Маленькая колыбелька тихонько стояла на прежнем месте, доверху заваленная плюшевыми игрушками, отчего казалась очень тесной.
Император: «……»
Разве может кто-то другой спать на ложе Сына Неба?
Даже если Цзи Юй предложит обменять колыбель на это ложе, всё равно нельзя.
Он наклонился и легко пощёлкал Цзи Юя по лбу, отчего та голова малыша слегка качнулась назад.
Император машинально поддержал его маленькую головку и приказал строгим, пониженным голосом:
— Не смей больше залезать на драконью постель Одинокого.
Цзи Юй: *QAQ*
Неужели и правда нельзя?
Он нерешительно затеребил подол халата Императора и совсем тихонько протянул:
— Отец-Император…
При этом он даже растянул гласные, пытаясь разжалобить Императора.
Внутри у Императора ёкнуло: неужели этот ребёнок ластится к нему? И где только успел набраться таких дурных привычек?
То, что он оставил Цзи Юю жизнь, само по себе уже удивительно, так с какой стати ему поддаваться на чьи-то жалкие слова —
— Тебе что, неудобно спать в колыбели? — тихо спросил Император.
Наверное, колыбелька слишком мала, раз Цзи Юю в ней некомфортно.
Император критическим взглядом окинул колыбель, а затем перевёл взгляд на Цзи Юя и понял, что колыбель и впрямь невелика, но сам Цзи Юй кажется ещё крошечнее — в одной такой колыбели спокойно поместились бы целых два Цзи Юя.
Цзи Юй помотал головой. Ему нравилось спать в колыбельке — она покачивалась туда-сюда, это было так весело! Но ему нравилось и длинное, широкое драконье ложе, где можно раскинуть руки и ноги и бесконечно кувыркаться, словно утопая в мягком море.
— Мне всё нравится, Отец-Император, — Цзи Юй захлопал большими глазами, и два чёрных, сияющих зрачка с полным предвкушением уставились на Императора.
Детские глаза были чисты и ясны, и Император на мгновение замер под этим взглядом, не удержавшись от того, чтобы взъерошить волосы на голове Цзи Юя.
Подумаешь, какая-то кровать — если Цзи Юю хочется, ничего страшного, если ему прикажут смастерить новую.
Император холодно произнёс:
— Одинокий велю Паллате внутренних дел сделать тебе новую.
Глаза Цзи Юя вмиг засияли, и он в востороге обнял Императора за руку:
— Отец-Император, ты такой хороший!
Император не ожидал таких объятий, его тело на секунду оцепенело, но вскоре расслабилось. На лице по-прежнему застыло бесстрастное выражение, по которому невозможно было понять, гневается он или рад. Он лишь глухо отозвался:
— Мм.
Получив приказ, чиновники Паллаты внутренних дел переглянулись в полном недоумении. Драконье ложе — символ власти Сына Неба, а Ваше Величество вдруг приказывает изготовить драконью постель для маленького Высочества! Уж не намекает ли это на то, что в будущем он собирается передать престол малышу?
Обсуждать чужие решения они не смели и напролёт всю ночь спешно мастерили драконью кровать, специально подогнанную под маленького Высочку, со всех сторон обнеся её высокими перилами, чтобы тот случайно не свалился во сне.
Кровать была готова, но вот куда её доставлять? Паллата внутренних дел снова оказалась в тупике.
По идее, личными покоями маленького Высочества числился Зал Мингуан, значит, и везти её следовало туда. Однако поговаривали, что последние несколько дней маленький Высочество ночевал во Дворце Цяньцин. В какой же из дворцов её отправить?
Толпа чиновников стояла вместе, озабоченно почесывая затылки, к счастью, из Дворца Цяньцин быстро прислали людей, которые забрали кровать — они собирались доставить её прямо туда.
Личное ложе Цзи Юя установили неподалёку от ложа Императора: большая и маленькая кровати стояли почти вплотную друг к другу.
Борртики маленькой драконьей постели тоже были украшены резьбой с драконами и фениксами, вот только вырезаны на них были не девятипалые золотые драконы, а четырёхпалые узоры питонов-питоньи мотивы.
Поначалу Цзи Юю всё казалось внове, и он тут же, нетерпеливо карабкаясь, забрался на своё маленькое ложе. Неподалёку на большом ложе спал Император.
Император смотрел на маленькую кровать и на лежащего на ней Цзи Юя, вспоминая предостережения доверенных лиц:
— Зачем Вашему Ветельству относиться к нему с такой добротой? Ведь он всё-таки не вашей крови.
Император понимал их смысл: Цзи Юй — вовсе не тот принц, которого стоит баловать, а скорее скрытая угроза.
……И что с того?
Если ему хотелось что-то сделать, он никогда не следовал общепринятым правилам и нормам.
Ему хотелось хорошо относиться к Цзи Юю — он и относился, а если в какой-то день ему надоест эта забота, он просто избавится от него.
Разве стоит из-за какого-то пустяка оглядываться назад и сомневаться?
Однако прежде чем потерять интерес к Цзи Юю и избавиться от него, Император столкнулся с одной трудноразрешимой задачей: дети так быстро пресыщаются старым! Проспав на маленькой драконьей кровати всего одну ночь, Цзи Юй потерял к ней всякий интерес и на следующую же ночь, прижав к груди одеяло, тайком забрался на императорское ложе.
— Отец-Император, ты спишь? Я пришёл составить тебе компанию, — воровато прильнув к самому уху Императора, шёпотом произнёс Цзи Юй.
Император: «……»
Он притворился спящим и не стал отвечать Цзи Юю, надеясь, что тот поймёт намёк и отступится.
Цзи Юй протянул маленькую ручку и легко потыкал Императора в локоть. Обнаружив, что тот никак не реагирует, он с довольной улыбкой на лице и на цыпочках взобрался на драконью постель.
Жадничать он не стал: тихонько занял самый краешек в уголке, свернулся калачиком и закрыл глаза, готовясь ко сну.
Почувствовав, что Цзи Юй успокоился, Император открыл глаза и опустил взгляд на мальчика, примостившегося в углу.
Сначала этот ребёнок переехал в Зал Мингуан, что ближе всего к Дворцу Цяньцин, потом ступил на порог Зала Янсинь, перебрался во Дворец Цяньцин, перекочевал из колыбельки в маленькую драконью кровать, а в конце концов воровато заполз на его собственное ложе.
— Расстояние между ними становилось всё короче и короче.
Словно маленький котёнок — куда идёт человек, туда он следом и семенит.Стоило кому-то другому отважиться подойти к нему хоть на шаг, как Император тут же приказывал страже утащить смельчака и казнить.
Но в отношении крошечного Цзи Юя он с удивлением обнаружил, что присутствие этого ребенка ему вовсе не неприятно.
...Почему же?
Император по-прежнему не мог взять это в толк.
Ладно, пусть побудет ручной кошкой.
Совершенно безобидной, хрупкой кошечкой, которая может полагаться только на него.
Он приподнялся, подхватил Цзи Юя и осторожно уложил его у самого края, а сам легко и бесшумно соскользнул с постели. Тихим приказом велев евнухам присмотреть за мальчиком, он собрался было направиться в другие покои.
Император уже занес ногу, как вдруг краем глаза заметил, что на драконьей постели неожиданно высунулась маленькая головка с торчащим на макушке хохолком. Широко распахнув глаза, Цзи Юй пролепетал нежным голоском:
— Отец-Император? Куда это ты собрался?
С опозданием сообразив, что он узурпировал императорское ложе и вынуждает Императора искать ночлег в другом месте, малыш густо покраснел и торопливо засучил ручонками и ножками, пытаясь слезть.
— Отец-Император, я больше не сплю!
Непонятно почему, но при виде Цзи Юя в этот момент сердце Императора неожиданно дрогнуло. Он обернулся, подхватил ребенка на руки и усадил обратно на постель.— Тебе так нравится эта постель, Ваше Величество?
Цзи Юй на редкость тихо затих, его длинные ресницы трепетали, а смотреть на Императора он не смел.
Император всё же задал тот самый вопрос:
— Или, может, тебе нравится повсюду таскаться за мной?
Целыми днями ходит за ним по пятам, словно маленький хвостик.
...Разве это нужно спрашивать?
Разве и так не очевидно?
Этот его отец-Император просто невероятно бестолков!
Цзи Юй надул губки, вцепился в руку Императора и посмотрел на него сияющими глазами:
— Мне больше всего нравится ходить за отцом-Императором!
Император: «...»
Этот ребенок и впрямь бесстыден до невозможности, прилипчивый, как клейкий рисовый пирожок. Кто вообще его так избаловал?
Он понизил голос до предупреждения:
— Больше смей тайком не залезать на постель: ночью я ворочаюсь и могу раздавить тебя в лепёшку.
На последних словах голос Императора стал особенно низким и зловещим.
Цзи Юй послушно дождался, пока он закончит, изобразил для вида испуг и, обвив Императора ручонками и ножками, забормотал:
— Отец-Император, мне страшно!
Император: «...»
Почему ему кажется, что Цзи Юй притворяется как-то неубедительно?
Опустив взгляд, он увидел крошечного мальчика, который повис на нем с ручонками и ножками, прижавшись мягким личиком к его груди и глядя на него большими глазами.
Сам того не ведая, Император почувствовал, как внутри у него что-то оттаяло. Он снова протянул руки и поднял Цзи Юя, а тот замер в сладостном предвкушении...
В следующий миг.
Император водворил Цзи Юя обратно в колыбель.
Цзи Юй сидел в колыбели, еще не до конца осознав происходящее.
Цзи Юй: «О.о»
Опасаясь, как бы Цзи Юй снова не вылез тайком, Император встал у изголовья колыбели, глядя сверху вниз на сидевшего внутри малыша, и отдал приказ:
— Спать.
Под бдительным взором Императора Цзи Юй покорно собрался засыпать. Шаря рукой по дну колыбели, он вдруг замер.
Беда: кажется, своего тигрёнка он оставил на драконьей постели Императора.
Без тигрёнка Цзи Юй уснуть не мог, но под надзором Императора ему оставалось лишь притворяться спящим. Прищурив один глаз, он исподтишка продолжал коситься на Императора.
Помолчав с минуту, Император развернулся и ушел.
Цзи Юй тут же заерзал, готовый в любой момент подскочить и украсть своего тигрёнка обратно.
Перед глазами снова мелькнуло: неизвестно когда вернувшийся Император заставил Цзи Юя в испуге зажмуриться.
— Шлёп.
Раздался тихий звук, словно в колыбель что-то бросили. Не открывая глаз, Цзи Юй нашарил этот предмет и прижал к груди. Приоткрыв один глаз, он разглядел своего тигрёнка!
Крепко прижав к себе игрушку и постепенно расслабляясь, он уже погружался в сон, когда вдруг широко раскрыл глаза и сказал Императору:
— Спокойной ночи, отец-Император.
После чего раскинул руки и ноги и засопел во всю мочь.
Император стоял у колыбели, молча наблюдая за тем, как засыпает Цзи Юй, и лишь убедившись, что ребенок наконец крепко уснул, вернулся на свою постель.
С тех пор, стоило Императору выдаться свободному вечеру, он непременно караулил засыпающего Цзи Юя, так что у мальчика не оставалось ни единого шанса пробраться на драконью постель, и ему приходилось с досадой отступаться.
Время летело незаметно, и вот настало шестнадцатое день рождения Императора.
День рождения Сына Неба — событие громкое, дворец шумел на все лады. Во Дворце Цяньцин развесили фонари и разноцветные ленты, со всех концов империи съехались сановники и чиновники, чтобы преподнести поздравления, и масштаб торжества в несколько раз превосходил даже прошлогоднее празднование первого года жизни Цзи Юя.
Цзи Юй по-прежнему сидел в маленькой колыбели, цепляясь за ее прутья и выглядывая наружу сквозь свисающие занавеси, не совсем понимая, к чему снова затеяли пир.
Прибывающие отовсюду чиновники и послы из чужеземных государств нескончаемым потоком подносили дары и поздравления, гремели струны и бамбуковые флейты, а вокруг разворачивались пышные песни и пляски.
У Цзи Юя рябило в глазах от этого пестрого зрелища, и он поднялся на ноги, цепляясь за бортик колыбели.
Император восседал на драконьем троне, выглядя совершенно равнодушным. Холодным взглядом окинув устроенное в зале столпотворение знати, он перевел взгляд и заметил вставшего в колыбели неподалеку Цзи Юя. Брови Императора слегка сошлись на переносице.
Евнухи тотчас уловили его намек и поспешили перенести колыбель поближе к драконьему трону.
Не успевший опомниться Цзи Юй, которого перенесли прямо к лицу Императора, радостно завопил: «Отец-Император!» — и попытался перелезть через бортик, стремясь броситься к нему.
http://bllate.org/book/40967/5212628
Готово:
