Он с трудом приподнялся на ноющей руке, одеяло соскользнуло, обнажая ключицы и множество алых следов на груди.
Он торопливо запахнулся в однотонный стёганый халат с высоким воротником, пряча эти постыдные доказательства ночных событий.
— Евнух Ли лично пожаловал? — спросил Янь Нин, натягивая одежду.
— Точно так! — Шуньцзы подбежал услужить ему с обувью и затараторил без умолку: — Евнух Ли ещё спозаранку явился с людьми, притащил целый воз отличного кирпича. Только что во дворе распоряжался, велел мастерам шуметь потише, чтобы не потревожить покой Вашего Высочества. Глядишь, очаг уже почти выложили, даже дымоход наружу вывели!
Янь Нин подошёл к окну и приоткрыл створку.
И правда, тот самый горделивый управляющий Палаты внутренних дел Ли Чжун, согнувшись три в погибели, стоял у дверей флигеля. Держа в руках ручную грелку, он словно заправский надсмотрщик руководил работой каменщиков.
Рядом стояли две большие овощные корзины, полные сочной зимней зелени, крупный бьющийся хвостом травяной карп, а поверх всего лежал увесистый кусок отборной свиной грудинки с идеальными прожилками сала.
Глаза Янь Нина мгновенно засияли, и он невольно сглотнул слюну.
Его вчерашняя порция «побоев» в конце концов оказалась проучена не зря!
— Ваше Высочество, евнух Ли сказывал, что отныне каждое утро к нам станут присылать людей со свежайшим мясом и зеленью. Ранее ваш слуга помогал старшему повару на кухне, и хоть иного не умеет, но ту самую свинину в соевом соусе освоил в совершенстве. Как только печь просохнет, ваш слуга тут же потушит вам мяса! — Шуньцзы так обрадовался, что аж заломил руки.
— Ступай, ступай, иди следи за ними, — отмахнулся Янь Нин, сдерживая счастливую улыбку.
К полудню из дымохода флигеля наконец потянулся тонкий дымок.
Вскоре по вкусному дуновению соевого соуса и растопленного жира, просочившемуся в щель двери, всё нутро главной комнаты наполнилось ароматом.
Запах стоял невыносимо дразнящий, он мигом пробудил в животе Янь Нина зверский аппетит.
Шуньцзы вбежал с узелковым подносом и водрузил на стол блюдо с ярко-красной, блестящей свининой в соусе, рядом поставил миску тушёных овощей и плошку дымящегося белого риса.
— Ваше Высочество, отведайте!
Янь Нин нетерпеливо схватил палочки, подцепил кусочек жирного мяса с тонкими прожилками и отправил в рот.
Шкурка оказалась нежной и упругой, жир таял на языке, а постное мясо впитало густой соус и вовсе не казалось сухим.
Но главнее всего — это была свежеприготовленная, горячая еда! Больше не придётся давиться холодными объедками с плавающей на поверхности застывшей белой жирной плёнкой!
— Вкусно! — уголки глаз Янь Нина изогнулись двумя красивыми полумесяцами. Он с жадностью уплетал ложку за ложкой рис, едва не лучась от счастья.
В тот самый момент, когда он ел с перемазанным ртом и полностью потерял всякое подобие приличий, плотно закрытая дверь вдруг тихонько скрипнула.
Янь Нин подумал, что Шуньцзы принёс ещё какой-нибудь снеди, и даже не поднимая головы, невнятно пробормотал:
— Шуньцзы, наложи-ка мне ещё миску риса, с этим мясом так легко естся...
— Какой прекрасный аппетит.
Над самой его головой раздался низкий мужской голос.
Янь Нин замер на полуслове, и кусок разваристого мяса шлёпнулся обратно в миску.
Он испуганно вскинул голову. Во рту у него всё ещё оставался огромный ком риса, отчего щёки забавно раздулись.
Сяо Цзюэ стоял у стола, глядя на него сверху вниз, а в его глубоких глазах таилась лёгкая насмешка.
Янь Нин сглотнул застрявший в горле рис и чуть не подавился.
Он судорожно дёрнул рукав, пытаясь вытереть жирный рот, и попытался подняться, чтобы отдать должное приветствие:
— В-ванъе... С чего это вы пожаловали среди бела дня?
— Что, я и заглянуть не могу? — Сяо Цзюэ протянул руку, удержал его за плечо, не давая встать, и сам устроился на табурете рядом с Янь Нином.
Мужское дыхание мгновенно опалило его.
Янь Нину стало невероятно неуютно. Под покровом ночи он ещё набирался смелости, чтобы хоть немного пококетничать.
Но сейчас, средь бела дня, этот мужчина сидел рядом с ним в парадном одеянии чиновника, и от него исходила та самая подавляющая аура человека, годами державшего в руках абсолютную власть, от которой перехватывало дыхание.
— Н-нет, что вы, — Янь Нин втянул голову в плечи и сухо улыбнулся, пытаясь заискивать. — Ванъе уже обедал? Не желаете... отведать со мной?
Стоило вымолвить это, как он тут же пожалел. Да разве этот прославленный Чжэньбэй-ван, испробовавший любые редчайшие деликатесы, станет смотреть на его жалкую тарелку свинины?
Сяо Цзюэ молчал, его взгляд задержался на слегка раскрасневшемся от торопливой еды лице Янь Нина.
Губы юноши блестели от соуса, источая беззащитное и забавное очарование.
Из-за того, что Сяо Цзюэ только что придержал его за плечо, одежда Янь Нина слегка распахнулась, и на его белой шее отчётливо виднелся глубокий багровый след от поцелуя.
Адамово яблоко Сяо Цзюэ качнулось вверх-вниз.
Вернувшись после утреннего доклада ко двору и услышав от Ли Чжуна, что маленькая кухня на Вилле Цинцю готова, он словно в каком-то наваждении свернул сюда.
Он ожидал застать маленького принца лениво спящим в постели, но никак не думал, что с порога увидит эту жадную до еды физиономию, уплетающую за обе щеки.
На беду, у него не было ни малейшей защиты против этой внешности и этого живого, падкого на лакомства создания.
— Я не люблю столь жирную пищу, — бесстрастно произнёс Сяо Цзюэ.
Янь Нин мысленно перевёл дух и уже хотел придвинуть миску к себе, как услышал продолжение:
— Однако, глядя, с каким аппетитом трапезничает Ваше Высочество, мне захотелось попробовать.
Янь Нина остолбенело замер:
— Тогда я пойду принесу новые палочки...
— Не стоит так утруждаться.
Сяо Цзюэ резко подался вперед. Янь Нин даже не успел отпрянуть, как красивое, внушающее трепет лицо мужчины оказалось совсем близко.
В следующее мгновение пальцы Сяо Цзюэ легли прямо на влажные от жира губы Янь Нина и легко стерли капельку блестящего соуса.
Дыхание Янь Нина оборвалось, глаза широко распахнулись от полного оцепенения.
Но на этом всё не закончилось. Сяо Цзюэ отнял руку и прямо на глазах у ошеломлённого Янь Нина поднёс испачканный в мясном соусе палец к собственным губам, а затем кончиком языка неторопливо слизнул каплю.
Этот жест выглядел донельзя чувственным и дерзким, а в сочетании с его строгим чиновничьим нарядом нёс в себе некий пугающий запретный оттенок.
— И впрямь неплохо, — Сяо Цзюэ вгляделся в глаза Янь Нина, а в его голосе прозвучала нескрываемая агрессия. — Очень сладко.
Янь Нина бросило в жар, краска залила его шею и уши, он едва ли не вспыхнул целиком.
Даже в своём простодушии он понимал: под словом очень сладко этот мужчина имел в виду вовсе не свинину в соусе!
— Ты... Ванъе! — от стыда и злости Янь Нина заикался, не в силах выдавить из себя ни единой гневной фразы.
Среди бела дня у этого бесстыдника не осталось ни капли стыда, а ему-то ведь всё ещё дорога репутация!
Глядя на раскрасневшегося, почти готового провалиться сквозь землю юношу, Сяо Цзюэ получил изрядное удовольствие от своего издевательского розыгрыша.
— Ладно, не буду больше дразнить. Ешь давай, — Сяо Цзюэ откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, его поза источала ленивую уверенность и абсолютный контроль. Он с непринужденным видом уставился на Янь Нина. — Я просто посмотрю.
Янь Нин прижал к себе миску, но в горло больше не лезло ни кусочка. Когда над тобой нависает голодный волк, кусок в желудке превратится в несварение.
Сделав над собой усилие, он запихнул в рот пару ложек пустого риса, чувствующегось на вкус хуже травы.
— Что же ты мясо не ешь? Вчера ночью так плакал и умолял о собственной кухне, а теперь, когда построили, и есть расхотелось? — в голосе Сяо Цзюэ звучали праздные нотки насмешки.
При воспоминании о вчерашней ночи Янь Нину стало ещё труднее поднять голову. Зажав палочки в зубах, он тихо пробормотал:
— Наелся...
— Наелся? — Сяо Цзюэ приподнял бровь, оценивающе окинув взглядом хрупкую фигуру юноши. — Коли наелся, иди сюда.
Сердце Янь Нина тревожно ёкнуло, и он настороженно посмотрел на него:
— К-куда это — сюда?
Сяо Цзюэ ничего не ответил, лишь слегка похлопал себя по колену.
Лицо Янь Нина позеленело. На дворе же белый день!
К тому же Шуньцзы мог в любую минуту заявиться за посудой. Этот проклятый мучитель совсем лишился рассудка.
— Ванъе... Сейчас нельзя... — Янь Нин замотал головой, словно китайский барабанчик, и обеими руками намертво вцепился в миску, пытаясь воззвать к разуму: — Сейчас день, это не по правилам.
— Правилам? — холодно усмехнулся Сяо Цзюэ. — На Вилле Цинцю мои слова — и есть закон. Я велел тебе идти сюда, посмеешь ослушаться?
Хоть мужчина и говорил непринуждённо, властное давление человека, привыкшего повелевать, навалилось на юношу всей тяжестью.
Янь Нин закусил губу. Он прекрасно знал упрямый нрав Сяо Цзюэ, и если сейчас разозлить его по-настоящему, не ровен час, эту только что построенную кухню завтра же сравняют с землёй.
Он опустил миску, с превеликим трудом поднимаясь на ноги, и шаг за шагом, волоча ноги, поплёлся к Сяо Цзюэ.
Не успел он толком выпрямиться, как Сяо Цзюэ крепко обхватил его за тонкую талию, рывком притянул к себе и уверенно усадил на колени.
— Ой! — выдохнул Янь Нин, в панике уперевшись руками в плечи мужчины.
Колени Ванъе были твёрдыми и крепкими, сквозь слои одежды ощущался нешуточный жар. Усевшись на них, Янь Нин выпрямился стрункой, боясь даже шевельнуться.
— Чего дрожишь? — Сяо Цзюэ приобнял его за талию, а второй рукой машинально погладил по спине, успокаивая словно напуганного котёнка. — Я ещё не настолько лишён человечности, чтобы тискать тебя средь бела дня.
Янь Нин с облегчением выдохнул, но расслабляться всё же не смел.
Пальцы Сяо Цзюэ легли ему на затылок, заставляя опустить голову.
Их взгляды встретились, в глазах Сяо Цзюэ исчезло веселье, сменившись тяжёлым, пронзительным взглядом.
— Я распорядился выстроить тебе кухню и накормил горячим. Девятый принц, до чего же сладко протекает твоя праздная жизнь.
Не понимая причины такой резкой смены тона, Янь Нин послушно кивнул:
— Всё это лишь милость Ванъе.
— Раз знаешь, что это милость, так заруби себе на носу, — длинные пальцы Сяо Цзюэ скользнули по родинке в уголках глаз Янь Нина, а голос наполнился глубоким смыслом. — Во дворце никогда не дают бесплатных обедов. Я кормлю тебя, я защищаю тебя, а твоя задача — смиренно служить мне ручной птичкой в золотой клетке.
Сердце Янь Нина кольнуло. Он отчетливо уловил скрытое предупреждение в словах Сяо Цзюэ.
Мужчина напоминал ему: всё, чем владеет Янь Нин, даровано Сяо Цзюэ, а значит, и принадлежать он должен всецело и без остатка.
Впрочем, Янь Нин вовсе не испытывал отвращения. Великих амбиций у него отродду не водилось, и раз уж подвернулся столь могущественный покровитель — почему бы и нет? Быть птичкой в клетке, да хоть черепашкой на побегушках — он был готов на всё, лишь бы жить в тепле и сытости.
http://bllate.org/book/41100/5232392
Сказали спасибо 0 читателей