг высотой в человеческий рост. Все они напоминали «Канон Сердца Одинокого». Отец всегда твердил, что подобное чтиво усмиряет гордыню и привносит покой в душу, однако Цзиньрань относился к этому с глубоким скепсисом: от одного взгляда на эти талмуды его клонило в сон.
— Отец, — окликнул его Цзиньрань.
Линь Фаннянь поливал лотос в миниатюрном подносе. Растение было духовным, а потому пышно цвело даже в лютые зимние морозы. Госпожа Су Лянь обожала лотосы; говорили, этот росток она привезла из Школы Плывущего Инея ещё до замужества.
— Как раз вовремя, — Линь Фаннянь кивнул на стопку фолиантов. — Забери к себе в покои.
Цзиньрань кивнул для вида, а потом спросил:
— Я хотел кое-что узнать...
— Всё, что произошло прошлой ночью, должно остаться между нами, — перебил его Линь Фаннянь. Голос его звучал мягко, без бывалой строгости, скорее как у умудрённого опытом старца, предлагающего разумный уговор. — Ни одной живой душе, кроме меня и твоей матери, ни слова.
Стоило Цзиньраню почувствовать слабину, как его тут же понесло:
— Даже будущему спутнику на даосском пути? — с плутовской ухмылкой уточнил молодой господин.
Линь Фаннянь без колебаний замахнулся на него деревянным ковшом:
— Опять за своё, шалопай!
Цзиньрань ловко увернулся и усмехнулся:
— Наказ отца исполню от и до! Но... всё произошедшее так внезапно. Честно говоря, даже жутковато стало.
Линь Фаннянь хмыкнул:
— Ты, оказывается, и бояться умеешь?
Любопытство жгло Цзиньраня изнутри:
— И всё-таки, что именно вы в меня поместили?
— Не задавай лишних вопросов.
— Вы мне эту штуку силком всунули, а мне даже знать не положено? — возразил Цзиньрань. Он был готов даже на розги напроситься, лишь бы выведать правду.
— Скажу лишь одно, — вздохнул Линь Фаннянь. — То, что теперь находится внутри тебя, представляет неизмеримую ценность. Оно способно уберечь твою жизнь, но способно и навлечь смертельную опасность.
— И всё же вы доверили это мне, — Линь Цзиньрань тепло улыбнулся. — Раз отец решил так после долгих раздумий, я с честью приму эту ношу.
Рука Линь Фанняня с ковшом замерла. Взглянув на сына, он почувствовал, как к горлу подступает ком.
— Кажется, теперь я слышу то, что слышать не должен, — продолжал Цзиньрань. — Если честно, ощущения довольно жуткие.
Он воровато огляделся и, убедившись, что поблизости никого нет, подскочил к отцу и шепнул:
— Обитель Отраженного Зеркала тысячелетие сохраняет величие среди бессмертных кланов. Должно же у нас быть великое сокровище, на котором всё держится? Оно ведь теперь во мне, да?
Линь Фаннянь снова едва удержался от желания пригреть его ковшом.
— Раньше я в толк не мог взять, зачем вы заставляли меня заучивать «Канон Сердца Одинокого», а за малейшую ошибку драли розгами, и даже матушка за меня не заступалась, — усмехнулся Цзиньрань. — Теперь-то всё прояснилось! Вы возлагали на меня огромные надежды и с самого детства закаляли мой даосский дух с помощью Канона! Отец, ваша забота так глубока... Я прямо...
Глаза Линь Фанняня увлажнились. Если бы не предостережение мастера да не несносный нрав мальчишки, разве стал бы он держать его в ежовых рукавицах, наказывая за каждую оплошность? Цзиньраню ведь исполнилось всего пятнадцать. За его показным дерзким высокомерием и шалостями скрывался чистый, разумный ум. Он всё прекрасно понимал.
— Я просто чертовски хорош! — хохотнул Цзиньрань. — Не зря я ваш сын!
Линь Фаннянь застыл с открытым ртом.
— Вы ведь гордитесь мной и восхищаетесь, а сами напускаете на себя строгий вид и вечно сбиваете спесь. И не лень вам? В чём радость-то?
Гнев Линь Фанняня вспыхнул мгновенно:
— Гордыня до добра не доведёт, лишь смирение приносит благословение! С твоей спесью и безудержным нравом ты рано или поздно накличешь беду! Запомни: всегда найдётся тот, кто сильнее тебя. В тринадцати областях Поднебесной несть числа великим мастерам, неужто ты возомнил себя пупом земли?! Скромный и учтивый обретет соратников, а высокомерный гордец останется в одиночестве! Ты...
— Наставления отца глубоко запали мне в душу! Пойду к себе, а вы продолжайте поливать цветы! — выпалил Линь Цзиньрань и с такой скоростью дал дёру, что только пятки засверкали.
— Перепишешь «Беседы и суждения» триста раз! — загремел ему вслед отец.
***
Следующие полмесяца Линь Цзиньрань безвылазно сидел в своих покоях за переписыванием трактатов, лишь изредка наведываясь к отцу, чтобы подкорректировать рецепт целебных снадобий или поставить золотые иглы.
Что же касается подслушивания чужих мыслей — сперва это пугало до чертиков, но вскоре страх уступил место живому азарту. В качестве подопытного он выбрал Линчжи. Цзиньрань так пристально рассматривал слугу, что у того мурашки по коже бегали, однако мыслей мальчика слышно не было.
Цзиньрань сопоставил факты и осенённый догадкой всё понял. Способность срабатывала лишь при телесном контакте.
И тут молодого господина было уже не остановить: он то потреплет Линчжи за щёку, то погладит по макушке. Чужие секреты и смешные мыслишки хлынули потоком, заставляя Цзиньраня хохотать до упаду.
Но радость оказалась недолгой — переусердствовав, он провалился в беспамятство и проспал трое суток. А едва очнувшись, тут же получил жестокий нагоняй от разъярённого отца.
Подслушивание чужих мыслей пожирало колоссальное количество духовных сил. В пятнадцать лет удерживать древнее сокровище само по себе было подвигом, а уж разбазаривать жизненную энергию на подобные глупости и вовсе было смертельно опасно.
Теперь Цзиньрань притих. Он и помыслить не мог, что несет в себе столь невероятную реликвию. Отец молчал как истукан, зато у матушки выведать правду оказалось гораздо проще. После долгих ласк и уговоров Госпожа Су Лянь не выдержала и раскрыла сыну имя древней артефактной сущности — Небесный Слух.
Сокровище, дошедшее со времён древности — куда более редкое, чем любое духовное оружие. Линь Цзиньрань не знал его истинной формы и даже представить не мог, как оно выглядит.
Зато теперь ему стало предельно ясно, почему Терем Теней считает Обитель Отраженного Зеркала своим главным заклятым врагом! Терем Теней взращивал шпионов для демонических заклинателей, а Небесный Слух читал чужие души. Стоило лазутчику лишь мимоходом коснуться хранителя — и все его тайны мгновенно выплывали наружу!
Вот только жаль, что применять эту силу пока приходилось с крайней осторожностью.
— Ты ведь совсем ещё юнец, — с сочувствием качала головой Су Лянь. — Твой отец сопрягал свой дух с Небесным Слухом долгие годы, но так и не подчинил его волю до конца. Что уж говорить о тебе? Поговаривают, если слиться с ним воедино, можно услышать помыслы каждого существа в Поднебесной. И не только смертных — даже разгадать глас самого Небесного Дао.
Линь Цзиньрань в ужасе вспомнил тот миг, когда артефакт проник в его тело — в голове стоял такой оглушительный гвалт, что череп чуть не раскололся. «Ну уж нет, увольте!»
— Поведай-ка матушке, где тебя носило в последнее время? — ласково попросила Су Лянь.
Цзиньрань выложил лишь то, что посчитал нужным, полностью утаив историю со зловещим проклятием — зачем попусту тревожить родительницу?
— На обратном пути у Южного моря я встретил шишу. Она даже подарила мне замочек долголетия.
Су Лянь на мгновение застыла, а затем, осознав смысл сказанного, с гневом расправила рукава:
— Ты про эту маленькую демоницу?! Хм! Один разговор о ней выводит меня из себя! Какая небывалая наглость: запретить соученикам приходить на твой праздник первого месяца! Сама не явилась, так ещё и другим заказала путь! Я ведь тоже ученица Школы Плывущего Инея, каково мне было сносить такое унижение?! А теперь, вишь ты, подарочки шлёт, замочки долголетия... Преднамеренное лицемерное святошество!
Су Лянь прищурилась, глядя на сына:
— Она хоть обо мне спрашивала?
Цзиньрань кивнул.
— Наверняка сплошной яд! — саркастически хмыкнула материнская гордость. — Намекала, небось, что я сохну и старею?
— Э-э... — Цзиньрань неопределённо пожал плечами.
Су Лянь только горько усмехнулась от такой догадки.
***
С наступлением ночи Линь Фаннянь отправился нежить кости в термальных источниках на заднем дворе, а Су Лянь осталась в саду перебирать струны циня. С каждым взмахом тонких пальцев из-под струн вырывался аккорд, сопровождаемый сердитым шёпотом: «Дрянная девчонка...»
Тем временем Линь Цзиньрань у себя в покоях колдовал над печью для снадобий. Пилюля Прекрасного Лика и Увядшей Кости мгновенно растворялась в воде — этот изъян требовал срочной доработки.
Вдруг за окном зашуршали крылья, и в комнату влетела изящная бумажная журавка. Решив, что весточка от Лю Аньхуа, Цзиньрань привычным жестом активировал заклинание. Из журавки раздался разъярённый голос:
— На связи Лекарь-бессмертный Цансун! Ах ты, паршивый щенок по фамилии Линь! Смел дурачить меня, выдумав какого-то «Лекаря Линя»?! Какой, к черту, учитель, какой ученик — это всё твои штучки, Линь Цзиньрань! Через три месяца состоится грандиозное событие: Чисяоцзы созывает знахарей со всего света в область Фуюй на «Пир Великих Лекарей», чтобы определить истинного владыку врачебного искусства! Линь Цзиньрань! Осмелишься ли ты принять этот вызов?!
http://bllate.org/book/41123/5410859
Готово: