Готовый перевод Max-Level Pampered Brat Goes Wild in the Apocalypse / Избалованный мажор в пекле апокалипсиса: Глава 7. Ночлег в заброшенной фабрике

Атмосфера повисла неловкая. Цзян Линь изо всех сил старался держаться непринуждённо, скользя взглядом по потрёпанному оружию на прилавке.

— Парень, впервые в Ржавом городе? — Лысый раскурил едкую, дерущую горло самокрутку и сквозь сизый дым прищурился на гостя.

— Угу, — с осторожностью отозвался Цзян Линь.

— Повезло тебе прибиться к Лин Е, — шумно выпустив клуб дыма, усмехнулся Лысый. — Парень он нелюдимый и жестокий, зато живёт по правилам: своих не подставляет. Само собой, если ты действительно для него «свой».

Он выразительно покосился на свежую одежду Цзян Линя:

— Только вот благотворительностью он не занимается. Что ты вообще можешь ему предложить?

Сердце Цзян Линя ёкнуло: точно такой же вопрос ему уже задавал Лин Е.

Не успел он подобрать слова, как торговец уже продолжил сам:

— Глянуть на тебя — ручки-ножки тонкие, боец никакой. Мозгами берёшь? Или припрятал какой другой козырь?

— Я ведь и скупаю вести, и продаю, — подавшись ближе, понизил голос Лысый. — Если найдётся что путное… к примеру, ты сбежал из какого-нибудь неразграбленного «рыбного места», не забудь шепнуть мне. О цене сторгуемся.

Цзян Линь всё понял: этот торговец промышлял не только вещами, но и сведениями, и сейчас попросту выведывал его прошлое.

— Я… не помню, — опустив глаза, Цзян Линь изобразил на лице растерянность пополам со страхом. — Очнулся среди руин, меня чуть не сожрал грибной зверь, а Лин-гэ спас.

Полуправду разоблачить труднее всего.

Лысый несколько секунд сверлил его взглядом. То ли не заметил подвоха, то ли поленился копать глубже, но в итоге лишь откинулся назад и затянулся:

— Не помнишь — оно и к лучшему. В наши времена от лишних знаний слишком быстро дохнут.

— Но учти: чтобы выжить в Ржавом городе, одного Лин Е мало, — стряхнув пепел, бросил Лысый. — Ты и сам должен на что-то годиться или обладать тем, чего нет у других.

В этот момент из глубины лавки вышел Лин Е с небольшим кожаным мешком, где, судя по всему, лежали арбалетные болты. Скользнув взглядом по Цзян Линю и Лысому, он не стал ни о чём расспрашивать и лишь бросил спутнику:

— Уходим.

Цзян Линь, словно получив помилование, поспешил следом.

Лишь покинув лавку Лысого и вновь окунувшись в уличный гул Ржавого города, Цзян Линь перевёл дух.

— Лин-гэ, — тихо спросил он, — куда мы теперь? Вещи ведь уже выменяли.

— Искать ночлег, — отозвался Лин Е. — В Ржавом городе сдают койки, но там проходной двор. Найдём другое место.

Цзян Линь не возражал: ему отчаянно хотелось прилечь и дать передышку гудящим, сбитым в кровь ногам.

Лин Е повёл его путаными закоулками в обход оживлённых улиц, уводя всё дальше к окраинам Ржавого города. Постройки здесь стояли реже, выглядели ещё более ветхими и полуразрушенными, а прохожие почти не встречались. Вокруг царила тишина, но оттого это место казалось лишь опаснее.

В конце концов они остановились возле здания, некогда бывшего небольшой фабрикой. Половина строения обвалилась, однако уцелевшая часть держалась крепко: окна и двери были наглухо заколочены толстыми досками и металлическими полосами, а у входа виднелся грубый предупреждающий знак — косой крест, выведенный красной краской.

Лин Е подошёл ближе и размеренно постучал по дверному полотну. Спустя некоторое время узкое смотровое окошко со скрипом отодвинулось, явив пару настороженных глаз. Взгляд метнулся от Лин Е к Цзян Линю, заслонка захлопнулась, и изнутри донёсся скрежет отодвигаемого засова.

Дверь приоткрылась, и наружу выглянул сухопарый мужчина средних лет с обезображенным шрамом лицом. Быстро оглядев улицу, он жестом велел им войти.

Помещение внутри напоминало крошечный цех, загромождённый всяким хламом. Впрочем, середину расчистили: там лежало несколько относительно чистых матрасов и стояла маленькая чугунная печурка. Тлеющие в ней угли делали комнату куда теплее промозглой улицы.

Помимо впустившего их Шрамолицего, на тюфяках сидели ещё двое или трое; одни чистили оружие, другие перебирали пожитки. Завидев Лин Е, они молча кивнули, а на Цзян Линя бросили оценивающие, но без явной враждебности взгляды.

— Уговор старый: за ночь с носа, горячая вода включена, — хрипло бросил Шрамолицый.

Лин Е расплатился, отдав две мелкие крупицы кристаллов, после чего указал Цзян Линю на угол у стены:

— Переночуем здесь. Не броди без дела и помалкивай.

Цзян Линь закивал с такой готовностью, словно колотил просо, добрёл до угла и опустился на тюфяк. Стянув наконец тяжёлые сапоги, он стиснул зубы: ступни сплошь покрылись волдырями и нещадно саднили.

Шрамолицый принёс небольшое ведро тепловатой воды. Чуть не плача от благодарности, Цзян Линь бережно обмыл драгоценной влагой ссадины на руках и ногах, а затем заново перевязал раны бинтами, которые дал Лин Е.

Сам Лин Е, лишь слегка сполоснув руки и лицо, опустился на свой матрас и педантично принялся осматривать новые болты и смазывать арбалет.

В полумраке цеха стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в печи да далёким завыванием ветра снаружи.

Привалившись к студёной стене, Цзян Линь наблюдал за пляшущими язычками пламени. Воздух полнился запахом горящего угля, застарелой плесени и тяжёлым духом пота, оружейного масла и пороховой гари, исходившим от постояльцев.

Неужели именно так в этом мире выглядит относительно безопасная ночь?

Он прикрыл веки, чувствуя, как накатывает глухая волна усталости, но мысли оставались предельно ясными.

Перед внутренним взором чередой проносились картины минувшего дня: хаос и жестокость Ржавого города, выспрашивания Лысого, недобрые взгляды из подворотен и невозмутимая спина Лин Е, умело лавирующего среди опасностей. Цзян Линю нужны были одежда и обувь, нужно было оружие, понимание местных законов и… собственная полезность.

Ему требовалось стать сильнее, и как можно скорее. В мире, где люди пожирали друг друга, вечно держаться за чужое плечо не выйдет: рано или поздно защитник либо устанет, либо сочтёт бесполезную обузу слишком тяжёлой.

Уже проваливаясь в сонную дрёму, он словно сквозь вату различил голос Системы, сочившийся привычной издёвкой:

【Очки выживания +1. Текущая оценка: повышен с «ходячей приманки» до «не слишком аппетитной на вид приманки». Продолжай стараться, бракованный образец людей.】

— …Сам ты брак… и вся семейка твоя бракованная… — сонно пробормотал Цзян Линь, ворочаясь на матрасе.

Сидевший в углу Лин Е, протиравший лезвие кинжала, на мгновение замер. Бросив короткий взгляд на свернувшегося на подстилке и нахмурившегося во сне Цзян Линя, он снова опустил глаза.

(Конец главы)

http://bllate.org/book/40753/5183036