Он достал телефон, разблокировал экран и отправил Юй Цзиньсюэ несколько сообщений, а заодно смахнул вниз панель уведомлений, чтобы просмотреть новости. В будни он следил за приложениями со сплетнями только ради того, чтобы читать о Юй Цзиньсюэ, так что теперь любые новости о Юй Цзиньсюэ приходили к нему на телефон мгновенно.
[Юй Цзиньсюэ и Гун Хуай, судя по всему, съехались!]
[Юй Цзиньсюэ и Гун Хуай вместе выбираютм товары в магазине класса люкс]
[Гун Хуай стал содержанцем Юй Цзиньсюэ, провели новогоднюю ночь в одной постели.]
У Цзян Шэня на руке вздулись вены, а коренные зубы едва слышно скрипнули. Брови сошлись на переносице, лицо помрачнело, и, даже не взглянув на экран, он тут же открыл набор номера.
Несколько раз звонок автоматически сбрасывался. Сдержав раздражение, он поднял взгляд, встретился глазами с несколькими людьми и, кривя губы в усмешке, холодно фыркнул.
Все присутствующие испуганно опустили головы, а он сам развернулся и зашагал обратно в маленькую комнату, на ходу непрерывно водя пальцем по экрану телефона.
Остальные знали: он снова кому-то звонит. Хорошая новость заключалась в том, что можно передохнуть еще пару минут, а плохая — в том, что сегодняшний день легким точно не будет.
Уединившись в комнате, Цзян Шэнь одной рукой звонил, а с помощью второго телефона обновлял горячие темы в поисковиках. Широко расставив ноги и согнув спину, он излучал мрачную ауру.
Знакомая английская мелодия не могла унять бушевавшее внутри беспокойство, а постоянный поток злопыхательских комментариев в трендах лишь подливал масла в огонь. Получив сброс от Юй Цзиньсюэ после пяти пропущенных звонков, он сбросил вызов и тут же связался с нужными людьми, чтобы запустить в сеть компромат на Гун Хуая.
Хэйтеры, наемные комментаторы и пиарщики вмиг наполовину заглушили те посты, где зрители умилялись парочке.
Была еще и работа. Цзян Шэнь вышел из комнаты и отдал телефон помощнику, приказав продолжать звонить Юй Цзиньсюэ, а сам уставился на монитор видеозаписи.
Настроение было скверным, поэтому ругался он еще чаще прежнего, заставляя окружающих подозревать, что в любой момент он может взлететь на воздух от злости.
Дозвониться до Юй Цзиньсюэ так и не удавалось. К закату солнца Цзян Шэнь потерял всякое терпение: он без конца теребил в пальцах сигарету, невесть откуда у него взявшуюся, пока та не порвалась на треть. Но он не курил ее, да и никто никогда не видел его курящим.
Поймав последние лучи дневного света — а впереди предстояло отснять еще несколько ночных сцен — Цзян Шэнь яростно скомкал в кулаке истерзанную сигарету:
— Сворачиваемся, сегодня больше не снимаем.
Не обращая внимания на изумление всей съемочной группы, он развернулся и пошел прочь, бросив напоследок помощнику:
— Закажи мне билет на самолет.
Присутствующие не знали, то ли радоваться неожиданно вернувшимся «новогодним каникулам», то ли поражаться безумию Цзян Шэня. В конце концов, этот человек явно не выглядел тем, кто бросит работу ради любви.
Вчера, в новогоднюю ночь, он наотрез отказывался отпускать людей отдыхать, сегодня заставил всех пахать с утра пораньше, а теперь заявляет об остановке съемок. И все же режиссер — хозяин положения, что тут поделаешь? Главное — удастся лечь пораньше, все в выигрыше.
Как ни спеши, а обратно доберешься уже глубокой ночью.
Что же до Юй Цзиньсюэ, то, наигравшись в снукер и заскучав, Цюй Цзэ позвал наверх нескольких знакомых поиграть в карты. На этот раз мальчиков для сопровождения никто не звал, то ли намеренно, то ли случайно.
Юй Цзиньсюэ бегло окинул всех взглядом и с равнодушным видом сел за стол.
Гун Хуаю это развлечение было неинтересно. К тому же эта компания ни во что его не ставила, так что и шанса сесть за стол у него не было. Он сам придвинул стул сбоку и устроился рядом с Юй Цзиньсюэ.
Кто-то презрительно усмехнулся — просто потому, что ему это не нравилось. Юй Цзиньсюэ же приподнял бровь, повернул голову и задержал взгляд на Гун Хуае на добрые несколько секунд.
Гун Хуай смутно уловил смысл этого взгляда: его хвалили за понятливость.
И тогда, прежде чем Юй Цзиньсюэ успел отвести глаза, Гун Хуай внезапно накрыл своей рукой ладонь Юй Цзиньсюэ, лежащую у того на коленях.
Атмосфера вокруг замерла на доля секунды, а затем, словно почудилось, раздался громкий шорох, вернувший всех к реальности — это Цюй Цзэ смахнул со стола карты, велев автомату перетасовать колоду заново.
Остальные после этого звука отвели глаза. Гун Хуай же не отстранялся и не выказывал ни капли испуга: его ладонь по-прежнему лежала поверх тыльной стороны ладони Юй Цзиньсюэ, а вены на его руке пульсировали с необычной силой.
Он неотрывно смотрел на ту самую руку под своей. Рука Юй Цзиньсюэ сильно отличалась от его собственной: пальцы казались едва ли не на размер тоньше, а суставы, возможно, из-за невероятной изящности и худобы, выделялись еще четче.
На удивление, Юй Цзиньсюэ не стал вырывать руку. Он чувствовал тепло ладони Гун Хуая и даже сквозь кожу ощущал его учащенное сердцебиение... Если бы не эти ощущения, по одному выражению лица Гун Хуая никогда бы не догадался, что тот нервничает.
Хотя Юй Цзиньсюэ не смотрел на Гун Хуая, его отказ отстраниться заставил кое-кого из присутствующих задеть их исподтишка.
— Это новичок?
— Чего-то раньше не видел. Неужели прилип только сегодня?
В конце концов, прошлую ночь Юй Цзиньсюэ провел в одиночестве, а теперь у него внезапно появился спутник. Если прибавить к этому слухи в горячих трендах, все складывалось само собой.
Очевидно, Гун Хуай пытался прибиться к Юй Цзиньсюэ, воспользовавшись случайной встречей. Таких желающих было немало, но внешность и фигура Гун Хуая как раз соответствовали вкусам Юй Цзиньсюэ.
— А вкус-то у тебя прежний.
Пусть им это и не нравилось, все понимали: портить репутацию избранника Юй Цзиньсюэ при нем же самом означало оскорбить и самого Юй Цзиньсюэ. На это у них терпения еще хватало.
Карты снова перетасовали. Юй Цзиньсюэ вытянул руку и положил ее на сукно, колода заскользила между его пальцев, а Гун Хуай молча наблюдал за этим со стороны.
Кто-то велел подать вино, фрукты и десерты. Гун Хуай взял с подноса тарелку, подцепил вилкой кусочек и поднес к губам Юй Цзиньсюэ.
Юй Цзиньсюэ как раз изучал карты на столе и даже бровью не повел, словно протянутой перед ним руки не существовало вовсе. Лишь сделав ход, он слегка повернул голову и наконец съел этот кусочек дыни.
Всё длилось недолго, но выглядело так, будто его оставили в дураках — возможно, потому, что его поступок оказался слишком бесцеремонным.
Гун Хуай не считал себя человеком, склонным к излишним раздумьям, но сегодня он почему-то стал невероятно чутким. Неужели Юй Цзиньсюэ не любит есть во время игры в карты?
Он покосился на стол: к половине угощений и правда никто не притрагивался, даже открытое вино стояло нетронутым у их рук...
Или дело в том, что дыня невкусная? Гун Хуай нахмурился, сам подцепил кусочек вилкой и отправил в рот — и тут же понял, какой глупости испугался. Разве могло что-то некачественное попасть в этот зал?
Не успел он опустить вилку, как услышал тихий смешок Юй Цзиньсюэ. Уши Гун Хуая снова вспыхнули. Сохраняя видимость невозмутимости, он поднял взгляд и столкнулся с веселыми глазами Юй Цзиньсюэ. В ушах у него зазвенело, вилка выскользнула из пальцев, а в голове пронеслось лишь одно: «До чего же он красивый».
Кажется, это была первая искренняя улыбка Юй Цзиньсюэ за весь день, и вызвал ее он сам, Гун Хуай.
Заметив его растерянность, улыбка напротив стала еще шире. Но прежде чем Гун Хуай успел податься вперед, Юй Цзиньсюэ снова перевел взгляд на карты.
В ту самую секунду, когда настроение Гун Хуая чуть упало, Юй Цзиньсюэ безо всякого предупреждения протянул руку. Его взгляд даже не сдвинулся ни на миллиметр, но рука с поразительной точностью перехватила упавшую вилку, подцепила кусочек фрукта и поднесла к губам самого Гун Хуая.
В этот миг сердце Гун Хуая замер. До его нося донесся не только сладкий аромат фруктов, но и холодный шлейф парфюма Юй Цзиньсюэ.
Он наконец понял, почему люди, которых бросил Юй Цзиньсюэ, продолжают тосковать по нему...
Эта его отрешенность и полное равнодушие, словно никто в мире не достоин его внимания, делали столь удивительными моменты, когда он совершал подобные жесты. Казалось, будто он все же замечает тебя, будто и тебе перепадает толика его заботы...
Никто не откажется от избранности, пусть даже эта избранность — всего лишь игра.
Атмосфера между ними стала двусмысленной, и настроение Гун Хуая мгновенно взлетело вверх. Ему больше не было дела до кислой физиономии соседа по столу.
Юй Цзиньсюэ играл прекрасно, а удача его и вовсе была на высоте. Толком не вникая в игру, он все равно выиграл пару конов.
Почувствовав скуку, он наконец вспомнил про телефон, встал, уступил место Гун Хуаю и пошел забрать свой гаджет.
Стоило Юй Цзиньсюэ отойти от стола, как остальные тут же расслабились: их плечи откинулись на спинки кресел, а темные взгляды впились в Гун Хуая.
Гун Хуай влажной салфеткой вытер руки, бросил взгляд на удаляющегося Юй Цзиньсюэ и собрался с духом, чтобы выдержать эту травлю.
··
Сообщений в телефоне было много, но личные контакты Юй Цзиньсюэ имелись далеко не у всех. Приглядевшись, он увидел, что с десяток человек завалили его десятками сообщений каждый. Больше всего писем пришло от Цзян Шэня и Фу Минсюаня, на втором месте оказался его секретарь Ци Сянвэнь.
Пропустив диалоги с первыми двумя, Юй Цзиньсюэ сразу открыл чат с Ци Сянвэнем: в пяти сообщениях была кратко изложена вся суть происходящего.
Ци Сянвэнь спрашивал, нужно ли связаться со службой поддержки и удалить тренды о его совместном проживании с Гун Хуаем.
Юй Цзиньсюэ отвечать не стал. Подобные новости о нем всплывали регулярно, да и пользователи сети относились к нему весьма благосклонно. Ци Сянвэнь следил за общественным настроением и, не заметив негативных тенденций, предпринимать ничего не стал.
Ниже шли запросы насчет черного пиара против Гун Хуая — секретарь тоже интересовался, стоит ли вмешиваться, заодно осторожно пытаясь прощупать почву насчет их отношений.
Не дождавшись ответа, Ци Сянвэнь даже позвонил два раза.
Имея перед глазами полную картину, Юй Цзиньсюэ мог даже не открывать чаты Цзян Шэня и Фу Минсюаня, чтобы понять, о чем те писали.
Бросив взгляд на карточный стол, он набрал номер Ци Сянвэня.
Меньше чем через две минуты после завершения звонка Ци Сянвэнь переслал на электронную почту Юй Цзиньсюэ всю предварительно собранную информацию о Гун Хуае.
Происхождение, биография, образование и даже сведения о прошлых романтических отношениях — все уместилось в одном досье.
У Гун Хуая был скверный характер, он избегал скандалов и отказывался от продвижения за счет вымышленных романов с коллегами по цеху. Подобное поведение большинство людей объясняло тем, что он боится гнева своего покровителя.
В конце концов, участие в промо-кампаниях сериалов и создание экранных пар было обычным делом.
Ци Сянвэнь решил, что Юй Цзиньсюэ заинтересовался Гун Хуаем, и, само собой, тщательно его проверил. К его разочарованию, у Гун Хуая не оказалось никакого влиятельного покровителя.
Нахмурившись, Ци Сянвэнь подгадал момент, когда Юй Цзиньсюэ дочитает письмо, перечислил недостатки Гун Хуая и добавил собственное мнение: [У Гун Хуая не было отношений, и покровителя у него нет. Есть подозрение, что у него проблемы в постели.]
Юй Цзиньсюэ усмехнулся и оставил это сообщение без ответа. Будь Гун Хуай и впрямь бесполезен, он бы ни за что не осмелился сам навязываться ему в постель.
Он машинально открыл переписки с Цзян Шэнем и Фу Минсюанем. Предсказуемо: оба спрашивали, не положил ли он глаз на Гун Хуая. Последний звонок от них поступил пять минут назад, и подумать страшно, сколько еще вызовов последует. Поразмыслив, Юй Цзиньсюэ отключил звук.
Вернувшись к карточному столу, он сел рядом с Гун Хуаем.
У того на переносице выступил пот: остальные трое мужчин откровенно давили на него. И только когда Юй Цзиньсюэ занял свое место, давление вокруг внезапно рассеялось.
Однако сидевший напротив мужчина тут же подал голос:
— Цзиньсюэ, а карты-то у твоего паренька никудышные. На праздник с тобой за стол он явно не сядет.
http://bllate.org/book/40899/5202975
Готово:
