Мяу, семь раз.
Довольно мягкий, очень соблазнительный.
Всего шесть коротких слов прозвучали в ушах Цзян Юя так, словно извергся вулкан: мощный поток воздуха сорвал каменную глыбу и разнес её в пыль!
Ему показалось, что его самого уже взмыло в небеса и с громким хлопком разлетело на разноцветные фейерверки!
Он сказал, что он довольно мягкий! И ещё сказал, что он соблазнительный!
Цзян Юй едва усидел на месте, глядя, как в чате безумно взрываются сообщения с криками мурлыканья. С дрожащими пальцами он тоже набрал два слова, желая поддержать строй, но тут же быстро нажал удалить, словно обжёгшись.
Он назвал его учителем, и Лу Чуе уже был крайне недоволен; если тот узнает, что он зовёт его так, то обязательно рассердится.
Ни в коем случае, нельзя, нельзя.
Впрочем, тайком... он ведь наверняка не узнает...
Как только из уст Лу Чуе прозвучали эти слова, комментарии на экране мгновенно взорвались, и онлайн, вполне ожидаемо, снова побил все рекорды.
Он скосил глаза на звукозаписывающую кабинку, подумав про себя, что, к счастью, Цзян Юя здесь нет — с его привычкой краснеть по любому поводу, скажи он перед двумя миллионами человек, что Лу Чуе соблазнителен, он бы, пожалуй, от стыда и смущения проковырял брешь в земле и сбежал на другой конец света.
— Довольно мягкий? Где это он мягкий ха-ха-ха, муж, умоляем, больше не говори, ты же обнажаешь истинную суть старого развратника, эй!
— Учитель Вэнь скребёт ногтями стену у тебя за спиной! Ты что, хочешь довести до смерти этого маленького бессмертного юношу?!
— Ё-ё-ё-ё-ё-о-о-о-о-о-о!!!
— Муж, неужели ты не можешь послушать учителя Вэня, не будь таким развратным и легкомысленным? Ты же старый развратник, чем ты сможешь спасти мою разбитую душу?
Цзян Юй глянул на экран телефона и слегка закусил корень зубов, после чего, набравшись смелости, отправил Лу Чуе запрос в друзья.
Цзян Юй бессознательно гладил треснувший экран телефона, неровные трещины слегка царапали пальцы, и в тревожном волнении думал: примет ли он его запрос в друзья, не набросать ли ещё немного цветов? Или подарить какой-нибудь другой подарок.
Звук в наушниках ровной волной проникал в слуховые проходы, опускаясь всё ниже по тончайшим кровеносным сосудам, словно горячий палец, который то и дело нажимал на его сердце. От этого он нервничал ещё сильнее.
Стук сердца отдавался всё громче, Цзян Юй едва справлялся с дыханием.
Голос Лу Чуе совершенно не оставлял ему шансов на сопротивление, с лёгкой непринуждённостью пробуждая в нём все чувства и страсть.
Цзян Юй, сними на минуту наушники, иначе потом будет неудобно наносить макияж. Визажистка, закончив с волосами и заметив, что он всё ещё слушает непонятно что, легко коснулась его уха.
Уголки губ юноши ещё не успели расслабиться, он слегка покраснел и виновато улыбнулся ей. Высокая причёска с короной придавала ему вид балованного и изнеженного юного господина.
Визажистка на мгновение залюбовалась и с улыбкой произвела: Ай-яй-яй, Цзян Юй, ну не улыбайся мне так, у старой девы сердце сейчас растает.
Цзян Юй закусил губу, заставляя себя успокоиться, и с тяжёлым сердцем снял наушники. Не Чэнхуа, наблюдавний за этим со стороны, почувствовал, как у него зачесался затылок, и поспешно строчил ему в WeChat: Цзян Юй, скажи честно, у тебя кто-то появился? Кто-то нравится?
Сердце Цзян Юя ёкнуло, и он машинально отнекликнулся: Нет.
Не Чэнхуа: Тебе ещё нет двадцати, сейчас заводить романы — табу. Время кидаться милыми фотками с половинками еще не пришло, так что смотри мне, никаких глупостей. Вспомни Линь Кэвэня: тот из-за скандала с отношениями до сих пор подняться не может.
Цзян Юй прикусил губу и ответил: Правда нет.
Не Чэнхуа с сомнением окинул его взглядом: Ну и ладно.
Цзян Юй опустил глаза. Даже когда придёт время открыто заявить о своей любви, он никому не позволил бы узнать о цветке, что прячется на самом дне его сердца.
Он укроет его от ветра и дождя, спрячет от гроз и молний, будет бережно лелеять, а затем скроет в самом укромном месте, никому не показывая.
То, что принадлежит только ему одному, никто не смеет делить.
Телефон звякнул — пришёл ответ от Лу Чуе.
Счастливый, он переключился на интерфейс YY. Лу Чуе всё ещё был в эфире, зелёный огонёк мигал то и дело, вещая о чём-то, но жаль, что мобильный YY не умел записывать звук, иначе он смог бы записать сегодняшнюю похвалу в свой адрес и переслушать её десять раз!
Нет, сто раз!
Цзян Юй с разгорячённым сердцем, погружённый в эти мысли, ткнул в диалоговое окно и с замиранием сердца заглянул в ответ.
— Прости, номер чужой, в друзья не добавляю.
Этот аккаунт он тайком преследовал много лет и прекрасно знал, что это личная страница самого Лу Чуе.
В глубине души он понимал: отказ последовал потому, что для него он всего лишь незнакомец, а сослужить положенную дистанцию с фанатами — дело привычное.
Столько подарков и цветов, что он только что набросал, вероятно, напугали его и точно доставили неудобства.
Цзян Юй плотно сжал губы, с угрюмым чувством ощущая, что перед ним он вечно ни на что не годен и лишь всё портит. Ему вечно хотелось проявить себя, чтобы привлечь его внимание, но выходило так наивно, что лишь раздражало.
Начав свой путь к Лу Чуе, Цзян Юй изведал немало кривых дорожек, а однажды из-за недоразумения даже принял не за того человека. В конце концов, опираясь лишь на смутный отголосок детского голоса, он преодолел все невероятные трудности и оказался прямо перед ним.
Он всего лишь хотел взглянуть издалека, даже не помышляя о владении.
Он действительно не смел и мечтать, что такой ослепительный человек однажды сможет принадлежать ему — хотя бы на секунду, он не смел позволить себе вообразить подобное.
Не Чэнхуа, видя, что тот долго молчит, озабоченно вздохнул.
Индустрия развлечений такова: взлетаешь стремительно, падаешь стремительно. Нынче блогеры изо всех сил цепляются за любую возможность пробиться в топ, и если Цзян Юй не научится хайповать, ему будет трудно выжить в этом бизнесе.
Приглашение директора Чжоу на словах преподносилось как восхищение Цзян Юем, но все прекрасно понимали, что кроется за кулисами. Пока что агент мог полушутя-полусерьёзно отклонить пару предложений.
Пока парень на кураже, он не станет придавать этому особого значения, но если тот человек действительно решится заполучить Цзян Юя во что бы то ни стало, то он, простой мелкий менеджер, без прав и связей, как сможет его защитить?
Цзян Юю нужно по-настоящему прославиться.
Не Чэнхуа проглотил слова, крутившиеся на языке, так и не решившись высказать всё до конца. Он сменил тему и спросил: Кстати, скоро август, ты в этом году снова поедешь в Юйчэн?
Цзян Юй поднял голову, бросил на него взгляд и снова опустил её, растирая белое запястье. В глубине его глаз на мгновение мелькнуло мрачное злорадство.
Заметив, что ответа нет, Не Чэнхуа набросал ещё несколько строк: Впрочем, этот год не похож на прошлые, когда поедешь назад, будь осторожен, как бы тебя не сфотографировали. Если эти дела действительно раскопают, то и мою ложь с поддельными документами для тебя не удастся скрыть — тогда мы оба полетим к чертям.
Цзян Юй молчал. Ему было плевать, узнают ли другие о его прошлом. Пусть копают, пусть ругают — ему всё равно. Он давно прошёл через все круги ада, переплыл самые жуткие и мутные реки.
Абиссальный ад, который не в силах вообразить обычные люди и куда не проникает ни единый лучик света — пожалуй, время от времени кто-то и заглядывал туда краешком глаза, да только разглядеть там было нечего.
В те времена они, совсем ещё дети, даже не смели гневить небеса, оставалось лишь в ужасе и бессилии принимать происходящее, барахтаясь в шестерёнках предначертанной судьбы и не смея питать чувств, привязанностей или надежд ни к кому на свете.
Редкие проблески заботы оказывались лишь мимолётной прихотью. Тьма была столь глубока, что их глаза не различали ничего на самом дне, но сам Цзян Юй разглядел в этой бездне звёзды, склонившиеся над землёй.
То была его единственная надежда на выживание. Чтобы ухватиться за этот хрупкий отблеск света, он и стал Цзян Юем.
В его сердце жили любовь и ненависть. Ради любви он изо всех сил карабкался из кромешного ада в мир людей, чтобы оказаться рядом с Лу Чуе.
Ради ненависти он отчаянно цеплялся за жизнь — чтобы собственными руками заставить тех, кто ушёл от возмездия, понести заслуженную кару.
Лу Чуе насыпал Цайбао кошачьего корма, пару раз потрепал его по заднице и, вытянув влажную салфетку, неторопливо вытер руки.
Цайбао, чью благородную задницу осмелился потролать какой-то пёсий холоп, почувствовал глубокое оскорбление и без малейших колебаний заехал лапой по этой бесконечно красивой физиономии.
— Мяу!
Лу Чуе в гневе утащил миску с кормом: Ах ты тварь бессловесная! Что же ты на него так не злишься? Почему его не пинаешь? Устроился у него на ручках, весь из себя распутный, шерсть дыбом от похоти встаёт, а перед своими героем выступать мастак!
Цайбао запрыгнул на стол, властно ударил передними лапами о поверхность и принялся воспитывать его целых пять минут. Лу Чуе тоже не собирался уступать, поэтому бросил завтрак, уселся с чашкой чая и вальяжно откинулся на спинку стула, начиная переругиваться с котом.
— Чего? Я не прав, по-твоему? Ты вспомни своё распутное поведение в тот день, ты же готов был ему в лицо впиться.
— Мяу! Мяу-мяу-мяу!
— Ты ещё и рычишь! Смеешь на меня рычать! А знаешь, на чьи деньги куплен тот корм, который ты уплетаешь? Это папочка тебе купил, предатель этакий!
— Мяу~у~
— Что, сдулся? А я-то думал, насколько крепка твоя верность новому папаше — стоило одной банки корма купить тебя, как папа в тебе разочарован...
Цзян Юй, хромая, толкнул дверь и замер.
Э-э... он случайно не подглядывал за тем, за чем не стоило?
Лу Чуе тоже остолбенел.
Двое парней и кот таращились друг на друга во все глаза. Цайбао среагировал быстрее всех: спрыгнув со стола, он подбежал к Цзян Юю и потёрся о его лодыжку, но так неудачно, что врезался прямо в его повреждённую ногу.
— Цсс...
От резкой боли Цзян Юя прошибло холодным потом, и только расторопность, позволившая ухтитися за дверную ручку, спасла его от падения. Как же больно.
Лу Чуе указал пальцем на кошачью лобастую голову и усмехнулся: Пару слов сказал, а уже характер показываешь? Еще раз посмеешь нажаловаться — сделаю из тебя мясной пирожок!
— Мяу~у... у...
Цзян Юй растерянно держался за дверную ручку, переводя взгляд то на Цайбао, то на Лу Чуе, совершенно не понимая, в какую игру играют этот пушистый хозяин и его двуногий слуга.
Цайбао покрутился вокруг их ног, абсолютно не вынося, когда оба слуги игнорируют его особу, и льстиво потёрся о лодыжку Цзян Юя.
— Мда...
Лу Чуе нахмурился: Что у тебя с ногой?
Цзян Юй закусил губу, бледным взглядом глядя на него, помотал головой, а со лба по виску сорвалась капля пота.
— Вс... всё в порядке.
Лицо Лу Чуе помрачнело: Врёшь мне?
Цзян Юй поспешно затряс головой, втягивая воздух и терпя боль: Вч... вчера на съёмках страховочный трос дёрнуло, и меня отбросило прямо на колонну.
Из-за оплошности каскадёра его всем телом с силой швырнуло на каменный столб. Боль тогда лишила его сознания, он чуть не впал в шок, и когда несколько человек поспешно стащили его вниз, зрелище его щиколотки повергало в ужас.
Цзян Юй прикусил губу и украдкой исподлобья глянул на него, боясь услышать хоть слово, но ещё больше страшась молчания. От напряжения у него пересохло в горле, а в груди всё сжалось.
Утром он велел Не Чэнхуа купить завтрак, а сам тайком сбежал из больницы. Треть курса в школе дубляжа уже подошла к концу, времени оставалось совсем мало, и ему не хотелось тратить его впустую.
— И после занятий вечером снова на съёмки? Какая самоотдача, однако. Лу Чуе взглянул на его ногу и нахмурился: На самом деле тебе совсем необязательно было приходить...
Цзян Юй испугался, что тот снова начнет выпроваживать его. Его глаза покраснели, он торопливо попытался объясниться, но слова застряли в горле. Стиснув зубы, он отпустил дверную ручку и, превозмогая пронзающую насквозь боль, выпрямился во весь рост, изо всех сил стараясь выглядеть нормально.
— Прости, я... со мной всё в порядке, такая мелочь не имеет значения, занятиям это совершенно не помешает, раньше я часто...
Лу Чуе нахмурился: Ты часто получаешь травмы?
Услышав этот вопрос, Цзян Юй машинально схватился за запястье. Боль промелькнула в глубине его глаз, плечи испуганно съежились, и он тихо пояснил: Ничего страшного, я не... нечасто травмируюсь.
Стоило Лу Чуе заметить это движение, как его брови сошлись ещё круче: И запястье болит?
Цзян Юй отдёрнул пальцы, словно обжёгшись кипятком: Не болит, запястье не болит.
Лу Чуе протянул руку, чтобы осмотреть его запястье, но Цзян Юй машинально отмахнулся, задев его плечо. В его учащённом дыхании и взгляде на секунду промелькнули свирепая ненависть и жажда убийства.
Лу Чуе остолбенел: Ты...
Придя в себя, Цзян Юй отвернулся с покрасневшими глазами: Прости.
Цайбао больше не мог этого вытерпеть! Он же вёл себя так униженно, так почему же старый холоп и новый холоп оба игнорируют его?!
Покружив вокруг ног Цзян Юя, он жалобно и жалконько мяукнул.
Лу Чуе нахмурился, глядя на его щиколотку, и на время забыл о недавнем сопротивлении парня. Подхватив Цайбао, он сунул его прямо в руки Цзян Юю и со злобным выражением лица сплюнул: Мелкая тварь умеет только ластиться, рано или поздно сошлю тебя на край света.
Цайбао устроился на руках у Цзян Юя с видом полнейшего удовлетворения, потёрся головой, нежно и жалко мявкнув, после чего вскинул изящную и гордую шею на Лу Чуе и снова подал голос.
Лу Чуе взмахнул рукой: Ах ты пакостник, посмел мне бросить вызов!
Цзян Юй в суматохе обнял кота и инстинктивно отступил на шаг назад. Боль заставила его глаза покраснеть и наполниться слезами. Несколько раз тяжело вздохнув, он из последних сил выдавил: Не... не бей его.
Видя его жалкий вид — с влажными от слёз глазами, покрасневшим кончиком носа и прерывистым дыханием, — Лу Чуе не удержался от желания подразнить его и с лукавой усмешкой бросил: Ладно, его не буду, может, тогда тебя отлупить?
Цзян Юй закусил губу и нерешительно спросил: Обязательно бить?
Лу Чуе подумал, что этот пацан забавный: он ляпнул просто так, а тот принял всерьёз. Сделав строгое лицо, он изрёк: Обязательно. Детей без битья не научишь, он должен знать, в чём был неправ, чтобы впредь не повторять ошибок.
Цзян Юй немного помолчал и с видом человека, идущего на смерть, кивнул: Тогда... тогда бейте.
Лу Чуе с трудом сдержал смех: Знаешь, в чём был неправ?
Цзян Юй посомневался с полминуты и растерянно мотнул головой.
— Подумай хорошенько.
Цзян Юй посмотрел на него и после паузы прикусил губу: Только что... задел вас. Я больше так не буду, вы... не сердитесь, ладно?
http://bllate.org/book/40868/5198537
Готово:
