Готовый переклад The Young Noble is Truly Peerless / Молодой господин воистину несравненен: Розділ 6

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Скрипнула дверь, и вместе с ночным прохладным ветерком в горницу ворвался легкий, тонкий девичий аромат.

Девушка в светло-желтом платье с запашным воротником ступала легко и стремительно. В её чистом, точно распустившийся лотос, облике не было и капли вульгарности; лучезарная улыбка придавала свежему лицу неизъяснимое очарование.

— Братец! Я только что навещала тетушку — она очнулась, да и чувствует себя куда лучше! Говорят, ученик молодого господина Линя из Обители Отраженного Зеркала...

Она осеклась, заприметив незнакомца, мгновенно смахнула с лица лишнюю пылкость и, чинно выпрямившись, сдержанно приклонила колени:

— В горнице гости?

Линь Цзиньрань подсознательно выпрямился:

— Я...

— Вы друг братца? — Девушка просияла. — Разумеется! Иначе с чего бы вам коротать здесь полночь? Я — Сье Сян. Могу ли узнать имя молодого господина?

«Вот ведь! — мысленно изумился Линь Цзиньрань. — Родная кровь, одна бабушка, а разница-то какова! Одно создание — кроткое, утонченное да учтивое, а второе... Лучше и не вспоминать!»

Ему безудержно захотелось выдать этой ледяной глыбе: «Ты на сестру-то свою глянь, а потом на себя!»

Вслух же он проговорил:

— Моя фамилия Линь. Я — Лекарь Линь.

Сье Сян всплеснула руками:

— Так вы и есть ученик господина Линя?

— Лишь поверхностно обучился ремеслу, ничего особенного.

— Все равно примите мою глубокую благодарность, — девушку захлестнула искренняя признательность. — Вы вернули тетушке жизнь!

— Не стоит благодарить меня, — поспешно отмахнулся Линь Цзиньрань. — Если кого и славить, так самого Линь Цзиньраня. И Пилюля Семи Увяданий и Оленьей Крови — его заслуга, и Гу Пожиратель Демонов — тоже.

— В будущие дни мы обязательно заглянем к вам с благодарственным визитом, — с улыбкой ответила Сье Сян.

Обменявшись с ней еще несколькими вежливыми фразами, Линь Цзиньрань кивнул на глиняный сосуд:

— Не подскажешь, чем он тут занят? Я спрашивал твоего братца, да тот молчит как истукан.

— Это Золотокрылые Духовные Бабочки, — пояснила Сье Сян. — Особое волшебство Небесного Челна Смутных Обителей. Их выманивают, когда нужно кого-то выследить.

Линь Цзиньрань мгновенно прозрел: стало быть, Сье Минчжу намерен с помощью бабочек отыскать негодяя, отравившего госпожу Сье?

— И сколько ждать? — с живым любопытством спросил он.

Из-под крышки кувшина уже явственно пробивалось золотистое сияние.

— Прямо сейчас, — улыбнулась девушка.

Сье Минчжу приподнял крышку. Семь или восемь сверкающих бабочек, трепеща крыльями, выпорхнули наружу и единым строем устремились прочь из покоев.

Сье Минчжу тут же отправился следом. Сье Сян поспешила за ним:

— Братец, я с тобой!

Линь Цзиньрань обожал суматоху. Злодей, осмелившийся поднять руку на знатную особу из Небесного Челна Смутных Обителей, явно был не из робкого десятка, так почему бы не поглазеть?

Они покинули пределы Небесного Челна Смутных Обителей на мечах. Бесконечные живописные просторы стремительно уносились назад.

Ночь растаяла, уступая место рассвету. На далеком небосклоне проступила нежная белизна. Изумрудные кручи, закованные у вершин в вечные снега, создавали неповторимый, величавый пейзаж — зрелище, доступное лишь в этих обителях.

Вглядываясь в заснеженные пики, Линь Цзиньрань невольно вспомнил старинную поэтическую строку: «Снега покрыли горы Цаншань, а светоч озарил южный край».

Сье Сян сказывала, что «Минчжу» означает вовсе не свечу, а чистый, озаряющий свет. Сье Минчжу появился на свет глубокой зимой, в тот самый миг, когда предрассветный снежный отблеск озарил южные небеса. Отсюда и пошло его имя.

— А второе имя братца — Жунъюй, — продолжала просвещать его девушка. — Оно взято из строки: «Чистый свет озаряет дух, ласковый бриз дарует свободу». Это значит — безмятежный и исполненный достоинства.

Сье Сян всю дорогу словно исполняла роль личного толкователя Сье Минчжу, не скупясь на подробности его жизни.

Для Линь Цзиньраня это было сродни подарку судьбы: он едва успевал подставлять ладони под падающие сведения!

— Он всегда такой ледяной? Со всеми держится так, будто вокруг пустое место? — выведывал он.

Сье Сян лишь мягко улыбнулась:

— Он от природы застенчив и холоден, правда не любит лишних разговоров.

Линь Цзиньрань задумчиво прищурился. Хотя девушка держалась естественно, он уловил в её тоне легкую фальшь. Годы врачебной практики приучили его внимательно присматриваться к людям: иные больные из стыдливости утаивали симптомы, и со временем Линь Цзиньрань научился с одного взгляда распознавать, где утаивают правду, а где откровенно лгут.

Впрочем, Сье Сян искренне радовалась:

— Братец привык держаться особняком, у него отродясь не было близких. Я и подумать не могла, что он сойдется с кем-то! Молодой господин Линь, поверьте мне: снаружи он ледяной, но сердце у него горячее.

Видя, как искренне она печется о брате, Линь Цзиньрань снисходительно усмехнулся:

— Лишь бы он не счел меня слишком болтливым.

Сестренка и впрямь отдавала все силы ради благополучия брата.

Пока они переговаривались, летящий впереди Сье Минчжу ни разу не обернулся. Ледяной — слов нет.

Спустя какое-то время Золотокрылые Духовные Бабочки замедлили бег и опустились на землю. Сье Минчжу достал небольшую стеклянную склянку размером с ладонь, и бабочки стайкой скользнули внутрь.

— Что стряслось? — поинтересовался Линь Цзиньрань.

Добровольный толкователь тут же пояснила:

— Бабочки устали. Им нужен отдых на полдня.

«Какая недолгая у них служба...» — вздохнул про себя Линь Цзиньрань.

Сье Минчжу, точно лишь сейчас вспомнив о существовании спутника, уставился на него в упор.

Линь Цзиньрань тут же принял чинный вид и выложил заранее припасенную тираду:

— Истребление демонов и нечисти — священный долг каждого из нас!

Сье Минчжу остался бесстрастен, а вот Сье Сян вполне прониклась:

— С помощью молодого господина Линя дело непременно пойдет ладно!

Линь Цзиньрань вновь бросил взгляд на четырнадцатилетнюю девушку: свежая, исполненная юного очарования, каждая её улыбка дышала пленяющим благоуханием.

Он невольно скользнул взором по её шее — кожа была гладкой, словно изысканный нефрит, без единого изъяна.

Использовала-таки его Ледяную Эссенцию Душ!

Лекарь Линь, чье снадобье мигом исцелило недуг, упивался собственным величием.

В трех ли впереди виднелся город. Спустившись на землю, троица отправилась туда пешком и вскоре отыскала постоялый двор.

Управляющий расплылся в заискивающей улыбке:

— Простите покорно, благородные господа, остались лишь две комнаты. Не обессудьте, придется кому-то из молодых господ потесниться.

Линь Цзиньраню было без разницы, а вот Сье Минчжу с первого взгляда казался изнеженным и избалованным барчуком — едва ли такой согласится делить покой с посторонним.

Линь Цзиньрань уже приготовился слушать его капризы, однако Сье Минчжу, не проронив ни слова, молча отсчитал монеты за ночлег.

— Тогда за обед плачу я! — тут же заявил Линь Цзиньрань. Не позволять же другому брать на себя все расходы!

Они уселись за стол. Стены были увешаны дощечками с названиями фирменных блюд. Линь Цзиньрань заказал цыпленка и рыбу, Сье Сян попросила похлебку, а Сье Минчжу указал на жареный тофу и попросил еще две тарелки зелени.

Сье Сян отдельно наказала слуге:

— Тофу и зелень приготовьте строго постными, чтобы ни капли жира или мясного бульона!

«Вегетарианец? — фыркнул про себя Линь Цзиньрань. — Чай, не монашествующий».

Когда принесли блюда, едва не падающий от голода Линь Цзиньрань первым делом цапнул куриную ножку и, уплетая ее за обе щеки, спросил у слуги:

— У вас тут всегда так людно?

— Да только эти пару дней! Аккурат к Пиру Ста Цветов Феи Пиона все съезжаются, оттого в Цинчэне и тьма народу.

— Что еще за Фея Пиона? — набив рот, поинтересовался Линь Цзиньрань.

— Да то ж настоящая живая богиня! Спасает обездоленных, исцеляет сирых да больных. Каждый год в благоприятный день устраивает Пир Ста Цветов, дабы порадоваться вместе с простым людом. А коль кому улыбнется удача — сама Фея Пиона одарит того духовным прозрением, и человек вознесется на небеса!

— А ты уверен, что она не простая шарлатанка? — без особого почтения усомнился Линь Цзиньрань.

— Да как у вас язык поворачивается такое молвить! — опешил и взвился слуга. — Фея Пиона своими чарами столько душ от смерти спасла! Два года назад, когда в Цинчэне сушь стояла, кабы не она со своими дождями, вымерли бы все! Нынешнее процветание Цинчэна — все под ее покровительством! Не смейте осквернять божество!

Звучало гладко, да только чутье подсказывало Линь Цзиньраню: здесь что-то нечисто.

— Стало быть, те, кого одарила прозрением эта фея, все до единого стали бессмертными?

— Вестимо!

— А сам-то ты видел?

— Озарение свыше и вознесение на небеса — дело священное да великое! Мы, смертные, грешным дыханием лишь оскверним божественное чудо, куда нам зреть такое!

Слуга с самобичеванием покрутил головой и, тяжко вздыхая, удалился.

Линь Цзиньрань швырнул куриную кость на поднос и принялся уплетать рис.

— Считаешь, тут кроется подвох? — спросила Сье Сян.

— А что думает наш Молодой глава? — перевел взгляд Линь Цзиньрань.

Сье Минчжу едва заметно приподнял веки, тут же опустил их и с невозмутимым видом зачерпнул зелени.

— Ну же, поболтаем! — не унимался Линь Цзиньрань. — Каковы твои мысли?

Сье Минчжу не удостоил его и взглядом.

— Молодой глава?

Сье Минчжу неспешно пригубил похлебку с тофу.

Линь Цзиньрань уперся рогом: во что бы то ни стало заставит этого ледяного истукана подать голос!

Он принялся нарочно выхватывать палочками те самые куски, к которым тянулся Сье Минчжу. Раз выхватил, два, три, четыре, пять...

Наконец взгляд Сье Минчжу блеснул ледяной яростью.

«Ага! — с радостным азартом встрепенулся Линь Цзиньрань. — Ну давай, давай!»

Сье Минчжу поднялся из-за стола, уголки губ тронула едва уловимая, исполненная холода усмешка, и он просто вышел прочь.

Линь Цзиньрань обомлел.

Помыслить только...

Довести человека до такого каления — и ни слова в ответ? Неужто... неужто?!

Он ошарашенно уставился на Сье Сян:

— Он что... немой?! Говорить не может?!

Сье Сян поперхнулась глотком супа:

— Кхм...

Линь Цзиньраню мгновенно стало не по себе.

Неужели он только что глумился над калекой?

«Может, пойти извиниться?»

Он попросил у слуги блюдо со свежими лакомствами и, держа поднос в руках, постучал в дверь.

Стоп, а ведь это и его комната тоже!

Осознав это, Линь Цзиньрань решительно толкнул створку.

Сье Минчжу восседал на ложе со скрещенными ногами, погрузившись в медитацию. Хотя он не разомкнул век, но наверняка знал, кто вошел.

Линь Цзиньрань поставил блюдо на низкий столик:

— Сладости к чаю.

Сье Минчжу даже не шелохнулся.

Линь Цзиньрань изо всех сил искал хоть какую-то слабость в своем сопернике, и вот, казалось бы — нашел.

Да только толку-то!

Он ведь намеревался соперничать с ним честно! Узнать, скажем, что Сье Минчжу плох в верховой езде и стрельбе из лука — и нагнать эти навыки; узнать, что тот не силен в музыке — и выучиться игре на цитре, флейте, пипе и эрху! Раздавить его превосходством по всем фронтам, довести собственное мастерство до идеала!

— Незнание не освобождает от вины, но я правда не ведал, что ты лишен дара речи, — Линь Цзиньрань взял кусочек лакомства и поднес к самым губам Сье Минчжу. — Откуси хоть разок, и я буду считать, что мы в мире, идет?

Сье Минчжу разомкнул веки. Взор его был чист и безразличен.

Посчитав до десяти, он поднял руку. С кончика его пальца сорвались золотистые искры, вычерчивая прямо в воздухе иероглифы:

«Сыт».

Ладно, пусть так.

Линь Цзиньрань отправил лакомство себе в рот.

Сье Минчжу не был глухим, а значит, и немота его не являлась врожденной.

Коли недуг не пришел из материнского чрева — ничто не устоит перед искусством Лекаря Линя!

«Надо будет вылечить этого молчуна, чего бы то ни стоило!»

http://bllate.org/book/41123/5401846

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу