Ой-ой, столько времени не виделись с юным господином Цзянь И, а глядишь — и правда заметно загорел, — с улыбкой подшутила Тётя Чжан, глядя на Цзянь И. — Но даже загорелый юный господин Цзянь И очень хорош собой!
Цзянь И опустил пиалу и смущенно улыбнулся:
— Мм, и правда загорел, думаю, потом еще немного посветлею.
Он пожаловался:
— Весь этот месяц дождей почти не было, и жара стояла невыносимая, просто на солнце сгореть можно.
Тётя Чжан невероятно растрогалась:
— Ничего страшного, у тети еще есть маска для лица, я тебе ее попозже принесу, вот увидишь, А И за одну ночь помолодеет.
Тётя Чжан закрыла дверь и вышла из комнаты Цзянь И.
Цзянь И лежал на кровати с закрытыми глазами, а на его лице красовалась только что насильно прилепленная Тётей Чжан маска, ощущая приятную прохладу.
В дверь раздался стук, и Цзянь И, шлепая тапочками, пошел открывать.
Хо Шэн посмотрел на белое лицо перед собой, испытав легкий визуальный шок:
— А И, что ты делаешь?
— Тётя Чжан сказала, если прилепить эту штуку, я гарантированно за ночь помолодею, — рот открывался с трудом, и Цзянь И говорил глухим голосом.
Подняв взгляд на Хо Шэна, он спросил:
— Братец, ты по какому-то делу?
При этом с маски начала капать жидкость. Хо Шэн инстинктивно попытался подставить руку, но Цзянь И оказался быстрее: он вскинул обе руки, поймал сыворотку от маски и тут же втер ее обратно в ткань.
Хо Шэн: «?»
— Тётя Чжан говорит, что это всё — концентрированная эссенция, сама душа, нельзя ее растрачиватьпустотры. — Словно заметив недоумение Хо Шэна, Цзянь И одновременно ловил капли и размазывал их обратно.
Обе руки были страшно заняты, он уже едва успевал.
Ладно уж. Хо Шэн перешел к делу:
— А И, в эти несколько дней твоих каникул я собираюсь съездить в Нинши, там нужно обсудить один совместный проект. Дядя Чэнь сказал мне, что дома тебе будет скучно, так почему бы тебе не поехать в Нинши вместе со мной?
На этот раз Цзянь И удивился искренне:
— Если братец поедет в Нинши вести переговоры, мне одному в отеле тоже будет ужасно скучно.
Сняв маску, он наконец смог говорить нормально, словно снова обрел способность дышать:
— Братец, можешь не беспокоиться обо мне, мы с Гу Юем договорились завтра сходить в наш старый детдом… Гу Юй каждый раз во время каникул ходит туда волонтерить, я тоже должен помочь.
Хо Шэн счел этот план вполне неплохим — это позволит Цзянь И получить новый опыт.
— Хорошо, я выделю нашему А И немного денег, А И сможет посмотреть, что в детском доме еще нужно доработать или улучшить. Если посчитаешь что-то неудобным или невыполнимым, скажешь мне по возвращении домой.
— Сходи умойся, А И… А я скоро отправляюсь в путь, в Нинши. — Хо Шэн, пока говорил, все смотрел на невысохшие молочно-белые следы эссенции на лице Цзянь И, и в конце концов не выдержал, отправив его умываться.
Как только Хо Шэн ушел, Цзянь И заметил у лестницы Тётю Чжан, которая украдкой выглядывала из-за угла. Если говорить точнее, она пялилась на маску, зажатую в его руках.
«…», Цзянь И проследил за взглядом Тёти Чжан и тоже уставился на маску в своих руках, внезапно вспомнив еще одно условие о душе, о котором говорила Тётя Чжан:
Время: пятнадцать минут.
Цзянь И поспешно оправдался:
— Тётя Чжан, поверьте, я и правда снял ее ровно через пятнадцать минут, душа все еще на месте.
Тётя Чжан достала телефон, проверила время, одобрительно кивнула Цзянь И, показала ему большой палец, втянула голову в плечи и вернулась в комнату спать спокойно.
Сегодня еще один день, когда удалось сберечь душу.
Цзянь И тяжело вздохнул: что за напасти вечно творятся.
На следующее утро, когда Цзянь И по навигатору добрался на метро до входа в детский дом, Гу Юй уже наводил там порядок внутри.
— А Юй, я пришел, пойду протру детские столы, — болтал с Гу Юем Цзянь И, одновременно споласкивая тряпку и с усердием принявшись затирать столешницы.
Гу Юй, опершись на швабру, посмотрел на этот простофилинский вид Цзянь И и рассмеялся:
— А И, ты не спеши, мама Цзян услышала, что ты пришел, и собирается скоро тебя навестить.
Его слова только затихли, как по лестнице неторопливо стала спускаться добрая с виду женщина. Гу Юй хотел было кинуться ей помочь, но женщина отмахнулась от него:
— Отойди в сторону, мне всего-то за шестьдесят, еще не дошла до такого состояния.
С этими словами она посмотрела на Цзянь И:
— И И пришел. — И быстрыми шагами направилась к нему. — Хорошо, хорошо, хорошо. И И совсем не изменился, я ведь помню, как А И тайком плакал по ночам во дворе после того, как тебя забрали в Семью Хо.Цзянь И удивлённо посмотрел на директора — женщину средних лет:
— Здравствуйте, тетя Цзян.
Затем он перевёл взгляд на Гу Юя:
— А-Юй... ты тогда плакал.
Глаза Цзянь И тоже защипало.
Лицо Гу Юй уже давно покраснело от слов директора:
— Мама Цзян, что вы такое говорите! Когда это я плакал? Не клевещите на меня!
Женщина улыбнулась:
— Ладно, больше не буду. А-Юй, отведи-ка И-И прогуляться по двору.
— Изменения во дворе и впрямь огромные: территория увеличилась почти в два раза, всё заново покрашено, купили игрушки. А-И, ты ведь и сам догадался, всё это профинансировано Семьей Хо.
Гу Юй шел впереди, ведя Цзянь И на бесцельную прогулку.
Цзянь И с самого входа заметил, что приют совсем не похож на тот маленький дворик из его воспоминаний:
— А-Юй, после твоих слов у меня такое чувство, будто меня отправили в другую семью ради политического брака!
Гу Юй почесал затылок и огорчённо произнес:
— Эх, я тоже так чувствую. Сначала, когда я узнал, что это спонсирует Семья Хо, которая тебя усыновила, мне было очень тяжело на душе. Казалось, будто моего друга забрали, а взамен принесли все эти материальные блага.
Но приюту ведь так нужна была эта помощь... чувствую себя таким фальшивым.
Голос Гу Юя становился всё тише и тише.
Слушая это, Цзянь И опустил голову и улыбнулся:
— Не думал, что ты будешь столько размышлять, я так тронут. Но, А-Юй, я правда очень рад видеть такие большие перемены в приюте.
Будто я сам смог сделать многое для детского дома, да и если бы Семья Хо меня не усыновила, я бы не жил такой обеспеченной жизнью.
Поэтому, А-Юй, если посмотреть с этой стороны, разве это не принесло мне огромную пользу?
Видя, что Гу Юй всё еще хмурится, Цзянь И подался вперёд и слегка обнял его:
— А-Юй, перестань об этом думать, мы ведь уже выросли.
Гу Юй обнял Цзянь И в ответ:
— Мм, А-И, И-И, когда мы вот так обнимаемся, это похоже на то, как мы были маленькими, ха-ха-ха.
— Тогда отпусти меня, малыш Гу Юй, ты меня так зажал, что мне дышать нечем.
Сколько же сил в этом человеке?
Гу Юй отпустил Цзянь И и глубоко вздохнул:
— А-И, скоро обед. Я уже чувствую запах еды. Пойдем, покажу тебе, чем теперь кормят в нашей столовой.
Столовая осталась на том же месте, что и в воспоминаниях Цзянь И, но её внешние стены заново покрасили и добавили несколько больших окон.
Войдя внутрь, они увидели просторное и светлое помещение со свежими, аккуратно расставленными столами и стульями. Из зала было отлично видно хлопочущих на кухне дядю и тётю, а нос щекотали манящие ароматы еды.
Как же здорово здесь, подумал Цзянь И.
Семья Хо действительно очень многое изменила в приюте.
— Обед, обед! Мама Цзян сказала, что сегодня будут ребрышки! — в столовую вприпрыжку вбежала маленькая девочка, перебирая короткими ножками.
В конце концов она врезалась прямо в ноги Цзянь И. Закрыв руками ушибленный лоб, малышка чуть не плакала, а на глазах выступали слезы:
— Ру-ру, у Ру-ру так болит лоб!
Она балансировала на грани слез, выглядя невероятно жалобно.
— Прости, малышка. Тебя ведь зовут Ру-ру? Брат не со зла... — Цзянь И поспешно присел на корточки, чтобы осмотреть ее лоб.
Девочку тут же подхватили на руки:
— А-И, не ведись, она мастер подстраивать столкновения.
Говоря это, Гу Юй ткнул пальцем девочку в лоб:
— Ру-ру снова шла и не смотрела под ноги? Какой это уже раз?
Поняв, что её раскусили, Ру-ру тут же с улыбкой обхватила палец Гу Юя, которым та только что тыкала её в лоб, прижалась к нему своей пухлой щекой и принялась тереться о него, широко улыбаясь.
— А-Юй вернулся?
Только тут Цзянь И заметил, что у Ру-ру ещё даже не выросли все зубки. Слушая шепелявый детский голосок малышки, он не удержался и ткнул её в щечку:
— Ру-ру и правда такая милая.
Услышав, что старший брат назвал её милой, Ру-ру улыбнулась так широко, что зубов стало не видно, а глазки превратились в щелочки:
— Брат тоже очень милый!
Она заерзала в объятиях Гу Юй, нашарила в кармане леденец на палочке и протянула его:
— На, братик, съешь.
Увидев обертку леденца, Цзянь И замер. Это была упаковка дочерней компании Корпорации Хо, а узор... был одним из его ранних эскизов, нарисованных вскоре после того, как он начал учиться рисованию.
Ру-ру забарахталась, пытаясь встать на землю, и Гу Юй тут же помог ей, боясь, что она упадет. Крепко держа Гу Юя за руку, девочка потащила её за собой:
— Пойдем, А-Юй, положишь Ру-ру ребрышек. Ру-ру сегодня съест целых два больших ребрышка.
http://bllate.org/book/40870/5198714
Сказали спасибо 0 читателей