«Бум. Бум. Бум».
Се Суй слышал собственное сердце: медленное, тяжёлое, оно с силой билось о рёбра при каждом ударе. Кровь неслась по венам, всё сильнее разогреваясь; кончики пальцев немели, жар поднимался от корней ушей до самой шеи, а дыхание стало поверхностным и частым.
Никогда ещё он не жаждал прикосновений Бай Сяоханя так, как сейчас.
Каждая клеточка набухала, горела, требовала: тепла Бай Сяоханя, его запаха, всего его без остатка.
Пустота и зудящая ломота, что при приступе тактильного голода сочатся из самых костей, теперь вздыбились гигантской волной. И в тот же миг Бай Сяохань снова подался к нему с салфеткой, и его пальцы случайно задели щёку Се Суя.
Рассудок, который Се Суй из последних сил держал в узде, сорвался окончательно.
Он без предупреждения стиснул запястье Бай Сяоханя, повернул голову и прижался к его руке лицом. «Чёрт, как же хорошо…»
Тёплая сухая ладонь легла на щёку, Се Суй глухо промычал, и по коже головы от наслаждения побежали мурашки.
Он закрыл глаза: кончик носа упирался в основание пальцев, губы касались самого мягкого места на ладони. Не выпуская запястья Бай Сяоханя, он медленно, сосредоточенно тёрся о его ладонь, ощущая шероховатость тонких мозолей на костяшках и то, как от каждого касания кожи к коже от точки соприкосновения расходятся сладкая дрожь и покой.
Он зарылся лицом в эту ладонь целиком, жадно вдыхая кедровый запах, что просачивался из-под кожи. Кедр, согретый теплом тела Бай Сяоханя, заполнил всю носовую полость; казалось, его бережно погрузили на дно океана, где вокруг только этот пьянящий, затягивающий аромат.
Се Суй не мог вырваться, он забыл обо всём на свете.
Потому он и не заметил, какое выражение лица сейчас у хозяина этой руки.
После первого мгновения удивления Бай Сяохань принял всё это на редкость спокойно. Подперев щёку рукой, упёртой в колено, он с интересом любовался юношей.
Се Суй закрыл глаза, ресницы его подрагивали, нос уткнулся в ладонь, губы чуть приоткрылись, и горячее дыхание, влажное и обжигающее, оседало между пальцев, сосредоточенное и почти благоговейное.
Бай Сяохань слегка изогнул уголки губ и повернул запястье так, чтобы Се Суй мог тереться удобнее.
Се Суй фыркнул и начал целовать его ладонь.
Бай Сяохань охотно раздвинул пальцы, чтобы губы Се Суя дотянулись до каждой складочки. Юноша, разумеется, ничего не замечал: он прошёлся по пальцам от основания до самых кончиков, не обойдя вниманием ни одного кусочка кожи, и невнятно издавал довольные носовые звуки.
— М-м…
Се Суй целовал снова и снова, касаясь губами раз за разом.
Всего лишь после поглаживания по лицу и поцелуев руки его тактильный голод утих больше чем наполовину: зудящая ломота из костей схлынула, как прилив, и осталось лишь плотное, тёплое, разливающееся удовлетворение.
Тогда сознание начало возвращаться.
Было очень поздно, у озера почти никого не было, вокруг стояла тишина, и Се Суй слышал собственное тяжёлое дыхание.
Потом вернулось осязание: мягкие губы касаются пальцев Бай Сяоханя, и те мокрые, блестят от влаги.
Это была его… слюна.
Зрачки Се Суя дрогнули, и ему показалось, что вся кровь в теле заледенела.
Что он только что… наделал… Будто нашкодивший щенок, он перепачкал руку Бай Сяоханя.
— Наигрался?
Бай Сяохань убрал руку, взял салфетку, всё ещё влажную от слёз Се Суя, и неторопливо стал вытирать пальцы.
Се Суй глубоко, жадно хватал ртом воздух.
Мир кружился: листья платана над головой, отражение на глади озера, даже красивое лицо Бай Сяоханя — всё кривилось и шаталось перед глазами. Он не мог успокоиться, не мог ничего понять. Он даже не видел, что на лице Бай Сяоханя нет отвращения, и не сумел разобрать, что во взгляде, которым тот только что смотрел на него, было удовольствие, а не неприязнь.
В голове у Се Суя билась единственная мысль:
«Всё кончено. Меня сочтут извращенцем».
— Прости! — он рывком вскочил с земли.
— Прости, прости, прости! Сюэчан, ты, наверное, меня возненавидел!
Больше не смея взглянуть на Бай Сяоханя, Се Суй даже весьма «невежливо» швырнул наземь куртку, которую тот накинул ему на плечи, и с воплем «Ва!» умчался прочь так, что и след простыл.
В ночной тьме остался лишь шелест ветра в ивовых ветвях. Бай Сяохань сидел на месте, опустив взгляд на свою руку, и беспомощно улыбался.
«Щенок, чего ты убежал? Я же не ненавижу тебя».
Он ещё немного посидел, глядя в небо, затем подобрал с земли куртку, перекинул её через локоть и не спеша зашагал к общежитию.
— ———
Се Суй едва открыл дверь, как на пороге его перехватил Мэн Гуй.
— Се Суй, прости.
Мэн Гуй стоял в дверях, волосы его были взъерошены собственной пятернёй, на лице читалось неловкое раздражение, но голос он всё же понизил.
— Я только что вёл себя погано, наговорил гадостей. Приношу тебе извинения.
Се Суй вяло взглянул на него: сам он сейчас был в полном раздрае, куда хуже Мэн Гуя, и ни сил, ни желания разбираться, искренне тот или нет, у него не нашлось. Он лишь кое-как кивнул, боком обошёл Мэн Гуя и сел на своё место.
Мэн Гуй хотел добавить что-то ещё, но, увидев, что Се Суй явно не расположен к разговору, проглотил слова и разочарованно вернулся на свою половину.
Эта ночь была обречена стать бессонной. Се Суй лежал на кровати, глядя на серый полог над головой, и мысли сами собой возвращались к происшествию у озера.
Ночь, прохладный ветер, тишина, подавленность — всё сошлось как нельзя лучше, самая подходящая атмосфера для душевного разговора. А он, не спросив согласия Бай Сяоханя, вцепился в его руку, тёрся о неё, целовал и лизал, как бесстыжий извращенец.
Чёрт!
Если Бай Сяохань его возненавидел и больше не захочет его видеть…
Се Суй потёр опухшие, ноющие глаза, перевернулся на другой бок и зарылся лицом в подушку.
Тогда ему придётся набраться наглости и снова просить куратора, чтобы тот перевёл его из этой комнаты, и больше не попадаться Бай Сяоханю на глаза. Он ведь с самого начала собирался съехать; будем считать, что он сделал большой круг и вернулся к исходной точке.
Так, в зыбком полузабытьи, он думал, пока не закрыл глаза.
— ———
— Сяо Суй, Сяо Суй.
Кто-то звал его: голос был тихий, ровный.
— Сяо Суй, ты поцеловал мою ладонь, не спросив меня. Какой же ты плохой.
«Плохой… Я не плохой, сюэчан».
Се Суй открыл глаза.
Над узкой кроватью склонился Бай Сяохань, упираясь руками по обе стороны от него, и заключил его в тесное кольцо.
Свет был тусклым: лишь тонкий луч уличного фонаря, пробившийся сквозь щель в шторах, падал на лицо Бай Сяоханя, делая его очертания размытыми и мягкими.
На нём была свободная пижама с чуть распахнутым воротом, и с этого ракурса сверху Се Суй видел полоску холодно-бледной кожи под ключицами и смутный контур груди.
— Бай Сяохань… — затуманенным взглядом, как во сне, позвал он.
— Больше не зовёшь меня сюэчаном?
Бай Сяохань мягко улыбнулся, глядя на него нежным взглядом, полным безграничной снисходительности. Он нащупал руку Се Суя, спрятанную под одеялом, взял её и осторожно прижал к своей щеке.
— Ты сегодня так меня целовал? Давай и я тебя так поцелую, хорошо?
Бай Сяохань опустил голову, и прохладные губы коснулись ладони Се Суя: начав с центра, он двинулся вдоль линий ладони, медленно, понемногу прокладывая дорожку поцелуев.
Се Суй опустил взгляд. Губы Бай Сяоханя раз за разом ложились на его ладонь, оставляя частые, сладко-покалывающие прикосновения.
Пальцы его дрогнули и сжались, он медленно покачал головой.
— Нет… Я целовал тебя не так.
Бай Сяохань замер и терпеливо спросил:
— А как же ты делал?
Се Суй вперился взглядом в его губы, что открывались и закрывались.
Губы у Бай Сяоханя были тонкие, красивой формы, и от недавних поцелуев на ладони чуть влажно поблёскивали.
Кадык Се Суя дёрнулся; одной рукой он ухватился за плечо Бай Сяоханя, другой упёрся в матрас и приподнял верхнюю часть тела.
— Я хочу поцеловать в рот, — сказал он.
И потянулся к нему.
(Конец главы)
http://bllate.org/book/40788/5230799
Готово:
