Глава 26
Услышав слова Ся Хуайсина, Чэн Мусюй, который только что буквально сиял от спеси, ошеломлённо замер.
Он тупо уставился на собеседника и невольно спросил:
— Ты это к чему?..
Ся Хуайсин хладнокровно парировал:
— А к чему было твоё требование не покупать для меня авторские права?
В это мгновение Ся Хуайсин словно внезапно исцелился от своей прозопагнозии. Он вспомнил! Чэн Мусюй — это тот самый парень, который перед репетицией настойчиво пытался поменяться с ним очередью выступлений.
Впрочем, винить Ся Хуайсина в излишней невнимательности не стоило. Его память работала избирательно: он запоминал людей по их выступлениям на сцене. А поскольку Чэн Мусюй на сцену так и не вышел, то, что Хуайсин напрочь забыл его лицо, было вполне естественно.
И едва пелена слепоты на лицах спала, Ся Хуайсин воскресил в памяти ещё одну деталь. Если память ему не изменяла, в ночь его прослушивания фанаты, толпившиеся на улице, держали мерч и светящиеся ободки именно с именем Чэн Мусюя.
Получается, у них действительно накопился приличный ворох старых и новых счётов. И то, что этот парень из кожи вон лезет, используя любые грязные методы, лишь бы растоптать сильного соперника... выглядело на удивление логично!
Раз уж всё так просто, то, несмотря на всю подлость Чэн Мусюя, Ся Хуайсин не собирался тратить на него драгоценное время.
Одарив ошеломлённого соперника ледяным взглядом, Ся Хуайсин небрежно вставил в уши свои наушники AirPods.
Не спорить с глупцами — было главным жизненным правилом Ся Хуайсина. Своему отцу, эталонному недоумку планетарного масштаба, он и слова лишнего не удостаивал. Так неужели он станет тратить время на кого-то вроде Чэн Мусюя?
Оставив лопающегося от злости Чэн Мусюя позади, Ся Хуайсин прошёл за кулисы. В зоне ожидания Чу Юньюань уже занял своё место.
Здешняя рассадка, к слову, была спроектирована с тонким расчётом: чтобы сплотить участников и симулировать братские узы, кресла сдвинули практически вплотную. Ребята, будучи парнями простыми, особо не заботились о личном пространстве и сидели плечом к плечу.
И лишь между Ся Хуайсином и Чу Юньюанем зиял неприлично широкий зазор.
Эту картину наблюдали абсолютно все в зале.
— Вот уж действительно... два короля в одной берлоге не уживутся, — покачал головой Хань Юмин.
— Да что ты понимаешь! — тут же возразил Чжоу Цинюй, готовый с пеной у рта отстаивать свою правоту. — Это называется «делать вид, что они чужие». Вы просто не знаете всей правды!
— Делать вид?.. — Хань Юмин скептически хмыкнул. — Тебе не кажется, что у тебя синдром поиска глубинного смысла?
— Ничего не кажется! У меня уйма доказательств, подмеченных в мелочах!
Чжоу Цинюй тут же переполз поближе, чтобы подробно растолковать Хань Юмину свою теорию заговора.
Несколькими рядами впереди зазор между Ся Хуайсином и Чу Юньюанем ничуть не уменьшился. Хуайсин изо всех сил старался держать дистанцию, чтобы случайно не задеть соперника плечом. Однако от этого показного упрямства присутствие Чу Юньюаня ощущалось лишь острее. Они оба слегка кренились в стороны, и казалось, ещё секунда — и они неизбежно соприкоснутся.
Но стоило огромному светодиодному экрану перед ними вспыхнуть, явив тех, кто стоял на сцене, как все разговоры разом смолкли. И Чжоу Цинюй, увлечённо доказывавший свою правоту, и озадаченный Хань Юмин, и даже усердно «изображавшие холодность» Ся Хуайсин с Чу Юньюанем — все мгновенно затаили дыхание. Все взоры устремились на экран.
На сцене в слепящих лучах софитов замерли пять силуэтов. Даже сквозь контрастную светотень угадывались безупречные пропорции их тел.
— Добрый вечер, трейни! Мы невероятно рады предстать перед вами сегодня в качестве наставников. Давайте поприветствуем друг друга! — заговорил мужчина с мягкими чертами лица, сжимая в руке микрофон.
По этой команде все пятеро синхронно вскинули правые руки, сложив большой и указательный пальцы в полукольцо, а средний пропустив между ними — так, чтобы получился силуэт латинской буквы «E».
Пять совершенно разных голосов зазвучали в унисон, рождая удивительно гармоничное созвучие:
— Здравствуйте, мы — «Everybody»!
— Я лидер EB, Цзи Сююань.
— Я главный вокалист EB, Су Чжэмао.
— Я отвечаю за рэп. Мечтаешь стать рэп-звездой? Тогда тебе ко мне. Меня зовут Цзянь Лэчжань!
— Я главный танцор EB, Ао Лань. Йоу, всем доброго вечера!
По мере того как каждый из них представлялся, луч прожектора выхватывал его из полумрака. Сценические костюмы, усыпанные россыпью стразов, вспыхивали миллионами искр под направленным светом, превращая артистов в настоящих небожителей.
Хотя, пожалуй, все эти блёстки были лишними — харизма каждого из них сияла ярче любого сценического декора.
Слушая приветствия наставников, Ся Хуайсин невольно выпрямил спину, заворожённо разглядывая каждого, кто оказывался в круге света. В этот миг из его головы начисто вылетели мысли о соблюдении дистанции. Он незаметно пододвигался всё ближе к Чу Юньюаню, пока наконец неосознанно не привалился плечом к его плечу.
Перед ними стояла легендарная группа EB, покорившая мировую сцену. Воплощение абсолютной, недосягаемой мечты для любого, кто находился в этом зале! Стать звездой такого масштаба — было и сокровенной целью Ся Хуайсина.
Оставался последний.
Хуайсин перевёл взгляд с освещённых участников на ту единственную фигуру, что всё ещё скрывалась в тени.
Но даже укутанный тьмой, этот человек умудрялся приковывать к себе всё внимание. Мокрый эффект укладки, слегка небрежная, расслабленная поза — весь его облик дышал дерзкой уверенностью и вызовом.
Впрочем, у него были на то все права. Ведь именно он в одиночку поднял планку понятия «универсальный ас» на недосягаемую высоту.
До его появления на сцене ярлык «ACE» вешали на каждого второго, чтобы набить цену. Но стоило ему заявить о себе, как это звание превратилось в священную категорию. Теперь любой выскочка, рискнувший назвать себя универсальным асом, мгновенно становился мишенью для безжалостных фанатских разборов и видеосравнений.
Очередь дошла до него. Как же он себя представит?..
Ся Хуайсин подался вперёд, натянув спину как струну. И он был далеко не единственным. Весь зал затаил дыхание, вытянувшись по струнке.
Даже Чэн Мусюй — главный неприкасаемый фаворит проекта, который слушал остальных наставников с откровенно скучающим видом, — сейчас подобрался и во все глаза уставился на экран. Настоящая, непререкаемая сила требовала уважения даже от самых высокомерных.
В этот момент ас поднёс микрофон к губам.
И именно в эту секунду Чу Юньюань слегка задел Ся Хуайсина плечом.
Фокус внимания Ся Хуайсина мгновенно сместился. Ну разумеется, какие уж тут «случайности». Чу Юньюань сделал это абсолютно намеренно!
Он мог слабо разбираться в тонкостях шоу-бизнеса, но величие и авторитет EB ощутил сразу. Как и то, что практически все участники шоу благоговели перед ними.
А уж то, какими влюблёнными, полными надежды глазами Ся Хуайсин смотрел на сцену... О, этот взгляд Юньюань пропустить никак не мог.
И то, что Сяо Ся с таким обожанием разглядывает других мужчин, вызывало у Чу Юньюаня глухое, отчётливое раздражение. Вот он и толкнул его плечом.
— Всем доброго вечера, — раздался с экрана хрипловатый голос аса.
Но Ся Хуайсин даже не взглянул в сторону динамиков. Он сердито уставился на Чу Юньюаня.
Тот лишь тонко улыбнулся и вполголоса шепнул:
— Дружище-соперник, мы не слишком ли близко уселись?
Услышав это, Ся Хуайсин опустил взгляд на их соприкасающиеся плечи и пулей отпрянул в сторону.
Меж ними вновь образовалась непреодолимая пропасть.
Под прикрытием полумрака Ся Хуайсин незаметно показал Чу Юньюаню большой палец.
Жест говорил сам за себя: «Профессионально держим образ врагов! Без тебя наш спектакль не был бы столь убедительным. Спасибо, гэгэ, ты настоящий мастер своего дела!»
Чу Юньюань в ответ тоже показал большой палец. Мол, всегда пожалуйста. Отрабатываю свои поцелуи, скромно несу службу и храню инкогнито.
Оператор индивидуальной камеры, неотрывно следивший за этой парочкой, лишь сокрушённо покачал головой. Какое пугающее упорство! Даже сейчас, когда взгляды всех без исключения прикованы к легендам из EB, эти двое — вечные непримиримые соперники — не могут забыть о своей вражде. Будучи преданным фанатом классических романов уся, оператор твёрдо пообещал себе запечатлеть каждую секунду этой великой битвы двух титанов!
Если бы Чжоу Цинюй узнал о мыслях этого горе-хроникёра, он непременно отвесил бы ему знатный подзатыльник. Но сейчас Чжоу Цинюй был слишком занят — он буквально пожирал глазами лидера EB на экране.
Прожектор наконец выхватил из темноты фигуру универсального аса. На веках Цзин Сина лежал лёгкий багряный грим, придававший его лицу порочное, едва ли не демоническое очарование.
Небрежно покручивая микрофон в пальцах, он лениво произнёс:
— Меня зовут Цзин Син. В отличие от моих коллег, у меня в группе нет конкретной позиции. Я здесь на правах обычного чернорабочего: куда пошлют, там и отдуваюсь. В общем, как-то так.
Все присутствующие, кроме Чу Юньюаня, синхронно лишились дара речи. Кто бы ещё решился заявить подобное, кроме него? Назвать статус универсального аса участью обычного разнорабочего!
Цзин Син замолчал, словно раздумывая, стоит ли добавить что-то ещё, а затем отрезал:
— Ну, разглагольствовать больше не о чем. Начнём, пожалуй.
... И всё?
Участники растерянно переглянулись.
— И... сразу начнём?
А как же дежурные слова напутствия, пафосные речи или хотя бы показное запугивание для накала страстей?
— А чего вы ждали? — безучастно отозвался Цзин Син. — Настоящему золоту огонь не страшен, так зачем мне тратить время на дешёвые угрозы?
С этими словами ас вольготно устроился в одном из кресел наставников. Он принялся крутить микрофон, из-за чего в динамиках раздался противный скрежет, и нетерпеливо бросил:
— Шевелитесь, время — деньги.
Атмосфера за кулисами, ещё минуту назад напоминавшая весёлый фан-митинг, мгновенно сгустилась до предела.
Одно дело, когда наставники с порога начинают сыпать угрозами, обещая судить по всей строгости и требуя выложиться на максимум. К такому давлению можно подготовиться морально.
Но эта ледяная обыденность... Внезапный старт без лишних прелюдий вселял в души ребят поистине первобытный ужас.
В комнате ожидания воцарилась мёртвая тишина. Координатор сцены прижал пальцы к наушнику обратной связи и скомандовал:
— Так, первый номер по жеребьёвке, на выход.
Парень, вытянувший первый номер, подскочил на месте как ошпаренный. Из гримёрки он выходил, двигаясь абсолютно неестественно, словно заржавевший робот. Перед самым выходом на сцену он попытался размять задеревеневшие конечности и судорожно хватал ртом воздух.
Как говорится, первый блин всегда комом, а первая птица принимает на себя весь удар. Первым на заклание обычно отправляли тех, у кого за спиной не стояло влиятельных агентств — идеальное пушечное мясо для затравки.
Ся Хуайсин пристально следил за трансляцией. Было видно, как у парня, замершего посреди огромной сцены, мелко дрожит кадык.
Тем не менее он сумел взять себя в руки и заговорил относительно ровным голосом:
— Здравствуйте, наставники! Я трейни из развлекательной компании «Эрци», меня зовут У Цзюгэ. Мне...
— Твоё досье у нас перед глазами, так что давай без лишних слов, — перебил его Цзин Син. Он достал небольшой таймер, на котором светились десять секунд обратного отсчёта. — Как только на табло загорятся нули, зазвучит музыка.
За кулисами повисла зловещая тишина.
«Сущий дьявол...» — эта мысль синхронно пронеслась в головах участников.
Разве это не чистой воды безумие?
Мало того что шоу началось без предупреждения, так несчастному даже не дали закончить приветствие — зажали в жёсткие рамки десятисекундного отсчёта.
У любого, у кого нервы хоть немного слабее стальных канатов, крыша поехала бы на месте!
У Цзюгэ намертво вцепился в микрофон. Его лицо побелело, а взгляд остекленел.
Но беспощадным цифрам на таймере Цзин Сина было плевать на его ступор.
Восемь, семь, шесть, пять... Время стремительно утекало сквозь пальцы.
Четыре. У Чангэ до хруста сжал пальцы на рукояти микрофона.
Три. Он сделал глубокий, свистящий вдох.
Две. Парень совершил колоссальное ментальное усилие, силой воли вытягивая себя из оцепенения.
Один. С первыми аккордами весёлого молодежного трека зазвучало вступление.
На губах У Чангэ расцвела профессиональная очаровательная улыбка, и он задвигался в такт ритмичной хореографии.
В начале номера его голос слегка дрожал от сковавшего связки волнения, но он справился с дыханием и не допустил ни единой фальшивой ноты.
К середине выступления парень окончательно освоился на сцене: движения стали шире и увереннее, вокал зазвучал в полную силу.
Несмотря на то что он выступал в одиночку, огромная сцена не казалась пустой. У Цзюгэ полностью завладел пространством, транслируя позитивную энергетику и обаяние в каждый уголок зала.
За кулисами ребята начали дружно притопывать и хлопать в ладоши, помогая держать ритм. Гнетущее напряжение, нагнанное Цзин Сином, наконец начало рассеиваться.
Ся Хуайсин внимательно следил за трансляцией, мысленно оценивая выступление.
«Хореография и вокальная партия у него довольно простые, но исполнено на удивление чисто. Сценическая подача — на твёрдую пятёрку»
В финале У Чангэ замер в красивой позе, сложив пальцы у сердца в традиционный корейский «жест-сердечко».
Выпрямившись, У Чангэ глубоко поклонился и с улыбкой произнёс:
— Спасибо за внимание, уважаемые наставники!
В судейской ложе лидер EB Цзи Сююань тепло улыбнулся и в ответ тоже шутливо изобразил пальцами сердечко. Стоило этому кадру появиться на мониторах за кулисами, как зал ожидания взорвался оглушительными аплодисментами.
— Вот это выдержка! Стальные нервы! — восхитился кто-то в толпе.
— Справиться с таким прессингом и выдать результат даже лучше, чем на репетициях — это дорогого стоит.
— Ага, он заметно прибавил со вчерашнего дня, вам не кажется?
Участники оживленно делились впечатлениями. Это входило в правила игры: операторы фиксировали каждую живую реакцию, чтобы позже на монтаже отобрать самые забавные моменты для эфира. Дополнительное экранное время на дороге не валялось, поэтому ребята старались комментировать происходящее как можно активнее.
За кулисами стоял невообразимый гвалт, и лишь в секторе кресел номер 13 и 14 царила противоестественная, глухая тишина.
Ся Хуайсин не испытывал ни малейшей неловкости; он просто молча похлопал в ладоши пару раз.
Вдруг его колено едва заметно задел сидящий справа Чу Юньюань.
Колено Юньюаня принялось легонько, в определённом ритме постукивать по его ноге. Ся Хуайсин прислушался к этим микродвижениям и мгновенно распознал шифр. Это был их личный тайный язык.
Конечно, в этих сигналах не крылось никаких сложнейших шпионских кодов. Изначально этот нехитрый способ общения изобрел Чу Юньюань, чтобы подсказывать своему младшему брату правильные варианты ответов «А, B, C или D» на уроках, когда тот в очередной раз прогуливал домашку ради танцевальных тренировок.
Но для обсуждения текущей оценки уровня эта система подходила идеально.
Ся Хуайсин понял, что Чу Юньюань интересуется его мнением о классе первого участника.
Поразмыслив, он отстучал коленом латинскую «B».
Но спустя пару секунд передумал и исправил сигнал на «A».
Ся Хуайсин обладал феноменальной памятью на чужую пластику и вокал — он до мельчайших деталей помнил репетицию каждого участника и мог с точностью до балла определить их реальный уровень.
Объективно говоря, даже прыгнув выше головы, У Цзюгэ наработал лишь на класс «B». Однако, будучи первопроходцем, он заслуживал скидки за смелость. Наставники вполне могли накинуть ему поощрительный балл и поднять планку до «A».
Едва Хуайсин закончил отстукивать свой вердикт, как судьи на сцене завершили обсуждение.
Цзин Син, взяв на себя роль спикера, лениво потянулся в кресле и вынес вердикт:
— От меня — класс «C».
— Класс «C»?.. — Ся Хуайсин опешил. — Но почему?..
За вполне достойное и чистое выступление в самом начале шоу — и сразу «C»?
Цзин Син словно услышал немой вопрос, повисший в воздухе, и пояснил:
— Мой единственный критерий — это качество финального перформанса. Делая скидку на то, что вы пока всего лишь стажёры, я снизил планку требований до шестидесяти процентов от профессиональной нормы.
Он сделал паузу и обвёл зал холодным взглядом:
— Но статус трейни — это не оправдание. Если результат вашей работы тянет лишь на класс «C», я при всём желании не смогу нарисовать вам «A».
— Слово «трейни» — не щит, за которым можно прятаться от критики. Вы пришли на телешоу, получили эфирное время, а значит, для зрителя вы уже дебютировали. У вас нет путей к отступлению и нет права на отговорки.
— В самом крайнем случае я готов к тому, что по итогам этого отбора мы вообще никому не присудим класс «A».
— А если кого-то не устраивают наши правила, — лениво добавил Цзин Син, — двери павильона всегда открыты. Неустойку за расторжение контракта — в кассу, и на выход.
Зал онемел:
—...
Режиссёр площадки тоже лишился дара речи:
—...
Он умоляюще посмотрел на главного режиссёра Ван Сянси. Тот, однако, сидел с довольной миной, которая так и транслировала: «А парень-то хорош! Сразу видно — моя школа!»
Понимая, что от Ван Сянси помощи не дождешься, обливающийся холодным потом режиссёр площадки с надеждой обратился к лидеру EB:
— Что ж... А каково мнение капитана группы?
Цзи Сююань мягко улыбнулся:
— В нашей команде по творческим вопросам я обычно полностью полагаюсь на мнение Сяо Цзина.
За кулисами воцарилась гробовая тишина.
Все шутки и весёлые комментарии испарились без следа. Трейни были готовы забиться под кресла и обняться от ужаса.
Господи боже! Этот отбор — не шутка! Нам с порога врубили уровень сложности «Ад»!
— Да, кстати, я совсем забыл спросить, на какое место ты изначально метил, — спохватился Цзин Син. — Ну да ладно, первому участнику я определю его сам. Все последующие перед выступлением должны четко озвучить желаемую позицию в рейтинге, а уже потом показывать номер.
Договорив, Цзин Син указал У Цзюгэ на пятидесятое кресло. Тот сначала растерялся, но быстро осознал, что легко отделался, и с радостной улыбкой побежал занимать указанное место.
Для него испытание закончилось благополучно, но остальным только предстояло пройти через это чистилище. И, надо сказать, большинство проваливалось с треском. Выступления следующих восьми групп Цзин Син разнёс в пух и прах, раздав оценки гораздо ниже тех, на которые ребята рассчитывали.
В итоге, когда на сцене отстрелялись тридцать два человека, первые двадцать кресел на вершине рейтинга по-прежнему пустовали. Зато подножие пирамиды трещало по швам от наплыва аутсайдеров.
Девятыми на сцену вышла очередная группа. Центральную позицию в ней занимал Дуань Юаньцзе.
— Приветствую наставников. Меня зовут Дуань Юаньцзе, и сегодня я пришёл занять второе место — TOP-2.
У Цзи Сююаня хищно блеснули глаза, хотя с его лица не сходила вежливая улыбка.
Цзин Син же слегка нахмурился:
— Уверен?
— Абсолютно уверен, — твёрдо ответил Дуань Юаньцзе.
Честно говоря, ещё вчера Дуань Юаньцзе и мечтать не смел о том, чтобы замахнуться на вторую строчку рейтинга. Но после того как великий мастер Ся лично перекроил их номер, парень поверил в свои силы. Теперь он знал: TOP-2 ему вполне по зубам!
— Попытка не пытка, но, скорее всего, пролетишь, — невозмутимо обронил Цзин Син, отпивая минералку.
— Вот увидите, у меня всё получится! — с решимостью камикадзе заявил Дуань Юаньцзе.
Стоявшие рядом коллеги по агентству посмотрели на него как на умалишённого.
Однако времени на выяснение отношений не осталось — таймер на часах Цзин Сина пикнул, оповещая о начале отсчёта, и в зале зазвучали первые аккорды.
Группа Дуань Юаньцзе выбрала один из культовых треков популярного корейского бойз-бэнда. Визитной карточкой этого номера была хореография с безумным темпом, где участники буквально летали по сцене, непрерывно меняя рисунок танца. Сложность исполнения и координация движений здесь были запредельными.
Разумеется, готовясь к шоу, ребята под руководством опытных хореографов затерли это видео до дыр. И всё же в один из моментов нервы у кого-то не выдержали — один из танцоров сбился с ритма.
К счастью, Дуань Юаньцзе среагировал молниеносно. Он мгновенно скорректировал свой рисунок и подхватил сорванную строчку, перекрывая чужую оплошность.
Для обычного зрителя всё прошло без сучка и задоринки. Номер выглядел монолитным и уверенным.
Когда затихли последние секунды трека, Дуань Юаньцзе, умудрившийся за три минуты спасти выступление несколько раз, замер под прицелом софитов. Спина его форменного пиджака насквозь взмокла от холодного пота.
Это казалось... невероятным.
Он настраивал себя выложиться на все сто. Но выдержать такое колоссальное давление, прыгнуть выше головы и при этом успевать латать дыры за товарищами — от собственной прыти у него перехватило дыхание.
В жюри Цзин Син вопросительно глянул на Цзи Сююаня. Капитан с улыбкой кивнул, уступая ему право высказаться.
До сих пор не раздавший ни единого доброго слова ас поудобнее устроился в кресле и, глядя на Дуань Юаньцзе, произнёс:
— Очень недурно. Ты показал действительно классную работу. Настолько хорошую, что я готов выписать первый за сегодня класс «A».
Первый класс «A» за весь съёмочный день! Лёд наконец тронулся!
За кулисами, где до этого висело тяжёлое облако уныния, поднялся невообразимый шум. Хань Юмин и стоявшая рядом толпа участников бросились обнимать друг друга, искренне радуясь чужой победе так, словно сами получили заветную оценку!
Сам Дуань Юаньцзе вскинул руку и сжал кулак перед объективом камеры.
Он прекрасно понимал: этот жест был не столько триумфом, сколько выражением... глубокой признательности.
Пусть его взгляд не мог пробить холодное стекло объектива и коснуться Ся Хуайсина, замершего по ту сторону экрана, Дуань Юаньцзе всем сердцем безмолвно кричал ему: «Спасибо!»
Этот успех не был его личной заслугой. Всё благодаря Ся Хуайсину.
Если бы не замечания Ся-шэня во время их ночной тренировки...
Если бы не его детальный разбор партитуры и указания на самые коварные ловушки в ритмической структуре трека...
Если бы Ся Хуайсин по памяти не смоделировал для него возможные промахи партнёров на сцене и не научил, как мгновенно перехватывать инициативу...
Сегодня он гарантированно ушёл бы ни с чем.
— Что касается места TOP-2... — Цзин Син на секунду задумался. — На мой взгляд, до второй строчки ты пока немного недотягиваешь. Поднимись-ка для начала на сиденье TOP-3.
— Я хочу оценить остальных претендентов. Если никто не покажет уровень выше твоего, я лично разрешу тебе пересесть повыше.
— Понял. Спасибо, наставник, — кивнул Дуань Юаньцзе и отправился на позицию TOP-3.
Появление первого фаворита заметно разрядило обстановку на съёмочной площадке.
Цзин Син перестал гнать коней и после выступления ещё нескольких коллективов снизошел до пояснений для Дуань Юаньцзе:
— К слову, тебе повезло, что ты не замахнулся на TOP-1. По моим личным стандартам, сегодня эта вершина должна остаться непокорённой.
Дуань Юаньцзе опешил:
—?..
Не дожидаясь реакции, Цзин Син лениво махнул рукой:
— Следующий.
В глубине коридора ожидания вспыхнули софиты, и на сцену неторопливой, уверенной походкой вышел Чу Юньюань.
Он вежливо поклонился наставникам и, выпрямившись, с безупречной улыбкой произнёс:
— Приветствую наставников. Моя цель сегодня — кресло на самой вершине. Я пришёл за TOP-1.
Буквально секунду назад Цзин Син во всеуслышание заявил, что на трон первой строчки сегодня никто не сядет. И тут же появляется претендент, требующий именно это место.
Цзин Син смерил Чу Юньюаня оценивающим взглядом и усмехнулся:
— А ты забавный.
Судья демонстративно развернул к нему свой таймер.
Чу Юньюань мазнул взглядом по секундомеру, проигнорировав обратный отсчёт. Вместо этого он поднял руку и загнул пальцы: три, два, один...
И тут же грянул первый аккорд его минусовки.
Чу Юньюань собственноручно усложнил себе задачу, урезав время на подготовку до жалких трёх секунд.
Цзин Син с неподдельным интересом подался вперёд, впиваясь взглядом в фигуру на сцене.
Чу Юньюаню хватило ровно одной секунды, чтобы полностью перевоплотиться.
В первые мгновения на губах Цзин Сина ещё блуждала ироничная усмешка скептика, ожидавшего дежурного провала. Но стоило специальному реквизиту — стулу — подняться на сцену, как скепсис на лице наставника сменился предельной сосредоточенностью.
Это была сосредоточенность, приправленная лёгкой горечью сожаления.
Дело в том, что концепт Чу Юньюаня напоминал настоящий мини-спектакль. С полноценными декорациями, детальным гримом и подходящим костюмом этот номер мгновенно взлетел бы в категорию шедевров, способных набрать миллионы просмотров и завируситься во всех соцсетях.
Но реальность была сурова: они находились на съёмках распределительного теста. Для обеспечения равных условий для всех участников сцена оставалась девственно чистой, а заливающий её плоский, безжалостный свет выставлял напоказ любой малейший огрех.
Чу Юньюань стоял перед ними в самом обычном, казуальном спортивном костюме проекта. Единственной деталью, хоть как-то связывающей его с мрачной темой номера, были абстрактные мазки алого грима на внешних уголках глаз.
Для реализации столь сложной задумки условия были... катастрофически неподходящими.
Но так ли это помешало ему?
По мере того как разворачивалось сценическое действие, зрители ловили себя на том, что их сознание неумолимо затягивает в этот водоворот.
Чу Юньюань медленно тащил стул по сцене, и этот скрежет, сопряжённый с жуткими, утробными звуками, которые он издавал губами, заставлял волоски на коже вставать дыбом.
Звук оборвался в ту же секунду, как стул замер на месте.
И тут же из динамиков мощной лавиной хлынула музыкальная тема.
Используя стул как полноценного партнёра по танцу, Чу Юньюань двигался с пугающей грацией. Под этот яростный аудиопоток казалось, будто алые мазки у его глаз разрослись, затапливая всю сцену кровавым багрянцем.
Льющаяся из колонок мелодия словно обрела плоть. Перед мысленным взором зрителей один за другим распускались зловещие цветы ликориса, устилая сцену сплошным ковром увядания.
Чу Юньюань словно обнажил звериный оскал, срывая с себя маску человечности.
Картины первозданного хаоса, демонической бездны и запредельного ужаса начали осязаемо проступать сквозь плоский свет софитов.
Никаких декораций! Никакого сложного грима!
Исключительно за счёт филигранной техники и бешеного магнетизма он заставил поверить в реальность этой кошмарной сказки.
В финале номера Чу Юньюань словно вновь примерил образ благопристойного господина и одарил зал вежливой, джентльменской улыбкой.
Однако зрители ещё долго не могли унять пробежавшую по спине дрожь.
Музыка стихла.
Цзин Син потянулся к микрофону, но тут же опустил его обратно. Он открыл рот, собираясь заговорить, но слова словно застряли у него в горле.
Это было по-настоящему ошеломляюще.
На протяжении всего отбора Цзин Син безжалостно рубил с плеча: стоило номеру завершиться, как он выносил ледяной, математически точный приговор. Безэмоциональный автомат по раздаче низких оценок, уничтожающий любые иллюзии участников и упрямо двигающий сценарий дальше.
Но сейчас он молча сжимал в руках микрофон, словно заново прокручивая в голове увиденное. Судья молчал неприлично долго, и лишь затем выдавил три простых слова:
— Это было круто.
Лицо Чу Юньюаня осталось непроницаемым. Он ровным тоном отозвался:
— Благодарю за оценку, наставник.
И прозвучало это отнюдь не как робкое «спасибо» ученика строгому учителю. Скорее это напоминало снисходительное кивание важного заказчика уставшему исполнителю.
Словно он говорил: «Десятая итерация макета вышла неплохо, спасибо за труды, внесём ещё парочку правок — и готово». От Чу Юньюаня веяло таким монументальным спокойствием, будто главным боссом на этой площадке был он сам, а не мировые звёзды из EB.
За кулисами преданные фанаты разразились восторженными криками:
— Чу-цзун, ну ты даёшь! Наш босс лучший!
Впрочем, наставников EB эта самоуверенность ничуть не задела. Цзи Сююань добродушно усмехнулся:
— У тебя отличные сценические данные. Уверен, при должном усердии из тебя выйдет первоклассный айдол.
Чу Юньюань принял комплимент без тени благоговения, лишь вежливо склонив голову.
— Пожалуй, я задам тебе пару вопросов для интервью, — продолжил Цзи Сююань.
За кулисами фан-база Чу Юньюаня снова зашлась в экстазе:
— О боже-боже, Чу-цзун! Ну до чего же крут!
Предыдущих участников прогоняли по конвейеру: спел, станцевал, получил пинок под зад и ушёл. Никому из них не уделили и секунды на личную беседу. Ребята уже решили, что в столь жёстком формате кастинга интервью попросту вырезали из сценария!
Но Чу Юньюань! Сам Чу-цзун лично разблокировал этот закрытый уровень!
Поистине исторический триумф, достойный войти в анналы великих свершений!
Чу Юньюань поднёс микрофон к губам и коротко бросил:
— Я готов. Слушаю вас.
— Что ж... — Цзи Сююань не удержался от улыбки. — Ты занимаешься танцами с раннего детства? Твоя база выглядит невероятно сильной.
— Да, — лаконично подтвердил Чу Юньюань.
— И со скольки примерно лет? — полюбопытствовал капитан.
И вот тут хвалёная невозмутимость Чу Юньюаня, не дрогнувшая даже при разговоре о вершине рейтинга, дала трещину. Он мягко улыбнулся и, на мгновение опустив взгляд, произнёс:
— Я отлично помню этот момент.
— Всё началось... когда моему домашнему мальчику исполнилось четыре года.
Цзи Сююань опешил:
—?..
Если память ему не изменяла, заданный вопрос вообще никак не касался посторонних детей.
И вообще, что это ещё за внезапный «домашний мальчик» всплыл посреди эфира?!
«А, тут вот какое дело», — в наушнике Цзи Сююаня раздался вкрадчивый голос режиссёра Ван Сянси. — «У него дома, кажется, есть один чертовски талантливый парень — и в вокале, и в танцах силён».
Отключив связь с наставником, Ван Сянси повернулся к фотографу Лу Хэндуну и принялся увлечённо шушукаться:
— Надо же, как заботится. Интересно, насколько этот его "мальчик" хорош? Если сравнить с Сяо Ся, кто кого?
— Я ставлю на нашего Сяо Ся, — не раздумывая ответил Лу Хэндун.
— Я тоже за Сяо Ся, — вздохнул Ван Сянси. — Эх, посмотреть бы хоть раз на этого подопечного Чу Юньюаня...
Получив краткую справку от режиссёра, умудрённый опытом Цзи Сююань понимающе улыбнулся:
— Когда он начинал, ему было четыре. А сколько твоему "мальчику" сейчас?
— Восемнадцать, — с мягкой улыбкой ответил Чу Юньюань.
— Ладно, давайте не будем отвлекаться на посторонних. В следующий раз просто отправляй его к нам на кастинг, — прервал их Цзин Син. — Насколько я помню, ты заявлял претензию на кресло TOP-1?
Чу Юньюань спокойно кивнул:
— Верно.
— Не хочешь скорректировать планку? — прищурился Цзин Син.
В зале мгновенно повисла напряжённая тишина.
Все те, кто только что пускал слюни на безупречный профиль Чу-цзуна и гадал, что за таинственный «домашний мальчик» у него живёт, разом прикусили языки.
Ведь Цзин Син чёрным по белому дал понять: кресло лидера лучше оставить пустым, чем пустить туда недостойного.
И к чему тогда этот вопрос?
Неужели... Чу Юньюаню откажут в праве занять вершину?
Все за кулисами затаили дыхание, наблюдая за безмолвной дуэлью взглядов Цзин Сина и Чу Юньюаня на экране.
Ван Сянси задействовал восемь дополнительных камер, чтобы запечатлеть это противостояние во всех возможных ракурсах.
Каждая секунда ожидания казалась вечностью.
В это время Ся Хуайсин, замерший в тени у выхода на сцену, тоже неотрывно смотрел на Чу Юньюаня.
Глядя на его безупречную, прямую осанку, Хуайсин едва слышно прошептал:
— Не меняй цель.
Чу Юньюань не собирался отступать. Его решимость была абсолютной.
И в это самое мгновение, словно уловив безмолвный призыв Ся Хуайсина сквозь разделяющее их расстояние, он тепло улыбнулся и твёрдо произнёс:
— Нет. Я не стану менять цель.
— Вот как, — Цзин Син бесстрастно кивнул, вертя в руках микрофон. — Что ж, признаться, я планировал оставить первое место свободным до конца сегодняшнего дня.
Он сделал крошечную паузу и добавил:
— Но ты... действительно заслужил право сесть туда.
Эти слова взорвали тишину за кулисами новой волной оглушительных криков.
Чу Юньюань! Он действительно сделал это! Он взял вершину!
Трон, который обещали оставить пустым, покорён с первой попытки!
Но пока все остальные безудержно ликовали, один преданный шиппер тихо грустил в сторонке.
Посреди этого всеобщего безумия Чжоу Цинюй, аки одинокий воин против целого мира, сокрушённо вздохнул.
— Ты чего вздыхаешь? — тут же насторожился Сун Хуай.
— Кажется, эпичного повторения легендарной сцены нам сегодня не светит, — Чжоу Цинюй издал ещё один протяжный вздох. — Сердце кровью обливается за миллионы наших единомышленников, которые так и не увидят это чудо воочию.
— Эпичного повторения?.. — интуиция подсказала Сун Хуаю, что дело пахнет керосином.
— Ну помнишь, в прошлый раз? Когда Чу Юньюань поднялся наверх, но отказался садиться, заявив, что в зале наверняка найдётся кто-то посильнее его...
Договорить Чжоу Цинюю не дал раздавшийся из динамиков голос Цзин Сина.
На экране ас с искренним недоумением разглядывал Чу Юньюаня, который застыл возле трона лидера и даже не думал опускаться на сиденье:
— С таким трудом вскарабкался на вершину, а теперь стоишь столбом. Почему не садишься?
http://bllate.org/book/40751/5402694
Сказали спасибо 0 читателей