Готовый переклад After Breaking Up with the Scheming Bad Girl / После разрыва с коварной обольстительницей: Розділ 8

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Я недавно научилась готовить несколько новых блюд, А-И, по словам Сяо Син, получилось очень вкусно.

Хуай Син слегка улыбнулась и напечатала: Хорошо, тетя Вэнь.

Закончив переписку, Хуай Син убрала телефон.

Сидевшая рядом девушка, опираясь на её плечо, откинулась назад, едва Хуай Син ответила на сообщение собеседнице, снова устроилась на U-образной подушке и закрыла глаза для короткого отдыха.

— Сестра, — негромко произнесла Хуай Син. — Завтра в обед мы будем обедать у тети Вэнь, я уже согласилась.

За прошедшие годы Чу Ваньтан и семья Вэнь Руюй тоже виделись несколько раз и вместе ели, так что их нельзя было назвать совсем уж чужими.

Но и близкими — определенно нет.

Чу Ваньтан слегка приподняла брови: — Мм. — Она снова открыла глаза, посмотрела на Хуай Син и, будто вспомнив о чем-то, спросила: — Вэнь Шивэй вернулась в страну?

Хуай Син даже не пришлось задумываться, она ответила сразу: — Еще нет.

Вэнь Шивэй была старшей дочерью Вэнь Руюй, на три года старше Хуай Син. Она училась в магистратуре в Германии и в полной мере познавала все тяготы учебы. Она часто боялась, что не получит диплом, приходила к Хуай Син излить душу, а вдобавок писала ей, что еда там просто ужасна на вкус, и поэтому выпрашивала у Хуай Син фотографии повседневных вкусных блюд, чтобы утолить голод хотя бы виртуально.

Хуай Син преследовала свои маленькие тайные цели, и все фотографии еды, которые она отправляла, были сделаны во время совместных трапез с Чу Ваньтан.

Никто не знал о ее безответной любви, но каждая фотография служила ей молчаливым свидетельством. Иногда, перелистывая историю переписки с Вэнь Шивэй и видя те снимки, она не могла удержаться от улыбки.

Пусть даже в роли сестры, но она провела с Чу Ваньтан еще один прекрасный день.

Даже сейчас при одном воспоминании об этом на ее лице появлялась улыбка, а играющие на нем лучи света за окном казались такими же радостными и прыгучими.

Чу Ваньтан со стороны приподняла веки, глядя на ее выражение лица, и ее собственное лицо заволокло тенью.

Спустя пару секунд она снова медленно закрыла глаза, пытаясь спрятать все свои мысли.

Но неужели Хуай Син так обрадовалась при мысли о Вэнь Шивэй? Или… дело в том, о чем говорила Ту Чаоюй?

Самолет приземлился в Юньчэне уже в половине двенадцатого ночи.

Юньчэн располагался южнее, и климат здесь был намного лучше, чем в Цзинчэне, но стояла ранняя весна, холода еще не отступили, и ночная температура оставалась низкой.

Спустя почти пятьдесят минут автомобиль остановился перед отелем Цзюньлин.

Хуай Син уже смертельно устала, ее веки слипались. Хотя Чу Ваньтан купила билет в бизнес-класс, уснуть ей так и не удалось — она больше любила ощущение настоящей кровати.

Зарегистрировавшись, она одной рукой держала свою сумочку, а другой — запястье Чу Ваньтан. Шаги ее были тяжеловатыми, а войдя в лифт, она и вовсе чуть не потеряла равновесие.

Чу Ваньтан, катившая чемодан, повернулась, увидела ее состояние, высвободила свое запястье и вместо этого крепко перехватила ее ладонь.

Сонливость Хуай Син мгновенно испарилась, и она уставилась на их размытые силуэты в зеркальной створке дверей лифта.

Двери лифтовой кабины открылись. Другой рукой Чу Ваньтан вела чемодан, колесики которого почти бесшумно катились по дорогому ковру. Она смотрела прямо перед собой, слегка сжав губы.

Однако соединенные руки никто не спешил расцеплять.

Сделав несколько вдохов, они вошли в номер-люкс.

Отель Цзюньлин был заведением класса люкс: роскошный интерьер, просторная и в то же время приватная планировка. Сразу от входа открывался вид на достопримечательность прямо за окном.

Но было слишком поздно, и наслаждаться ночным пейзажем ни у кого не осталось сил.

Чу Ваньтан расстегнула чемодан, достала сменную одежду и косметичку Хуай Син и распорядилась: — Быстро умойся и ложись спать, подъем в половине девятого. — Она запрокинула голову, посмотрела на уставшую девушку и добавила: — Самое позднее — в девять.

Хуай Син послушно отозвалась: — Хорошо.

В люксе были главная и гостевая спальни, а также две ванные комнаты.

Вскоре Хуай Син переоделась в пижаму и легла на кровать в гостевой спальне.

Но ощущение того, как Чу Ваньтан держала ее за руку, было настолько отчетливым, что даже после душа оно не ослабело ни на йоту.

Она перевернулась на другой бок и при свете ночника уставилась на свою правую руку, которую только что держали. Ее пальцы невольно согнулись, повторяя тот самый изгиб, но на этот раз они касались лишь пустоты.

Долго вглядываясь в темноту, она наконец почувствовала возвращение сонливости и, сжав нефритовый гребень, постепенно заснула.

Проснувшись, она увидела не дождливую серость, а приветливое солнце.

Погода в Юньчэне стояла намного лучше, чем в Цзинчэне, а удачное расположение номера позволяло солнечному свету беспрепятственно проникать внутрь.

Хуай Син переоделась в скромный наряд: белая рубашка, черные брюки, никаких украшений.

Выйдя из гостевой спальни, она увидела, что Чу Ваньтан тоже переоделась, но в отличие от нее была в черной рубашке.

Встретившись взглядами, Хуай Син приоткрыла рот: — Сестра.

— Завтракаем, — Чу Ваньтан бросила взгляд на запястье, оценивая время. Черная одежда, казалось, придавала ее лицу еще более суровое выражение. — До кладбища полчаса.

Хуай Син подхватила сумочку и послушно кивнула: — Хорошо.

Ближе к половине десятого они выехали со стоянки и, с белыми хризантемами и фруктами в руках, направились на кладбище.

Кладбище окружали густые деревья, атмосфера здесь царила тихая и торжественная.

Легкий ветерок разносил по воздуху слабый цветочный аромат, скопления бутонов покачивались, донося до слуха звуки чьего-то плача.

Это место явно не было создано для радости.

Прижимая к груди цветы, Хуай Син чувствовала, как ее глаза защипало еще по дороге, а когда они добрались до могилы матери, на ресницах уже блестели слезы.

Вэнь Руюй и Хуай Чжао были очень близки и часто приезжали сюда убираться, поэтому по сравнению с соседними, заброшенными на вид надгробиями, могила мамы выглядела очень ухоженной.

Тем не менее Хуай Син опустилась на колено и принялась специальным инструментом счищать с надгробия опавшую листву и пыль.

Чу Ваньтан опустила фрукты на землю, не присоединяясь к работе, а лишь стояла в стороне, опушив ресницы и молча наблюдая за тем, как убивается девушка.

Хрупкая фарфоровая кукла.

— Мама… — Хуай Син протянула руку и коснулась фотографии Хуай Чжао.

Она не хотела проливать слезы при матери и уже собиралась вытереть их краем одежды, как рядом протянули салфетку.

Чу Ваньтан произнесла: — Вытри.

Хуай Син взяла ее, сначала промокнула собственные слезы, а затем достала из сумки заготовленные листки бумаги и принялась вслух зачитывать матери отчет о своей жизни за прошедший год.

Мама, я успешно окончила университет. В вечер выпуска все плакали, а я улыбалась, потому что учеба была такой тяжелой… Фотографию с вручения дипломов я отправила тебе в WeChat, не забудь посмотреть, какая у меня лучезарная улыбка.

В этом году мне не довелось попробовать ничего по-настоящему восхитительного, из-за чего набранный килограмм кажется мне немного незаслуженным, но зато я хожу в спортзал и занимаюсь спортом, представляешь, какая я молодец? Я буду часто тренироваться, так что не переживай.

После Нового года я устроилась в компанию сестры. Атмосфера там отличная, руководство ко мне очень благосклонно. Сестра говорит, что я сама ищу себе трудности, но мне кажется, что жизнь стала такой насыщенной… Возможно, когда я приобрету пресловутую офисную унылость, мое мнение изменится…

Я не забросила скрипку и скоро буду играть на свадьбе у друзей…

Под синевой небес и белизной облаков одинокая тень Хуай Син сбивалась на земле в темный комок, а ее волосы покачивались на ветру.

Она читала неторопливо, время от времени делая глубокие вдохи.

Закончив читать последние страницы, она бережно сложила бумагу, подняла взгляд на прекрасное лицо на фотографии и широко улыбнулась: — Мама, у меня все хорошо. У меня есть сестра, есть семья, есть друзья. Если ты видишь меня с небес, ты ведь рада за меня?

Сказав это, она снова повернулась к Чу Ваньтан, моргнула и произнесла: — Сестра, подтверди мои слова, скажи им, что все это правда.

Чу Ваньтан смотрела на нее свысока, а затем перевела взгляд на надгробие, но вовсе не собиралась подтверждать слова девушки так, как той хотелось бы.

Вместо этого она едва заметно шевельнула губами и произнесла: — Тетя Хуай, Сяо Син нарушила договор между нами. Что мне с ней делать?

Погода, казалось, вмиг переменилась: налетели тучи, поднялся свирепый ветер, зашуршали листья.

Хуай Син не стала прикидываться дурочкой и делать вид, будто не понимает, о каком договоре идет речь. Сохраняя видимость спокойствия, она отрицательно покачала головой: — Сестра, я ничего не нарушала.

— Не нарушала? — Чу Ваньтан наклонилась рядом с ней, и в ее вопросительной интонации явственно слышалось недоверие. Ее взгляд намертво приковал к себе девушку, не желая упускать ни единой детали выражения ее лица.

Хуай Син подняла глаза и встретилась с ней взглядом, ощущая себя задавленной тяжелым прессом. Она отчаянно и сглатнула нахлынувший ком в горле.

Неужели Чу Ваньтан догадалась о ее чувствах?..

При этой мысли по всему ее телу пробежал ледяной озноб.

Она приоткрыла губы и снова покачала головой, с твердостью повторив прежний ответ: — Я ничего не нарушала.

Стоит признаться — и все будет кончено.

Чу Ваньтан указала на надгробие, и на ее лице промелькнуло холодное выражение: — Тогда поклянись тете Хуай, поклянись, что у тебя нет никаких недозволенных мыслей.

— Клянусь.

Хуай Син стояла на коленях с абсолютно прямой спиной, опустив плечи, и вскинула руку в жест клятвы. Глядя прямо на надгробие, она чеканила каждое слово: — Мама, будь моим свидетелем, у меня нет никаких недозволенных мыслей.

Прости, мама, я соврала.

Мои чувства глубоко зарыты в земную твердь, им никогда не распуститься цветами и не выйти на свет.

Услышав это, Чу Ваньтан чуть расслабилась.

Но в следующее мгновение из глаз Хуай Син брызнули слезы — капля за каплей они тяжело падали на землю, разбиваясь в брызги.

Хотя погода стояла прекрасная, здесь, в этом месте, шел локальный ливень.

Она сквозь пелену слез смотрела на Чу Ваньтан, но различала лишь смутные очертания.

Чу Ваньтан замерла, подняла руку и подушечками пальцев смахнула с ее щеки слезинку, явно получая странное удовлетворение от этого скорбного вида.

Глядя на прозрачную влагу на кончиках своих пальцев, она изогнула губы в мягкой усмешке и ласково спросила: — Чего ты плачешь? Сяо Син, я верю твоим словам.

Точно так же, как и шесть лет назад, в тот памятный день. Но натянутые до предела нервы Хуай Син не ослабли ни на грамм. Она прижалась плечом к плечу Чу Ваньтан, вцепившись пальцами в черную ткань ее рубашки.

Все накопившиеся обиды слились воедино, но вылились лишь в одну фразу: — Чу Ваньтан, я правда ничего…

Заставить тебя плакать — моя вина.

Громко плакать на кладбище не считалось чем-то постыдным. Чей бы плач ни долетел до чужих ушей, никто бы не стал оборачиваться из праздного любопытства — все понимали, что в таком месте родные и близкие убиваются от горя.

Впрочем, Хуай Син вовсе не рыдала в голос, ее плач был на редкость сдержанным, удушливым, прерывающимся лишь короткими судорожными всхлипываниями.

Ее слышала одна лишь Чу Ваньтан.

Погода стояла теплая, черная рубашка Чу Ваньтан была сшита из легкой ткани, и материал на плече мгновенно пропитался слезами стоявшей рядом девушки. Это липкое, сырое ощущение было неприятным.

http://bllate.org/book/40819/5191602

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу