Закончив с хлопотами, Сяо Юй подала еду на стол и позвала барышню ужинать.
– Извините за хлопоты, муж мой.
Сун Лонин села за стол, бросила взгляд на салат из побегов бамбука и перевела его на стоявшую перед ней белую кашу.
Такой белый рис в домах богачей моют дочиста, проявляя крайнее терпение, исключительно ради нежного вкуса и приятных ощущений, в то время как обычные люди едят его как есть.
Она никак не ожидала, что этот человек снова сварит кашу из белого риса. Разве станет так поступать тот, кому подолгу нечего поесть?
Она намеренно наблюдала за происходящим: хотя семью Сяо и считают в Деревне Чэньцзя зажиточной, матушка Сяо одевается без особых изысков, лишь немногим лучше простых крестьян, и до богатого семейства им далеко; к тому же в доме всего одна служанка. Станет ли такая семья тратить столько сил ради изысканного вкуса еды?
Очевидно, нет.
Даже в столичных чиновничьих семьях не едят этот трудоемкий белый рис каждый день.
Не говоря уже о прочем, у Сяо Юй прекрасные кулинарные навыки, что совершенно не вяжется с уровнем человека, который целыми днями бездельничает.
Подавив зарождавшиеся в сердце сомнения, Сун Лонин подняла глаза и украдкой окинула взглядом каждое движение Сяо Юй: лицо девушки было землисто-желтым, фигура — хрупкой, всем своим видом она явно напоминала хронически недоедающего человека.
Разве у такого человека есть силы заботиться о вкусе еды?
Сун Лонин чуть изогнула губы:
– У моего мужа такие прекрасные кулинарные навыки, что отныне Лонин сможет наслаждаться изысканной едой.
Сяо Юй подняла на нее глаза.
Судя по этим словам, готовить теперь будет она?
Сяо Юй не хотелось препираться с ней, и она молча продолжила есть. Проработав весь день, сейчас она мечтала лишь поскорее покончить с ужином и отправиться спать.
Сун Лонин съела чуть меньше половины пиалы каши, опустила палочки для еды и, глядя на Сяо Юй, некоторое время не знала, с чего начать.
Доев, Сяо Юй поднялась, чтобы убрать посуду, но не успела она толком толкнуть дверь и выйти, как Сун Лонин окликнула ее.
Зачем этой женщине снова понадобилось ее звать? Внутри Сяо Юй тотчас зазвенели тревожные звоночки.
Поколебавшись мгновение, Сун Лонин произнесла:
– Муж мой, не мог бы ты нагреть для Лонин немного воды? Лонин хочет искупаться.
– ...?!
Сяо Юй прикусила губу, придерживаясь рукой за дверной косяк, простояла так добрую половину дня, зажмурилась и подавила скрытую на дне глаз бурю. Барышня не обмолвилась о серебре ни единым словом: раньше, заставляя ее готовить, она хотя бы знала, что за это надо платить, а стоило появиться лишней бумажке, как она тут же принялась помыкать ею направо и налево.
Успокоив нервы, Сяо Юй молча отправилась на кухню разводить огонь и греть воду. На этот раз воды понадобится куда больше, чем вчера, когда хватило одного таза, да и в водяном чане, если вглядеться, воды осталось маловато.
Взяв коромысло с ведрами, Сяо Юй направилась к реке. В лунном свете вокруг царила глубокая тишинка; ведра с плеском ударялись о водную гладь, пуская по ней круги ряби, и вода переливалась серебристым блеском.
Чтобы наполнить стоящую по пояс бадью для купания, ей пришлось сбегать туда и обратно целых пять раз, пока та едва наполовину не заполнилась.
Она чуть было не лишилась половины жизни от усталости.
– Большое спасибо, муж мой. Не мог бы ты сначала выйти и подождать снаружи? – тихо попросила Сун Лонин.
Сяо Юй с минуту смотрела на Сун Лонин, а затем безмолвно вышла во двор.
Она и не предполагала, что так быстро освоится с ролью служанки.
Тяжело вздохнув, глядя на чернильную завесу ночи, она решила, что с завтрашнего дня нужно пораньше взяться за изготовление рисорушки, веялки и каменной ступы: заработав денег, она сможет побыстрее избавиться от этой барышни Сун Лонин.
Пока Сун Лонин мылась, Сяо Юй мысленно прокрутила в голове весь процесс изготовления, чтобы завтра дело пошло быстрее.
Для рисорушки потребуются два плоских бамбуковых короба. В памяти прежней владелицы тела Чэнь Цзыи вроде бы умел их плести, вот только согласится ли он помочь?
Создание веялки куда сложнее: мало того что древесину придется распустить на доски, так она даже не была уверена, справится ли со всеми этими замысловатыми шиповыми соединениями. Если совсем припрет, придется искать надежного плочника.
Что касается каменной ступы, тут всё намного проще, весь вопрос в том, где найти подходящий камень.
Неизвестно, сколько времени прошло. Серебристый лунный свет струился холодной водой, когда раздавшийся из комнаты мелодичный женский голос прервал мысли Сяо Юй:
– Муж мой, ты не мог бы войти?
Сяо Юй пришла в себя, предположив, что та закончила мыться, и вернулась в дом. Сун Лонин сидела на краю кровати, облаченная лишь в нижнюю сорочку, и сквозь полог ее хрупкая фигура казалась смутной и туманной.
В ином случае у Сяо Юй, пожалуй, могли бы промелькнуть какие-то романтические мысли, но после того, как она разглядела истинное лицо Сун Лонин, Сяо Юй лишь презрительно фыркнула про себя.
– Муж мой, изволь побеспокоиться.
Ей даже не нужно было гадать, о каком беспокойстве шла речь.
От бадьи поднимались клубы пара, отчего температура во всей комнате поднялась на несколько градусов. С мрачным лицом Сяо Юй ковшом перелила воду из бадьи в деревянные ведра и вынесла их наружу.
Когда с делами было покончено, наступила вторая стража ночи. У Сяо Юй от усталости дрожали руки: хрупкое тело прежней хозяйки совершенно не выдерживало издевательств барышни Сун.
Стоило ей смежить веки, как она тут же провалилась в сон.
На следующий день, едва забрезжил рассвет, Сяо Юй проснулась. Взяв ведра, она сходила к реке за водой, доверху наполнила чан, затем поднялась в горы и нарезала целый бамбуковый короб побегов бамбука. К возвращению домой она уже обливалась потом.
Утренними трудами она не только переделала всю домашнюю работу, но еще и неплохо потренировала тело.
Как же ей хотелось поскорее вернуть свою былую физическую форму!
К часу сычэнь Сун Лонин наконец вышла из комнаты. Увидев на земле побеги бамбука и полную воды кадку, она втайне сильно удивилась, но лицом не выдала ни единой эмоции.
– Муж мой, ты так трудился. Сегодня давай Лонин приготовь для мужа утреннюю трапезу, – мягко произнесла Сун Лонин. Подражая Сяо Юй, она вытащила из короба побег бамбука и попыталась очистить его пальцами.
– Цсс…
На ее белоснежных кончиках пальцев мгновенно выступила капелька крови, и яркий алый мазок ярко заалел на фоне снежной кожи. Ее прекрасные фениксовы глаза подернулись влажной дымкой, затуманились, выражая непередаваемую хрупкость.
– ...?!
Она так и знала, что от барышни нельзя ждать никакой пользы. Как у этого человека может быть настолько нежная кожа?
Не то что у нее самой — судьба круглосуточной служанки.
Подумаешь, почистить побег бамбука!
С мрачным лицом Сяо Юй выхватила у нее из рук бамбук, отбросила его в сторону, подтащила ее к умывальнику и с непроницаемым выражением лица принялась промывать ей рану.
Мягкие и прохладные женские пальчики постепенно разжались в ее ладони.
Сун Лонин нахмурилась и инстинктивно попыталась выдернуть руку, но Сяо Юй сжала ее еще крепче, а ее голос прозвучал холодно и строго:
– Муж мой, Лонин и сама может справиться, не стоит утруждать мужа.
– Заткнись.
Тон подростка был свирепым, излучая леденящий холод.
Какой же он бесстыдник!
Она-то думала, что у этой девчонки хватит только духу похотливо поглядывать, но без дерзости, а эта нахалка перешла все границы!
– Сяо…
– Всё. Не умеешь — не лезь, только лишние хлопоты.
– ...?!
Чертов бесстыдник!
Сжав зубы, Сун Лонин выдернула руку и холодно бросила:
– Тогда утреннюю трапезу беру на себя, муж мой, изволь побеспокоиться.
С этими словами она развернулась и ушла в комнату.
Прекрасно! Она же из лучших побуждений попыталась промыть ей рану, а в ответ — ни капли благодарности, да еще и кислая мина в придачу?
Уставившись на плотно закрытую дверь комнаты, Сяо Юй так и пылала желанием тут же разойтись с ней дорогами и к чертям отправить эту барышнину жизнь служанки.
В груди клокотало раздражение, так и подмывало пойти и снова отчитать ее.
Но спустя мгновение верх все же взял здравый рассудок: шестьсот лянов серебра все еще у нее, так что до тех пор, пока она ничего не заработала, придется сохранять хладнокровие.
Подумаешь, еду приготовить!
Для нее это проще простого. Сяо Юй подняла тот самый побег бамбука, который только что очистила Сун Лонин, заново очистила его, ополоснула и унесла на кухню, где ловко нашинковала тонкими полосками.
Быстро приготовив нехитрый завтрак, она подошла к двери комнаты:
– Сун Лонин, отворяй!
В звонком голосе подростка отчетливо сквозило раздражение.
Услышав стук, Сун Лонин почувствовала, как у нее сжалось сердце. Успокоив дыхание, она открыла дверь, глядя на гостью со смесью настороженности и недоверия.
– Даже есть нужно звать, – фыркнула Сяо Юй, развернулась и снова ушла на кухню, откуда вскоре вернулась с едой в руках.
Нельзя же вечно питаться одной кашей, поэтому сегодня она испекла лепешки. Поставив их перед Сун Лонин, Сяо Юй не стала больше обращать на нее внимания и принялась за еду.
Заметив, что та молчит, Сун Лонин поджала губы, взяла себе лепешку и тоже принялась за еду.
В этот момент за дверью раздался стук, сопровождаемый звонким девичьим голосом:
– Молодой господин!
Похоже на служанку из свиты ее несостоявшейся матушки. Сяо Юй поднялась на ноги, бросила взгляд на Сун Лонин, вышла наружу и отворила калитку.
– Моло… дой господин, госпожа велела мне привести двоих людей, чтобы они научили вас сажать рис.
Увидев ее, девчушка по-прежнему испуганно жалась и робела.
– Сажать рис? – опешила Сяо Юй, но тут же вспомнила про те три му рисовых полей, которые подарила ей мнимая матушка. Видимо, та испугалась, что она снова вздумает продать землю. Впрочем, посадить рис — идея неплохая: если высадить его сейчас, то к июлю уже можно будет собрать урожай. К тому времени ее рисорушка, веялка и каменная ступа как раз будут готовы, так что все они пригодятся как нельзя кстати.
Бросив взгляд на двух крепких мужчин, стоявших за спиной девчушки — в коротких куртках, с загорелой кожей и типичными крестьянскими лицами, Сяо Юй кивнула, велев им проходить во двор и подождать, а сама вернулась в дом.
Заметив ее возвращение, Сун Лонин слегка нахмурила тонкие брови:
– Муж мой, кто там приходил?
Лишь бы не те, кто явился чинить неприятности. Опасаясь, как бы это не затронуло ее саму, Сун Лонин подняла глаза и окинула Сяо Юй оценивающим взглядом.
– Матушка прислала людей помочь с посадкой риса, – бросила Сяо Юй на ходу, снова садясь за стол и берясь за палочки, тогда как в голове ее снова невольно закрутились мысли о веялке: посаженный ею рис созреет только к июле, а на дворе лишь март — ждать придется по меньшей мере четыре месяца.
Ей казалось, что она не выдержит и дня.
Особенно под началом барышни Сун — когда же наконец закончится этот кошмар?
– Муж мой собирается сажать рис? – вопрос Сун Лонин вырвал ее из задумчивости.
Сяо Юй кивнула: разве при ее нынешнем положении у нее был выбор?
Быстро доев, Сяо Юй собрала посуду и приготовилась уходить, но Сун Лонин окликнула ее:
– Муж мой, Лонин пойдет с тобой.
– ...?!
Барышня тоже хочет пойти?
Сяо Юй на мгновение задумалась: хотя барышня изнежена и слаба здоровьем, к тому же то и дело покашливает, если держать ее взаперти целыми днями, кто знает, не наживет ли она какую-нибудь другую болезнь. Уж лучше взять ее с собой и держать на виду.
У нее не было лишних денег на лекарства для барышни.
К тому же, кто знает, а вдруг после долгого общения они привяжутся друг к другу, и барышня начнет относиться к ней чуточку добрее?
В конце концов, даже к выращенным котятам и собакам со временем привязываешься.
Посадка риса — дело тяжелое, поэтому перед выходом Сяо Юй запаслась водой и едой, сложив их в бамбуковый коро́б, и вместе с девчушкой вся компания направилась на поля.
Поля оказались сугаровыми; перед посадкой землю требовалось вспахать. Двое мужчин сначала взяли в руки мотыги и продемонстрировали всю работу на переднем участке, а Сяо Юй поплелась следом. Поскольку за сельскохозяйственную работу она бралась впервые, да и физическая форма этого тела оставляла желать лучшего, двигалась Сяо Юй черепашьим шагом; к исходу первой половины дня она с трудом осилила всего две борозды, а руки устали настолько, что перестали ее слушаться.
http://bllate.org/book/41065/5226403
Готово:
