Учитывая, что у входа в городское управление полиции дежурит толпа фанатов Сюй Цунвэня, отпускать Се Линъиня одного было опасно. Лу Маоюй мог сказать дежурному на проходной, чтобы машина семьи Се заехала внутрь.
Он был до того холоден и бездушен, что воспринимал Се Линъиня не иначе как самого обыкновенного простого гражданина.
Если бы Се Линъинь не был одет в его вещи и не развалился на диване, с улыбкой глядя на него, это был бы самый обыкновенный разговор.
— Сам-то зачем так спешил меня выгнать? — возмутился Се Линъинь. — Я тут, между прочим, пришел поблагодарить тебя за то, что ты восстановил мое доброе имя, неужели даже отплатить за добро нельзя?
— Я уже говорил, что это моя прямая обязанность. Если действительно хочешь отблагодарить, оставайся пока в городе и жди повесток на допрос.
— Ты же видишь, как расследуется это дело, неужели до сих пор не понял, что истинный заказчик нацелился именно на меня?
Лу Маоюй не произнес ни слова.
Видя это, Се Линъинь продолжил свои уговоры:
— У меня память на обиды хорошая, если обстоятельства позволяют, я мщу на месте. А против таких вот подлых людишек, которые исподтишка пакостят, мне только и остается, что приложить усилия, выкопать их из нор, а уж потом сводить счеты.
Те несколько лет упорной учебы в зарубежной лаборатории научили Се Линъиня многому, и одно из главных правил гласило: не будь слишком добрым.
Потому что доброта может привести к тому, что в один прекрасный день тебя молча сожрут за углом.
— Я не имею права вмешиваться в твои личные дела.
До чего же умным человеком был Се Линъинь! Услышав это, он лишь усмехнулся:
— Но ведь командир Лу отвергает мою благодарность.
Лу Маоюй не желал больше продолжать этот разговор. Он поставил принесенный с собой чемоданчик на стол перед Се Линъинем — внутри лежали личные вещи, конфискованные у того после задержания на месте преступления.
— Ты можешь уйти в любой момент.
— Оставь свои контакты, — остановил его Се Линъинь. — Мне ведь нужно будет вернуть тебе эти вещи.
Взятые в спешке взаймы ранним утром, они предназначались для избалованного молодого господина Се, который, как прекрасно знал Лу Маоюй, терпеть не мог грязь. Не сказав ни слова, тот выдал ему комплект абсолютно новой, ни разу не надетой одежды.
Любой бы понял, что это всего лишь предлог раздобыть номер телефона. Если бы Лу Маоюй хоть капельку желал возродить былые чувства, он бы без колебаний обменялся с ним контактами.
Он бросил взгляд на улыбающегося Се Линъиня, подумав, что этот человек, похоже, снова забыл про своего жениха.
— Не нужно. Оставляю их тебе.
— Постой.
В глазах Се Линъиня уже мелькнуло раздражение, голос упал, став недовольным:
— Я хочу вернуть свою одежду, и мне нужно знать, когда ты будешь дома, чтобы я мог зайти за ней.
Отказ Лу Маоyя прозвучал еще более категорично:
— Я передам их Цзян Чжоу.
Се Линъинь, который всегда сам привык всем отказывать, на этот раз по-настоящему разозлился. Его лицо мгновенно потемнело, он подхватил чемодан и решительно шагнул к выходу:
— Не стоит его утруждать. Мне они больше не нужны.
Подумаешь, какой-то номер телефона!
Раз Лу Маоюй не дает, неужели Се Линъинь действительно не сможет его раздобыть?
Пусть путь окажется чуть более тернистым, но раз в итоге он получит то, чего хочет, разве не этого добивался?
Но стоило ему вспомнить, как меньше чем за двенадцать часов ему отказали уже два раза подряд, как Се Линъинь почувствовал себя униженным.
Всего несколько шагов отделяли его от Лу Маоyя, и чем дольше он смотрел на это сосредоточенное, благородное и красивое лицо, тем сильнее разгорался огонь у него внутри, пока они почти не поравнялись.
После сегодняшнего дня они, возможно, и вправду больше никогда не увидятся.
Лу Маоюй опустил ресницы, словно надеясь, что если он перестанет смотреть на Се Линъиня, на душе у него воцарится абсолютное спокойствие.
Этот миг разминувшихся путей казался невероятно долгим. Он заметил, как Се Линъинь остановился — судя по всему, у того нашлось что сказать.
Рассерженный соперник громко и отчетливо провел между ними черту:
— Если ты меня еще хоть раз поймаешь, я назову твоего кота-сына родным старшим братом!
Бросив эту фразу, призванную выпустить пар, Се Линъинь гордо удалился.
Лу Маоюй еще некоторое время постоял в пустой комнате для допросов, прежде чем повернуться и вернуться в свой кабинет.
Мэн Цяньчжоу поджидал его с показаниями Цзи Янь.
Именно через руки Цзи Янь они получили контракт, подписанный Цзысин Эртентейнмент и Сюй Цунвэнем. В нем четко указывалось, что тайные романы артистов считались грубейшим нарушением правил, которое влекло не только выплату огромной неустойки, но и полное предание остракизму.
Цзи Янь было около тридцати пяти лет. Проработав в шоу-бизнесе больше десятилетия и воспитав множество артистов, она прекрасно разбиралась в том, как развиваются романтические отношения у молодежи.
Когда Мэн Цяньчжоу упомянул, что у Сюй Цунвэня была вторая половинка, она яростно все отрицала, уверяя, что ничего об этом не знает.
В ее глазах Сюй Цунвэнь был человеком преданным своему делу, отлично ладившим с окружающими в повседневной жизни; все, кому доводилось с ним сотрудничать, отзывались о нем исключительно с восторгом.
Она просто не могла представить, кто мог поднять руку на столь любимую всеми звезду.
Не успело еще рассветть, как она сломя голову примчалась обратно из Деревни Цзягу. Завтракать пришлось в темноте, а поскольку время до обеда в столовой еще не подошло, Мэн Цяньчжоу грыз два куска тоста, утоляя голод, и во все глаза смотрел на Лу Маоyя.
— Ну и каково впечатление?
— Только и делает, что во всех словах дистанцируется от него.
Именно таким было ощущение Лу Маоyя от прочитанного: никакой той близости, о которой толпа рассказывала во время опросов, и поведение совсем не похоже на поведение ответственного менеджера.
Когда заходил разговор об их отношениях с Сюй Цунвэнем, она неизменно использовала слово «обычные».
Кое-где она отделывалась туманными фразами, разыгрывая спектакль в духе «я понятия не имею, что тут произошло», в каждом жесте сквозило чувство вины человека, заметающего следы.
И чем сильнее она старалась, тем больше это напоминало попытку спрятать улики.
Лу Маоюй приказал:
— Поручи кому-нибудь следить за ней.
— Она только что сказала мне, что ее зарубежные дела еще не закончены, и опасается, что не сможет надолго задержаться в городе.
— Артист мертв, а на ней это никак не отразилось?
Мэн Цяньчжоу вспомнил ее лицо с наложенным безупречным макияжем, который, впрочем, не мог скрыть синеватые тени под глазами, и задумчиво произнес:
— Похоже, она не такая уж хладнокровная, как в показаниях.
Незадолго до этого У Сянь упоминал, что раньше Сюй Цунвэнь и Цзи Янь были очень близки, практически делились друг с другом всем на свете, но перед самым началом концерта между ними пробежала черная кошка, из-за чего У Сяню пришлось выступать в роли мальчика для битья, зажатого между двумя огнями.
И при этом перед полицией они об этом — ни звука.
В такой ситуации отпускать Цзи Янь за границу никак нельзя — береженого Бог бережет.
Лу Маоюй принял волевое решение:
— Ограничить ей выезд из страны.
Мэн Цяньчжоу опустил взгляд на имя, обведенное в кружок товарищем майором — Нин Хун.
Продолжая пережевывать тост, Мэн Цяньчжоу на мгновение задумался, имя показалось ему знакомым, и по мере того, как он жевал, его движения замедлились:
— Это тот самый финансовый инвестор, который перевел Тун Пэну пятьсот тысяч?
— Да. Он связан как с Цзи Янь, так и с Цзысин Эртентейнмент.
— У таких людей языки за зубами держатся крепко, тот еще орешек.
Лу Маоюй подумал про себя: тем интереснее его расколоть.
Охрана в офисном здании Баожунь в самом центре города была поставлена на строжайший учет: вход строго по пропускам, посторонним вход воспрещен.
Снаружи вовсю заливало солнце. Лучи падали на ряды темных стекол и, отражаясь, рассыпались тысячами слепящих искр, отчего Цзян Чжоу невольно зажмурился.
Водитель никак не мог взять в толк: в такую-то холодину зачем его боку понадобилось стоять на улице и кого-то ждать? Даже если хотел продемонстрировать искренность, не стоило же ради этого рисковать здоровьем.
Цзян Чжоу снова взглянул на наручные часы: два часа дня. Прошло уже больше трех часов с тех пор, как Се Линъинь прислал ему сообщение, но он не смел звонить первым, опасаясь нарушить планы этого капризного молодого человека.
Это был самый процветающий район Тунсяна. В этом здании трудились исключительно элитные специалисты в самых разных областях, больше всего же здесь водилось финансистов.
Цзян Чжоу расхаживал туда-сюда, размышляя о причинах, побудивших Се Линъиня приехать сюда прямо из полицейского участка. Неужели это дело об убийстве заставило его переосмыслить саму суть жизни и захотеть раздобыть побольше денег?
Вряд ли. Се Линъинь рос в изобилии, когда он вообще переживал из-за финансов?
В самый разгар раздумий Цзян Чжоу наконец неторопливо появился в поле зрения. Лицо было знакомым, а вот одежда…
Цзян Чжоу с первого же взгляда заметил, что вещи сидят плохо: от внутреннего слоя до пальто — все принадлежало к незнакомым брендам и отдавало дешевизной, чего Се Линъинь раньше никогда не носил. Самым нелепым было то, что одежда оказалась ему великовата — чистейший стиль оверсайз с плеча бойфренда.
— Где это ты раздобыл новые шмотки?
— И что?
— Скажи, чтобы я обходил это место стороной.
Се Линъинь уловил в его тоне нотку шутки, но отвечать не стал — настроение было не то.
Цзян Чжоу, который уже давным-давно не видел на его лице столь явного недовольства, внутренне сжался. Не смея больше испытывать судьбу, он поспешно открыл заднюю дверцу машины, а затем, захлопнув ее, обошел авто с другой стороны.
Се Линъинь устроился на сиденье, спрятав половину лица в высоком воротнике и оставив снаружи лишь пару чувственных глаз, уставленных в экран телефона.
Видя, как тот занят делом, Цзян Чжоу тут же проглотил слова, готовые сорваться с языка.
Они были знакомы с детства, и их крепкая дружба держалась не только на тесных связях семей, но и на том, что их характеры в целом совпадали. Например, все те годы, пока Цзян Чжоу учился за границей, они продолжали общаться, а когда за последние пару лет их роли поменялись местами, приветствия и расспросы тоже не прекращались. Иначе с чего бы Се Линъиню просить именно его встретить себя в аэропорту, да еще и тащиться на ту злосчастную вечеринку, принесшую столько хлопот?
Именно потому, что они знали друг друга как облупленные, Цзян Чжоу мгновенно догадался, что друг раздражен, причем виновник этого раздражения сидел прямо перед ним.
В машине находилось всего три человека, так что даже метод исключения применять не требовалось.
Осознавая всю трагичность неизбежной расплаты, Цзян Чжоу с несколько отрешенным видом спросил:
— Что мне сделать, чтобы ты перестал сердиться?
Тон звучал искренне, но с примесью легкого недоумения — эдакая продвинутая версия фразы: «Я вроде бы признаю, что виноват, но понятия не имею в чем».
Се Линъинь убрал телефон, сложил руки на груди и уставился на Цзян Чжоу:
— Когда полиция спросила тебя, кем мы друг другу приходимся, ты ответил неправду.
Слово — не воробей, и первой мыслью Цзян Чжоу было то, как глупо он подставился, а следом вспыхнуло раздражение на болтливых стражей порядка, доложивших о такой мелочи.
Впрочем, раз уж он ляпнул, то отвечал за свои слова — почва под ними все же была:
— Дядя Се сам заводил об этом разговор с моим отцом, ты же тогда тоже слышал. Разве я выдумал это от себя?
Се Линъинь нахмурился, его голос заметно погрубел:
— Тогда отцу просто сохранили лицо! Неужели то, что он больше никогда к этому не возвращался, еще не доказывает мою позицию?
Цзян Чжоу умолк.
— Тебе доставляет удовольствие вытаскивать наружу то, что давно замяли?
Се Линъинь никак не мог взять в толк мотивы Цзян Чжоу. Они знали друг о друге все подноготную, между ними никогда не проскочило бы и искры. Они оба были простыми свидетелями подростковых увлечений друг друга, и никаких чувств, кроме товарищества, не испытывали. Зачем было городить этот огород?
Его упреки заставили Цзян Чжоу слегка задохнуться от обиды. В нем тоже вскипело раздражение, и он сухо попытался оправдаться:
— Мне показалось, что с таким статусом полиция скорее поверит, что ты не способен на убийство.
Се Линъинь горько усмехнулся, но в глазах веселья не было:
— Даже ребенок, насмотревшись детективов, знает, что следствие опирается на улики. С каких это пор подозреваемых отпускают только потому, что некто козыряет званием жениха? Если бы все работало так, полиция за всю жизнь не раскрыла бы ни одного дела.
— Се Линъинь! — глядя на то, как тот теряет рассудок и мелет чушь, Цзян Чжоу разочарованно протянул: — С каких это пор ты стал цепляться к словам?
Се Линъинь внезапно умолк.
— Из-за Лу Маоyя? — Цзян Чжоу слишком хорошо знал, какую глубокую рану оставила в его сердце та яркая история любви, после которой личная жизнь товарища так и осталась пустой страницей. — Я и не думал, что он такой сплетник.
— Заткнись.
Се Линъинь не выносил, когда кто-то порочил Лу Маоyя, и раздраженно бросил:
— Причем здесь он. Чтобы я больше не слышал от тебя подобных разговоров о нем.
http://bllate.org/book/40842/5194719
Готово: