Готовый переклад The Soft and Obedient Lucky Husband / Послушный муж для тяжелораненого охотника: Розділ 30

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

***

— Иди скорей умывайся, сейчас за стол сядем! — позвала матушка Син, выходя из кухни с тарелкой жареных утиных яиц, когда Пэй Цзю ещё только подходил к порогу.

Он поднялся поздно уже второй раз за последние дни, и оттого на душе было неспокойно. Опасаясь вызвать недовольство свекрови, юноша лишь виновато кивнул и прошмыгнул в кухню, чтобы набрать воды.

Чем сильнее он спешил, тем меньше слушались пальцы: набирая воду ковшом, Пэй Цзю заляпал деревянную лохань и пролил половину на пол. В этот момент матушка Син, поставив блюдо, вернулась за яичным заварным кремом. Заметив лужу, она замерла, а юноша, не смея поднять глаз, сжался и принялся тревожно теребить пальцы.

— Матушка, я... я сейчас всё вытру! — пролепетал он, уткнувшись взглядом в землю.

Глядя на то, как тот сжался от страха, женщина мысленно вздохнула: до чего же робкий и пугливый гэер.

— Ничего страшного, умывайся спокойно! — с мягкой улыбкой успокоила его свекровь. — Пролилось-то с капли, само высохнет, вытирать не надо.

— Хорошо, — тихонько прошептал Пэй Цзю.

Смущённо обогнув матушку Син, он вынес лохань во двор и присел под навесом кухни, чтобы умыться и прополоскать рот.

Вэй Цинъяня только что поднял Син Дун. Старший брат-мэ всё ещё не проснулся толком: протирая сонные глаза, он спотыкался на ходу и едва не врезался в большой чан с водой, стоявший посреди двора.

— Янь-гэер, гляди под ноги! — с тревогой окликнула его матушка Син, несущая миску с заварным кремом. — Не дай бог ушибёшься!

— Понимаю, матушка... Просто одолела такая сонливость, сколько ни спи — всё мало, — зевая, отозвался Вэй Цинъянь.

— Вот поешь и ступай досыпать. Нынче у нас яичный крем, тебе нужно поесть получше, — улыбнулась женщина и поставила глубокую чашу на стол.

Едва закончив умываться, Пэй Цзю набрал свежей тёплой воды и поставил чистый таз перед старшим братом-мэ.

— Брат-мэ, ополосни лицо.

На завтрак подали пышные паровые булочки-маньтоу, миску пикантных солений и жареные утиные яйца. Трое мужчин семьи Син не стали задерживаться за столом: разломив пышные маньтоу пополам, они затолкнули внутрь соленья с утиными яйцами и вышли во двор, уплетая сытные пампушки прямо на ходу.

Матушка Син тем временем большую часть яичного крема переложила в пиалу Вэй Цинъяня. Из оставшегося она щедро зачерпнула Пэй Цзю, а остатки отдала Син Сяомэй. Увидев перед собой полную пиалу нежной яичной сладости, Пэй Цзю осторожно подвинул её обратно к свекрови:

— Матушка, поешьте вы.

Матушка Син добродушно рассмеялась и, зачерпнув лишь небольшую ложку из его порции, качнула головой:

— Мне достаточно, кушай сам, Цзю-гэер.

Этот юноша был хорош во всём, за исключением чрезмерной пугливости. Дашь ему пиалу бульона — обязательно отделит долю Сяомэй; подашь яичный крем — не забудет о свекрови.

Проглотив одну маньтоу, Син Нань не наелся и вернулся на кухню за второй. Заметив его, Пэй Цзю поспешно поднёс свою пиалу с кремом:

— Поешь и ты.

Он зачерпнул ложкой крем и попытался переложить его прямо в разломленную булку Син Наня. Нежный заварной крем скользнул по пышному мякишу и капнул мужчине на ладонь. Пэй Цзю замер на месте, виновато и испуганно переводя взгляд с его руки на лицо.

Син Нань лишь с лёгкой улыбкой слизнул утяк с ладони:

— Вкусно! А ты ешь сам, не переживай. У нас ещё жареные утиные яйца есть, вот я их с маньтоу и сдамлю.

Закончив с завтраком, батюшка Син направился в дровяник, взвалил на плечо мотыгу и окликнул домочадцев:

— Схожу-ка я на поле, гляну. Пора землю унавоживать да озимую пшеницу сеять.

— Ступай, да только долго не задерживайся! — поспешно проглотив кусочек булочки, отозвалась матушка Син: она хорошо знала, что за работой муж легко может забыть об обеде.

— Третий брат, в Большом ручье рыба нынче, чай, нагуляла жир, — заговорил Син Дун, обращаясь к Син Наню. — Доедим, пойдём поставим сети, выловим парочку на уху.

Тошнота у Вэй Цинъяня немного улеглась, однако на свинину да курятину он по-прежнему смотреть не мог. Осенняя рыбёшка в это время отличалась особой жирностью и нежностью, вот Син Дун и подумал порадовать мужа-гэера наваристым бульоном.

Едва услышав о рыбе, Вэй Цинъянь тотчас представил себе пряную рыбу в кислом бульоне — с щедрой охапкой жгучего перца да квашеной капустой, чтоб аж дух захватывало. Во рту мгновенно набежала слюна.

— Коли выловите, давайте сварим с квашеной капустой да остринкой! — попросил он.

— Старший брат, и я с вами! Я пойду наберу речных крабов, если их обжарить с приправами — такая вкуснотища! — тут же вставила Син Сяомэй, страшась, что братья уйдут без неё.

С самого детства матушка Син строго-настрого запрещала ей подходить к глубокой воде. Даже когда девочка отправлялась стирать бельё или выгонять уток, ей разрешалось находиться исключительно на мелководье, да и то лишь под присмотром взрослых.

— А уток ты сегодня выгуливать уже не собираешься? — поддразнил её Син Нань. Он всё ещё помнил, как вчера сестрёнка с лёгкостью выдала его секреты.

В их деревне уток держали немногие: и от птицы, и от яиц разило специфической тиной. Если бы в своё время маленькая Сяомэй при виде пушистых жёлтых комочков не закатила истерику, умоляя оставить их, в подворье семьи Син не появилось бы эдакое стадо. Впрочем, матушка Син сразу поставила условие: хочешь завести — сама за ними и ухаживай. С тех пор птица полностью лежала на плечах девочки.

Син Сяомэй ненадолго задумалась, а затем подняла личико и, сверкнув ровными белыми зубками, заискивающе протянула:

— А вы подождите, пока я выгоню уток, и только потом идите, ладно? А, Третий брат? Ну пожалуйста!

Видя её милое выражение лица, Син Нань не сдержался и с теплотой взъерошил ей волосы:

— Конечно можно.

— Ура! — Девочка радостно запрыгала, хлопая в ладоши, но вдруг осеклась. Опасаясь, что брат попросту водит её за нос и сбежит на реку, стоит ей повернуться спиной, она с надеждой уставилась на Пэй Цзю: — Третий дядюшка-мэ, пойдём со мной выгоним уток! А как вернёмся, вместе отправимся ловить речных крабов, идёт?

Разве мог Пэй Цзю отказать ей?

— Хорошо, — улыбнулся он.

Син Сяомэй озорно высунула язык Син Наню — экая хитрая плутовка!

— Третий дядюшка-мэ, идём скорее, прямо сейчас и выгоним!

— Дай я хоть посуду со стола уберу, — кротко отозвался Пэй Цзю.

Вэй Цинъянь подтолкнул их обоих к выходу на задний двор:

— Идите-идите, выгуливайте птицу. Посуду я и сам вымою.

Пока они пререкались, матушка Син уже доела, взяла корзинку с шитьём и направилась к старшей тётушке-мэ Чжоу Ин. Из-за затяжных дождей она долго сидела без дела в четырёх стенах, а так как срочной работы по хозяйству не предвиделось, женщина решила наведаться к родственнице и перекинуться парой слов.

Пэй Цзю всё ещё мнулся в замешательстве: старший брат-мэ носил под сердцем дитя, мало ли — оступится или ушибётся. Он беспокойно хмурился, не зная, как выразить опасение, но Вэй Цинъянь лишь добродушно отмахнулся:

— Да идите вы спокойненько! Подумаешь, пару пиал ополоснуть. Другие и на шестом месяце в поле гнут спину, а тут экая малость!

Солнце сегодня светило на загляденье ярко, поэтому Син Дун принялся выносить из дровяника сыроватые поленья и раскладывать их на просушку во дворе.

— Иди, Цзю-гэер, не переживай, — поддержал он. — Мы с третьим братом пока починим сети. В этом году их ещё не доставали, мало ли где порвались. Как раз пока вы вернётесь, пригреет получше, и лезть в воду будет не так студёно.

Пэй Цзю перевёл взгляд на Син Наня. Тот кивнул:

— Ступай. Раз брат-мэ говорит, что справляется, значит всё в порядке. А как вернётесь, я сам сгоняю с вами за рыбой.

— Идём же, Третий дядюшка-мэ, хватит время терять! — Син Сяомэй схватила Пэй Цзю за руку и потащила за собой.

Вместе они вышли на задний двор и, подгоняя шустрое стадо, направились к небольшому пруду.

***

— Ой, Цюсян пришла! — обрадовался Чжоу Ин.

Она сидела во дворе и тетешкала маленького Лан-эра. Малыш задорно заливался смехом, так что глазки превращались в узкие щёлочки, а изо рта на подбородок капала слюна.

Матушка Син присела рядышком, отставила корзинку и ласково взяла карапуза на руки:

— Да вот, столько дней лило без просыпу, а тут наконец развиднелось! Дел особых нет, дай, думаю, проведаю нашего Лан-эра. — Она ткнулась лбом в пухленький животик малыша, отчего тот вновь заходился хохотом.

Хоть они и не виделись несколько дней, Лан-эр прекрасно помнил двоюродную бабушку и ничуть её не боялся: его пухлые ручонки норовили погладить её по голове и щекам.

Чжоу Ин сходил в дом, вынес пиалу со свежей водой да прихватил горсть семечек.

— Смотри, как бы он тебе не настучал! — с улыбкой остерегла она. — У Лан-эра силёнка-то ух какая появилась. Береги волосы, а то если схватит за что — тянет изо всех сил, не вырвешь!

Усадив кроху себе на колени, матушка Син сделала глоток воды:

— И то правда, сильный какой стал! Да и прибавил в весе, у меня аж руки затекли, пока держала его.

Лан-эр и на коленях не сидел спокойно: хлопал в ладоши и агукал во всё горло — «а-а-я, а-а-а!» — точно пытался поддержать взрослый разговор с бабушкой и тётушкой-мэ.

— Ой-ой-ой, наш Лан-эр с нами размышляет! — Матушка Син смотрела на белолицего, бутузистого крепыша с круглыми, словно пуговки, глазами, и её сердце просто таяло от нежности. А при мысли о том, что у неё самой скоро появится такой же чудесный внук, улыбка расплывалась на её лице всё шире и шире.

— Как там Янь-гэер себя чувствует? — поинтересовался Чжоу Ин, пощёлкивая семечки.

О беременности Вэй Цинъяня знали только их две семьи: первому триместру ещё не исполнилось трёх месяцев, а в народе суеверно молчали об этом, боясь сглазить или навлечь беду на плод.

— Да слава богу, — ухмыльнулась матушка Син. — Ест понемногу, получше, чем в первые дни. Только вот сонливость одолевает, всё время норовит прилечь. Через пару дней сходим к лекарю Лю, пусть глянет. Дун-эр-то впервые отцом становится, дёргается по любому поводу, из-за каждого пустяка переживает.

— Все они одинаковые! — засмеялся Чжоу Ин. — Когда Фэн-гэер ходил тяжёлым, У Лян по три раза на дню ко мне прибегал, весь мозг проел.

Чуть Фэн-гэер есть перестанет — У Лян бежит с воплями: «Тётушка-мэ, тётушка-мэ!» Поспит подольше, недоспит, лишний кусок съест — по каждому чиху бежал советоваться. У Чжоу Ин тогда от него голова пухла.

— Так это оттого, что Лян-цзы тебя как родную матушку почитает! Где ты ещё найдёшь зятя да мужа-гэер, чтобы так к тёще лип? А где они сами-то? На поле ушли? — поинтересовалась матушка Син, заметив, что в доме тихо.

Чжоу Ин не стал таиться; глаза его радостно прищурились:

— В аптеку «Весеннее Сокровище» поехали.

— А?.. — Матушка Син сперва испугалась, не приболел ли кто, но, глянув на сияющее лицо родственницы, мгновенно всё поняла: — Неужто забеременел?!

— Угу! — кивнула Чжоу Ин. — Лекарь Лю-то их осматривал, да сказал, мол, срок совсем маленький, как бы не ошибиться. Вот Лян-цзы спозаранку, едва позавтракав, и повёз Фэн-гэера на волах в город, к городским врачевателям!

Когда эта весть подтвердилась, они со старшим дядей Син от счастья себе места не находили. Фэн-гэер был единственным ребёнком в семье, дома всегда стояла тишина. А появится малышня — и жизнь сразу повеселеет!

— Ой ты батюшки! У нашего Лан-эра скоро братик появится! — Матушка Син снова подбросила карапуза на руках, искренне радуясь за родичей.

***

Не прошло и получаса, как Син Сяомэй принялась канючить, дёргая Пэй Цзю за рукав:

— Третий дядюшка-мэ, может, вернёмся? Завтра подольше попасём!

С самой минуты выгона девочка только и думала, как бы поскорее прибежать обратно. Ребёнок есть ребёнок — все мысли о забавах да сладостях, тем паче после долгих дней затвора во время затяжных дождей.

— Хорошо, — согласился Пэй Цзю. Дома уток уже покормили, так что от получасовой прогулки они голодными не останутся. Взяв длинную бамбуковую жердь, юноша стал сгонять птицу из воды на берег.

Син Сяомэй показалось, что он копошится слишком медленно. Подобрав с земли увесистую палку, она устремилась прямо к урезу воды. Заметив её движение краем глаза, Пэй Цзю испуганно замахал рукой:

— Сяомэй, стой! Не подходи близко! Матушка строго запретила тебе подходить к воде!

Сам Пэй Цзю плавать совершенно не умел, и случись девочке оступиться да свалиться в пруд — быть беде.

Одна из уток — матёрый селезень с сине-зелёным отливом на перьях — никак не желала выходить на сушу. Весело плескаясь, она заплыла в густые заросли осоки на противоположной стороне затона. Бамбуковая жердь Пэй Цзю до неё не доставала, и юноше пришлось сделать ещё пару шагов к самой кромке, так что носки его туфель почти погрузились в ил.

Син Сяомэй надула губы, но всё же послушно остановилась неподалёку. Видя, как близко к глубокой воде подошёл Пэй Цзю, она заволновалась:

— Третий дядюшка-мэ, осторожней! Я не тороплюсь, смотри не упади!

Пэй Цзю изо всех сил пытался дотянуться до упрямой птицы и толком не расслышал крика девочки. Попытавшись развернуться на ходу и переспросить, он потерял равновесие. Нога скользнула по мокрой глине, юноша отчаянно взмахнул руками, качнулся над тёмной гладью — и одна нога со свистом ушла глубоко в воду.

http://bllate.org/book/40774/5418586

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу