До Нового года оставалось меньше месяца, и вряд ли, сказав это сейчас, он заставил Юй Цзиньсюэ пожалеть о своем решении и выбросить человека уже через месяц.
Юй Цзиньсюэ поднял стоявшую рядом рюмку и сделал маленький глоток:
— Ничего, потренируйся еще.
Спина Гун Хуая мгновенно выпрямилась, и за столом снова воцарилась тишина.
Как и ожидалось, Гун Хуай проиграл, но проиграл с легким сердцем и без тени смущения.
Юй Цзиньсюэ взглянул на время, хлопнул себя по коленям и поднялся:
— Поздно уже, я пойду.
Небо еще не успело потемнеть, и стоило ему собраться уходить, как остальные только-только успели сыграть с ним партию. Цюй Цзэ тут же вскочил следом:
— У тебя еще какие-то дела? Я тебя провожу.
Юй Цзиньсюэ даже не обернулся, лишь лениво взмахнул рукой:
— Не нужно, я домой.
Между делом он прихватил с собой ключи от машины Цюй Цзэ и не стал объяснять, куда направляется, но разве можно было не догадаться, что они будут делать, глядя на то, как Гун Хуай неотступно следует по пятам?
Стоило им уйти, как за столом вновь сгустилась злость и агрессия.
Кто-то вытащил сигарету, зажал в зубах, чиркнул зажигалкой и швырнул пачку на стол:
— Черт, всегда говорил, что такие актеришки любят затевать грязные игры. Стоило разок случайно встретить Юй Вэньяня, как тут же уцепился за него и пополз вверх по штанине, мразь.
— И что, совсем ничего не удалось раскопать? И вот так вот позволить ему вскарабкаться наверх?
— Хватит. Если бы и вправду можно было что-то найти, стал бы Цюй-гэ сидеть вот так сложа руки?
— Да обычная мелкая звездюлька. Стоит дать таким хоть немного сахара, как тут же лезут куда не просят. Пройдет пара месяцев — и выбросит, разве с кем-то из них было иначе?
***
Юй Цзиньсюэ не поехал домой. Он отвез Гун Хуая на машине в ближайший отель.
Сначала автомобиль на какое-то время остановился на противоположной от отеля стороне улицы, и Юй Цзиньсюэ, повернувшись к напряженному Гун Хуаю, произнес:
— Если передумал, я отвезу тебя обратно.
Гун Хуай нервно дернулся всем телом, а Юй Цзиньсюэ прибавил температуру на кондиционере и стал ждать ответа.
На самом деле он испытывал сильнейшее возбуждение, и руки Гун Хуая, лежавшие на коленях, сжались в кулаки:
— Я не жалею.
Он натянул маску и кепку, готовясь выйти из машины вместе с Юй Цзиньсюэ.
Даже шагая к входу, он на ходу полез в кошелек, достал карту и удостоверение личности, но тут вдруг замер, вспомнив кое о чем.
Юй Цзиньсюэ бросил на него взгляд и всё понял:
— Я сам. Ступай вон туда и подожди.
Если личность Гун Хуая раскроют здесь, нет никаких гарантий, что вскоре их не обступят папарацци.
Стоило им разделиться, как Гун Хуай вдруг сделал пару быстрых шагов вслед за ним и сунул в руку Юй Цзиньсюэ банковскую карту:
— Расплатись этой.
Боясь, что Юй Цзиньсюэ откажется, он так и шел за ним по пятам, уставившись в пол и не поднимая головы.
Юй Цзиньсюэ не привык в чем-то себе отказывать, поэтому спорить не стал и сразу же оплатил президентский люкс.
Администратор на ресепшене обратил внимание на высокий рост Гун Хуая и задержал на нем взгляд, однако вскоре его глаза принялись неотрывно скользить по лицу Юй Цзиньсюэ — щеки у парня слегка порозовели, а глаза сияли так, будто он уже узнал знаменитость.
Двери лифта медленно закрылись, вокруг внезапно стихло. Опекун-портье исправно стоял у панели управления, но глаза его то и дело украдкой косились в зеркало задней стенки на тех, кто стоял позади.
Юй Цзиньсюэ, опустив голову, писал сообщение Ци Сянвэню: Завтра утром ровно в это время жди меня у отеля xx.
В диалоговом окне Ци Сянвэня загорелся значок печати [...] — Юй Цзиньсюэ понял, что тот всё увидел, заблокировал экран и сунул телефон в карман.
Ци Сянвэнь на том конце провода несколько минут то стирал написанное, то набирал заново, пока наконец не ответил коротким да. Об этом Юй Цзиньсюэ уже не мог знать: подняв голову, он ощутил на себе чересчур жгучий взгляд и, скосив глаза, столкнулся взглядом с Гун Хуаем.
Гун Хуай был в кепке и маске, но он выше ростом, и Юй Цзиньсюэ отлично видел его глаза, которые показались ему какими-то... хищными и зеленоватыми...
Юй Цзиньсюэ отвел взгляд, и только тогда Гун Хуай тяжело и облегченно выдохнул. Ему казалось, что жарко абсолютно везде, от напряжения ладони покрылись испариной, лифт то казался чертовски быстрым, то полз ужасно медленно, никак не доставляя на нужный этаж.
Сердце колотилось как безумное, в глазах слегка рябило, а мысли в голове неслись на бешеной скорости: что нужно сделать в первую очередь?
Держаться за руки, пожалуй, излишне... Сначала войти и немного поболтать? Слишком медленно... Вдруг Юй Цзиньсюэ решит, что он несет чересчур много пустых слов? Он снова украдкой покосился на это холодное красивое личико... Хм... Юй Цзиньсюэ не особо любил болтать... Пожалуй, лучше помолчать.
Сначала в душ? Или сразу раздеться? Или лучше сперва признаться в чувствах?
Дзынь!
Двери лифта плавно разъехались, и портье жестом пригласил их выйти.
На этом этаже располагалось всего два противостоящих друг другу люкса. Портье проводил их до двери, дежурно поинтересовался, не требуются ли им какие-либо услуги, и, получив отказ, вежливо удалился обратным путем.
Юй Цзиньсюэ приложил карту к замку — раздался щелчок, дверь открылась. Не успел он нащупать рукой главный выключатель, как сзади кто-то резко прижался к нему, и тут же его ладонь перехватили.
— Не включай свет.
Бам! Гун Хуай подцепил дверь ногой, захлопывая ее, а свободной рукой молниеносно сорвал кепку и закинул ее на тумбу в прихожей.
Юй Цзиньсюэ догадывался, к чему всё идет: уголки его губ взметнулись вверх в усмешке, он подался навстречу, разворачиваясь, и — как и следовало ожидать — на него надвинулась темная теневая фигура.
Вот только он не учел одного: Гуing Хуай не только не имел никакого опыта, но еще и жутко нервничал, из-за чего они с размаху столкнулись переносицами —
Тсс! У Юй Цзиньсюэ даже в глазах защипало от боли, и он попытался оттолкнуть парня и сделать шаг назад.
— Прости, прости! Всё в порядке? Дай я посмотрю.
У Гун Хуая сердце едва не выпрыгнуло из груди: он крепко обхватил Юй Цзиньсюэ за талию, прижимая к себе, и, склонившись, нежно подул на ушиб.
Боль и резь быстро прошли, но Гун Хуай продолжал дуть снова и снова, подбираясь всё ближе и ближе...
В итоге поцелуй пришелся прямо на переносицу. Такая наивность заставила Юй Цзиньсюэ замереть и поднять на него длинные ресницы.
Они стояли слишком близко, да еще и в темноте, так что рассмотреть что-либо было трудно. Гун Хуай слегка поглаживал ладонями спину Юй Цзиньсюэ, отыскивая губами его губы.
Целоваться он совершенно не умел, лишь неуклюже прижимался губами снова и снова, словно намереваясь оставить метку на каждом участке губ Юй Цзиньсюэ — точь-в-точь как дятел.
Гун Хуай крутился в индустрии развлечений уже не первый год, и пусть у самого опыта не было, он успел насмотреться на чужие сценки с поцелуями. Тогда ему казалось это омерзительным, но теперь... теперь он не смел действовать напролом, опасаясь, что Юй Цзиньсюэ сочтет его распущенным наглецом.
В глазах Юй Цзиньсюэ промелькнула улыбка, и он приоткрыл губы. Гун Хуай, чей мозг еще не успел осознать происходящее, на уровне инстинктов проник внутрь.
Будто от рождения владея этим искусством... Талия у Юй Цзиньсюэ была настолько тонкой, что казалось, сколько ни обнимай, всё равно не сожмешь до конца. Руки Гун Хуая сжались с такой силой, что он едва не оторвал Юй Цзиньсюэ от пола.
Вторжение стало глубже и настойчивее, они самозабвенно целовались в прихожей; свет так и не зажгли, прижавшись друг к другу всем телом, и уже через пару минут Гун Хуай покрылся испариной, а его сердце колотилось в груди подобно громовым раскатам.
Лицо Юй Цзиньсюэ тоже порозовело.
Гун Хуай на секунду слегка отстранился, но уже через пару мгновений снова полез целоваться — в этот момент его глаза и вправду выглядели зелеными и хищными, словно у голодного волка, который не пробовал мяса несколько сотен лет.
На этот раз Юй Цзиньсюэ не позволил ему продолжить и зажал тому рот ладонью:
— Жарко до смерти.
Лицо его раскраснелось, а взгляд снизу вверх казался сердитым, хотя голос слегка охрип и в нем не осталось ни прежней холодности, ни угрозы.
Гун Хуай тяжело сглотнул, выдавил сдавленное хм, продолжая утыкаться носом в чужую ладонь и не желая отступать, другой рукой вставил карту в приемник. Как только вспыхнул свет, он тут же попытался подхватить Юй Цзиньсюэ на руки.
Ростом Юй Цзиньсюэ был под метр восемьдесят, и если не нести его на руках или не обвивать ногами тарию, тащить его пришлось бы волоком. Юй Цзиньсюэ такое было не по нраву — он отшлепал наглеца по рукам и сам прошел вглубь комнаты.
Сбросив шарф, он принялся расстегивать пуговицы на рубашке. Гун Хуай послушно следовал по пятам, подбирая его вещи, не сводя глаз с полоски обнаженной кожи, покачивающейся в такт движениям.
Юй Цзиньсюэ опустился на диван, закинув ногу на ногу.
Гун Хуай аккуратно сложил его одежду, подошел ближе и снова попытался поцеловать. Юй Цзиньсюэ молча смотрел на него: стоило румянцу сойти с лица, как он вновь обрел свой прежний ледяной вид, пробуждающий непреодолимое желание выслужиться перед ним.
Гун Хуай тут же вскочил на ноги и бросился наливать воду. Протянув стакан к губам Юй Цзиньсюэ, он замер, не сводя с него глаз.
Раньше, читая в сценариях про невероятную красоту, способную разрушить города, или про случайную встречу, меняющую всю жизнь, он лишь презрительно фыркал, а окружающие даже обвиняли его в неграмотности. Но сейчас Гун Хуай и вправду чувствовал себя неграмотным, потому что в голове не крутилось ни единого подходящего эпитета.
В штанах и в душе одновременно поднималась буря. Заметив, что Юй Цзиньсюэ отставил стакан, он робко подался вперед.
— Иди в душ, — Юй Цзиньсюэ снова отстранил его лицо ладонью.
Тонкие, словно побеги лука-батуна, пальцы изящно легли на его лицо, делая его только краше.
В чертах лица Гун Хуая прослеживалась легкая экзотичность: высокий прямой нос, глубокие глазницы. Но в его глазах не было привычного для актеров напускного романтического флера — напротив, взгляд его отличался хищной пронзительностью, которая перед Юй Цзиньсюэ сменялась на собачью преданность.
— Сейчас же пойду! — бросил он, оборачиваясь на ходу каждые два шага, и приуныл, заметив, что Юй Цзиньсюэ снова уткнулся в экран телефона.
Скрывшись в ванной, он, сам не зная почему, вернулся за телефоном.
Вода шумно журчала за стеклом. Прислонившись к раковине, он листал поисковик: Как сделать так, чтобы партьнеру было приятно в первый раз?
Как заставить объект симпатии привыкнуть к твоему телу?
Что означает, если перед началом процесса человек всё время сидит в телефоне?
Мылся он почти сорок минут: наполовину из-за того, что вычитал в сети о якобы имеющемся у Юй Цзиньсюэ паническом страхе перед грязью, наполовину из-за того, что изучал всевозможные статьи о том, как доставить партнеру максимальное удовольствие.
Телефон он даже перевел в беззвучный режим — сообщения от Ли Жана больше его не волновали.
Прошло столько времени, что Юй Цзиньсюэ уже начал удивляться.
Тук-тук, — постучал он в дверь.
Гун Хуай вздрогнул, решив, что ему послышалось.
Тук-тук, — Юй Цзиньсюэ постучал снова, прислонившись плечом к косяку, с легким оттенком досады.
Гун Хуай немедленно перекрыл воду и тревожно отозвался:
— Что случилось?
— Сколько ты еще собираешься мыться?
— Сейчас... я уже выхожу!
Поторопившись, Гун Хуай сполоснулся еще пару раз, набросил банный халат и уже собирался распахнуть дверь, как вдруг замер, окинув ванную цепким взглядом. Лицо его помрачнело: он вытащил салфетку, опустился на корточки, подобрал несколько упавших на пол волосков, завернул их и выбросил в мусорное ведро. Только после этого он со спокойной душой распахнул дверь.
Выйдя из ванной и не обнаружив Юй Цзиньсюэ в комнате, он быстрым шагом направился в гостиную и лишь там, завидев знакомый силуэт, сбавил шаг.
Юй Цзиньсюэ, закатал рукава и, опустив взгляд, заваривал чай. Его движения были плавными и текучими, пальцы легко касались посуды, и засушенные листья с шуршанием падали из коробочки в гайвань. Гун Хуай невольно затаил дыхание.
Подойдя ближе, он брякнул первое, что пришло в голову:
— Зачем чай? Чтобы убрать жир во рту?
— ... — Юй Цзиньсюэ бросил на него короткий взгляд.
Гун Хуай потер нос, чувствуя себя неловко: Юй Цзиньсюэ наверняка пил чай просто от скуки, пока ждал его.
— Я набрал воду. Начнем?
А он ведь даже чашки чаю не успел выпить...
Юй Цзиньсюэ огладил пальцами фарфоровую чашку. Похоже, ему стало окончательно ясно, почему Гун Хуай носил маску неприступного холодняка — по-видимому, в дальнейшем нормально пообщаться им не светило, да и если не говорить прямо, этот дурачок точно ничего не поймет.
http://bllate.org/book/40899/5202976
Готово:
