— Потому что я жду следующего участника.
Чу Юньюань по-прежнему улыбался своей фирменной улыбкой. Он держался так невозмутимо, словно его поступок укладывался в рамки любых приличий. Впрочем, приличиями это казалось лишь ему самому.
Стоило ему договорить, как все камеры в павильоне разом развернулись в его сторону. В воздухе повисло оцепенение — то самое, которое испытал каждый, кто присутствовал на первой репетиции.
—... Следующего участника?
Цзин Син, который с самого начала съемок транслировал высокомерие в духе «я здесь царь и бог, а вы все бездари», опешил. На его лице отразилось искреннее недоумение.
Наставник заглянул в свое досье. Перелистнув страницу, он замер на фотографии следующего конкурсанта, и его глаза удивленно блеснули. Задержав взгляд на портрете Ся Хуайсина, он наконец спросил:
— Твоего преемника зовут... Ся Хуайсин?
По мере того как Цзин Син чеканил каждый слог этого имени, улыбка Чу Юньюаня становилась все шире. Похоже, он был искренне доволен.
— Именно так, — мягко подтвердил он.
— И зачем тебе его ждать? — Цзин Син захлопнул папку и вопросительно приподнял бровь.
— Потому что мне кажется... стоит ему появиться, и мне придется освободить вершину, — Чу Юньюань усмехнулся. — Он невероятно силен. Мой самый опасный соперник.
Чжоу Цинюй едва не лишился рассудка от восторга. Поскольку прямо перед его лицом маячил объектив, ему приходилось всеми силами сдерживать рвущийся наружу визг. Единственное, что ему оставалось — яростно колотить по бедру своего высокого соседа, пока на коже бедняги не начали проступать багровые пятна.
«Он правда это сказал! Напрямую!»
— Какая сцена! Какая историческая сцена! — лихорадочно зашептал Чжоу Цинюй. — И это пустят в эфир! Увидит весь мир! Нам всем несказанно повезло, просто невероятно повезло!
Один из участников, сидевший рядом, недоуменно обернулся:
— Неужели зрителям правда так интересно смотреть, как они соперничают?
Его сосед оказался куда проницательнее:
— Ты шутишь? Это же чистая драма, накал страстей! Зрители такое обожают. Хайп будет до небес.
— А, ну тогда понятно, — закивал первый. — Логично, логично.
— Да вы вообще ничего не понимаете! — Чжоу Цинюй едва не подпрыгнул, готовый надавать им по шеям, но высокий парень сдавленно рассмеялся и крепко прижал его к сиденью.
Идя на шоу, Сун Хуай надеялся обрести здесь верного соратника для совместной борьбы или хотя бы достойного соперника. Любой из сценариев обещал яркую, насыщенную жизнь. Но он и в самых смелых фантазиях не мог представить, что его лучшим другом на проекте станет одержимый фанат-шиппер.
Пока остальные из кожи вон лезли ради экранного времени, популярности и дебюта, Чжоу Цинюй, похоже, явился сюда ради одной-единственной цели — убедиться, что в этом мире еще жива настоящая любовь.
— Мог бы хоть вести себя потише, — простонал Сун Хуай, окончательно смирившись со своей участью.
— Да как тут сдерживаться? — Чжоу Цинюй в восторге хлопнул его по колену. — Как можно оставаться спокойным, когда на твоих глазах вершится история?
— Ты больной, что ли? — раздался рядом резкий, сочащийся ядом шепот.
Фраза была полна неприкрытой злобы. Чжоу Цинюй осекся и оглянулся.
Рядом сидел Чэн Мусюй, чье лицо потемнело еще в тот момент, когда Чу Юньюань поднялся на сцену. Каждое слово фаворита вонзалось в него, как игла, а восторженные прыжки Чжоу Цинюя лишь подливали масла в огонь. Наконец, не выдержав, Чэн Мусюй грубо потребовал от оператора убрать объектив и, повернувшись к Цинюю, выплюнул оскорбление.
Цинюй, которого отродясь никто так не оскорблял, растерялся и замолчал.
Высокий парень тут же нахмурился и собственным плечом закрыл друга от обидчика.
— Что ты сказал? Повтори.
— Да какая тебе... — Чэн Мусюй дернулся было огрызнуться, но под ледяным, давящим взглядом высокого парня его спесь мгновенно испарилась. — Я...
— Извинись перед ним, — веско произнес Сун Хуай.
—...... — Чэн Мусюй подавил рвущееся ругательство и сквозь зубы процедил: — Ладно. Прости.
— Ничего... все нормально, — пробормотал Чжоу Цинюй, неловко махнув ладонью.
Впрочем, Чэн Мусюй его уже не слушал. Он во все глаза смотрел на светодиодный экран. Там, на сцене, атмосфера сгустилась до предела — казалось, воздух звенел от напряжения.
Цзин Син, выслушав заявление Чу Юньюаня, прищурился:
— Ты сомневаешься в моем решении отдать тебе первое место?
Его голос звучал обманчиво мягко, но от этого вопроса веяло нешуточной угрозой.
Чу Юньюань, однако, и не думал пасовать. Он спокойно улыбнулся:
— Ни в коем случае.
— Тогда в чем дело?
— Я просто абсолютно уверен в силах Ся Хуайсина.
С этими словами Чу Юньюань скользнул взглядом в сторону кулис. Коридор для выхода участников уже заливал мягкий, но уверенный свет софитов. Оторвавшись от этой картины, он вновь посмотрел на судейские кресла и, встретившись взглядом с каждым из наставников, твердо добавил:
— Уверен, когда вы увидите его выступление, у вас не останется сомнений.
Цзин Син промолчал. Скрестив руки на груди в закрытой позе, он сквозь прищур изучал Чу Юньюаня. На сцене воцарилась мертвая тишина.
Хань Юмин чувствовал, что еще немного — и его хватит удар.
«Господин Чу, ну нельзя же быть настолько упрямым! Даже ради поддержания статуса соперников это перебор. Если наставник сейчас взбесится и отберет первое место... О господи, лучше об этом даже не думать»
Пауза затягивалась. Цзин Син пристально разглядывал парня перед собой больше минуты. Наконец его губы тронула усмешка.
— А шоу-то становится интересным, — Цзин Син повернулся и кивнул Цзи Сююаню.
Тот промолчал, сохранив невозмутимый вид. Цзин Син вновь вздернул подбородок и обратился к Чу Юньюаню:
— Хорошо, оставайся на месте. Посмотрим, какой сюрприз приготовил твой фаворит.
— Это будет триумф, — с улыбкой пообещал Чу Юньюань.
«Триумф? — Чэн Мусюй мысленно выругался. — Неужели он имеет в виду то безупречное выступление на репетиции, которое заставило меня самого исходить желчью?»
Чэн Мусюй понятия не имел, чем этот выскочка Ся Хуайсин заслужил такое признание от Чу Юньюаня. Но в одном он был уверен: никакого триумфа не случится. У этого парня нет авторских прав на песню — и как он собирается выступать? Чем сильнее Чу Юньюань его сейчас превозносит, тем больнее Ся Хуайсин опозорится перед всеми.
Цзин Син с ленивым любопытством смотрел на сцену. По правде говоря, он не ждал от следующего конкурсанта ничего особенного. Чу Юньюань искусно подогрел интерес, создав вокруг чужого выхода ореол загадочности. Но наставник знал: если громкие заявления не подкреплены талантом, артист неизбежно превращается в посмешище.
Найдется ли на этом шоу еще один самородок уровня Чу Юньюаня? Наставник покачал головой. Подобные совпадения случаются раз в сто лет. Хотелось верить, что следующий участник окажется не просто красивой декорацией.
Чэн Мусюй сгорал от злорадства. Менторы сохраняли скепсис. И лишь те немногие, кто видел Ся Хуайсина на первой репетиции, затаили дыхание в ожидании. Огромный груз чужих ожиданий, сомнений и зависти невидимой плитой навис над сценой, устремляясь к Ся Хуайсину, застывшему в глубине светящегося коридора.
Девушка из персонала заметила, что парень не двигается. Отсюда ей было хорошо видно, как сиротливо он смотрится на фоне огромной пустой сцены. Без артистов холодный свет прожекторов казался неуютным. Фигура Ся Хуайсина на этом фоне выглядела хрупкой и беззащитной. Ей стало искренне жаль парня — под таким давлением любой бы сломался.
Подумав, что он просто оцепенел от страха, координатор вздохнула и тихонько окликнула его:
— Учитель Ся, ваш выхо...
Договорить она не успела — Ся Хуайсин уверенно шагнул вперед. Напоследок он обернулся и коротко кивнул девушке, которая успела заметить на его лице абсолютное, безмятежное спокойствие.
Он стремительно преодолел светящийся коридор, и стоило ему сделать последний шаг, как зазвучали первые аккорды.
Услышав вступление, Чэн Мусюй потрясенно замер. В закулисье воцарилась гробовая тишина. Номер Ся Хуайсина изменился: вместо статичного ожидания он начал двигаться под первые же звуки бита.
Представление началось без единой секунды задержки. Словно яркий метеор, ворвавшийся в темноту, он мгновенно приковал к себе внимание менторов и всех присутствующих в зале. Зрители завороженно следили, как он с поразительной легкостью скользит к авансцене.
Ся Хуайсин легко оперся ладонью о край платформы и одним слитным движением взлетел на основную площадку. В то же мгновение из пола поднялась стойка микрофона, оказавшись прямо перед ним. Юноша уверенно перехватил ее и запел. Все это выглядело безупречно, без единой заминки.
Но это было лишь началом. Двигаясь в бешеном ритме сложнейшей хореографии, Ся Хуайсин пел с поразительной стабильностью — в динамиках не раздавалось ни единого лишнего вздоха, голос звучал ровно и чисто.
Обычно неразговорчивый Су Чжэмао, отвечавший в жюри за вокал, невольно стукнул ладонью по столу, стоило Ся Хуайсину взять первую ноту.
— Отлично, — негромко произнес он. — Великолепный тембр.
— Это ведь новый сингл «Ланьлэ»... — Цзи Сююань обратил внимание на другую деталь. — Разве у этого трека есть официальный танец?
— Нет, — в один голос ответили главный хореограф Ао Лань и Цзин Син.
— Движения полностью его, — уточнил Цзин Син.
Цзин Син завинтил крышку бутылки, которую держал в руках, и отставил ее. Он выпрямился в кресле, сосредоточив все внимание на сцене. Впервые за день наставник смотрел на участника с такой серьезностью. И Ся Хуайсин оправдывал этот взгляд сполна.
В его движениях не было ни грамма фальши или попытки замаскировать зрелищными трюками нехватку мастерства. Напротив, за сложнейшими па скрывалась железная школа. За каждым элементом угадывались годы упорного, ежедневного труда — только так можно было добиться подобной легкости и точности.
Бесшовный переход от динамичного танца к чистейшему вокалу на пределе возможностей — технически это было безупречно. Однако сухой профессионализм не всегда гарантирует зрелищность. Ся Хуайсин же сумел объединить безукоризненную технику с невероятной харизмой.
Он виртуозно управлял динамикой номера, превращая его в целостный арт-перформанс. На нем была стандартная серая форма проекта, как и на остальных парнях. Однако даже в ней он держался так, словно давал сольный концерт на огромной арене в костюме за сотни тысяч юаней.
Блестки на его скулах улавливали каждый блик софитов, вспыхивая при каждом движении и буквально зажигая сцену. Шоу Ся Хуайсина не требовало ни спецэффектов, ни сложного реквизита — благодаря его энергетике пустая площадка мгновенно преобразилась, заискрившись мириадами огней.
Цзин Син сидел не шевелясь. Он даже не заметил, как случайно опрокинул бутылку, и вода потекла ему на джинсы. Все его внимание было приковано к артисту.
Музыка затихла, и Ся Хуайсин замер в финальной позе. Глубоко переведя дыхание, он выпрямился и почтительно поклонился судьям.
Несколько секунд в павильоне стояла абсолютная тишина. Наставники словно лишились дара речи. И в этот момент Ся Хуайсин поднял голову и посмотрел прямо на Чу Юньюаня, стоявшего на вершине подиума.
Он сам не понимал, что им движет, но повиновался первому порыву. Едва закончив выступление, он проигнорировал судейский стол и устремил взгляд на своего соперника.
Возможно, сыграла роль старая привычка времен их тренировок в танцевальной студии, когда они всегда обменивались взглядами после прогонов. Но правила игры изменились — сейчас они должны были оставаться чужими людьми. Ся Хуайсин вовремя опомнился и уже собирался отвести глаза, как вдруг Чу Юньюань зааплодировал.
Он хлопал искренне, с неприкрытой гордостью. Точно так же, как когда-то на студийных зачетах, Чу Юньюань первым поддержал его. Он улыбнулся и одобрительно кивнул.
Теперь отвернуться было бы верхом невежливости. Объективы камер лихорадочно метались между ними, фиксируя малейшее изменение мимики. Ся Хуайсин прищурился и едва заметно улыбнулся в ответ.
— Вот это нерв! — зашептали в комнате ожидания участников. — Настоящие непримиримые соперники!
— Этот взгляд буквально говорил: «Эй, твое место теперь мое!» — закивал кто-то из трейни.
— Господи, да они... — Чжоу Цинюй едва не выругался вслух. Ему хотелось лично растолкать этих двоих и объяснить, что нельзя выдавать столько намеков разом! Однако Чэн Мусюй сидел с таким мрачным видом, что шуметь было попросту опасно.
Чэн Мусюй едва сдерживал ярость. Он резко развернулся к стоявшей позади сотруднице персонала:
— Разве у него были авторские права на эту композицию?! Как ему позволили петь?!
— Без прав? — девушка опешила от его напора и поспешно уставилась в планшет. — Нет, все оформлено официально. Он... он выкупил их лично, за свой счет...
— Сам выкупил? — Чэн Мусюй не верил своим ушам. — За свой счет? Откуда у него такие деньги?
Он ведь прекрасно знал Ся Хуайсина! Тот вечно ходил в одном и том же...
Стоп. Одежда.
В памяти Чэн Мусюя всплыл роскошный чемодан Hermès, с которым приехал соперник. И куча дизайнерских вещей из свежих коллекций внутри.
Неужели Ся Хуайсин действительно баснословно богат?
Но почему?! В этом не было никакой логики!
Чэн Мусюй едва не задыхался от зависти. Какого черта этому выскочке все достается без малейших усилий?
Но мир не крутился вокруг справедливости. Ся Хуайсину просто везло.
Тем временем на светодиодном экране трансляции Ся Хуайсин наконец перевел взгляд на судейский стол, о котором они с Чу Юньюанем на какое-то время напрочь забыли. Впрочем, неловкости не возникло. Менторы негромко совещались. Цзи Сююань вопросительно смотрел на Цзин Сина, а тот... попросту застыл.
Точнее, погрузился в свои мысли, заново прокручивая в голове каждую секунду выступления Ся Хуайсина.
— Уважаемые наставники, я готов выслушать ваши комментарии, — ровным голосом произнес Ся Хуайсин, прерывая затянувшееся молчание.
Цзин Син наконец пришел в себя. Он бросил взгляд на Ся Хуайсина и уже дернулся было встать, но Цзи Сююань вовремя перехватил его руку и удержал на месте. Если бы не этот жест, Цзин Син наверняка бы запрыгнул на сцену, требуя немедленного баттла.
— Только без глупостей, — негромко шепнул ему коллега.
— Да все нормально, — Цзин Син мягко отстранил его руку и взял микрофон. — Ся Хуайсин, верно? Начнем с базовых вопросов.
— Слушаю вас.
— Почему ты не стал представляться?
— В ваших руках моя анкета. К тому же вы сами недавно сказали, что не любите тратить время на пустые приветствия и предпочитаете сразу смотреть документы.
Это действительно были слова Цзин Сина. Но то, с какой непосредственностью трейни вернул их автору, граничило с откровенной дерзостью. Впрочем, наставник лишь усмехнулся, давая ему договорить.
— Кроме того, для меня первостепенно само выступление.
— Вот как?
— Этот номер — результат долгой работы, мое детище. Мне хотелось представить его в максимально чистом виде, без лишних пауз. Поэтому ваше предложение опустить формальности пришлось как нельзя кстати, — серьезно пояснил Ся Хуайсин.
— Раз уж мы заговорили о целостности... Твой эффектный выход на сцену был запланирован с самого начала?
— Нет, идея пришла мне в голову прямо в коридоре, когда вы отменили самопрезентацию, — ответил Ся Хуайсин. — Так что это мне стоит поблагодарить вас. Избавившись от лишних слов, я смог сделать номер более цельным.
Спонтанная импровизация, которая превратила выступление в триумф. Цзин Син сделал глоток воды. Его настроение стремительно улучшалось.
Он обожал таких персонажей — чертовски способных и невероятно дерзких. Когда выделывается бездарь, это раздражает, но истинный талант имеет право на свободу самовыражения. Ведь только так рождаются шедевры.
«Просто потрясающе! Мое участие в этом проекте уже окупилось на сто процентов!»
— Рад нашему знакомству. И добро пожаловать в индустрию, Ся Хуайсин, — Цзин Син открыто улыбнулся юноше.
— Спасибо. Вы — мой ориентир в этой профессии. Надеюсь, однажды я смогу встать с вами на один уровень.
Слова звучали уважительно, но Ся Хуайсин произнес их с абсолютным достоинством, без малейшего подобострастия.
«Я его кумир! Слышал? Он берет с меня пример!»
Цзин Син просиял и с торжествующим видом покосился на Цзи Сююаня.
Тот не сдержал улыбки. Окончательно убрав руку с колена коллеги, он поднес к губам микрофон и спросил:
— Что ж, перейдем к главному вопросу. На какое место на этом олимпе ты претендуешь?
Вопрос был чистой формальностью. Всем присутствующим было предельно ясно, что исполнитель такого уровня не согласится ни на какой компромисс.
Воздух в павильоне мгновенно наэлектризовался.
Первое место было только одно. Во время предварительного отбора Ван Сянси оставил этот вопрос открытым, но теперь судьи были готовы вынести окончательный вердикт.
Кто же в итоге займет заветный трон?
Чу Юньюань, чье безоговорочное право на лидерство признали всего пару минут назад?
Или Ся Хуайсин, которого Цзин Син только что осыпал столь щедрыми комплиментами?
Ся Хуайсин спокойно встретил взгляд Цзи Сююаня и ответил:
— Только вершина. Других вариантов я не рассматриваю.
Цзин Син кивнул, посерьезнев:
— В таком случае я лично разберу твое выступление.
В комнате ожидания трейни удивленно переглянулись — Цзин Син заговорил первым, нарушая привычный порядок.
На подобных шоу обязанности среди участников Everybody распределялись строго: итоговую оценку всегда озвучивал Цзи Сююань, остальные наставники могли добавить несколько замечаний, а Цзин Син обычно вообще отмалчивался. Исключение он сделал лишь для Чу Юньюаня, уделив ему пару предложений. А теперь он фактически перехватил инициативу у лидера — верный признак того, что выступление Ся Хуайсина покорило его сердце.
Даже Ся Хуайсин, при всем своем внешнем хладнокровии, не сумел скрыть вспыхнувшего в глазах предвкушения. Он замер, внимательно вглядываясь в лицо наставника.
Поймав этот взгляд, Цзин Син едва заметно улыбнулся:
— На этой сцене... да что там, во всей нашей индустрии — ты редчайший, уникальный гений.
Сделав небольшую паузу, он стряхнул остатки привычного легкомыслия. На его лице отразилась предельная серьезность.
— Впрочем, пожалуй, это несправедливо, — покачал головой ментор. — Списать все на врожденный дар — значит обесценить твои титанические усилия. И все же, — он вздохнул, — если отбросить слово «гений», у меня не останется определений, способных выразить твою исключительность.
Он говорил ровно, даже буднично, но от смысла его слов по залу прокатился тихий вздох.
«Гений», «титанический труд», «исключительность»... Наставник сыпал самыми громкими похвалами, не скупясь на эпитеты. Подобное выглядело бы явным перебором даже в заранее отрепетированном шоу. Но никакого сценария не было — это было искреннее признание артиста уровня Everybody. И произнес это Цзин Син, славившийся своим невыносимым характером.
— Мне не чудится?.. — один из трейни потер уши. — Это точно Цзин Син?
Стоявший рядом парень покосился на камеру и прикусил язык. Он прошел хорошую школу подготовки и знал, что лишние эмоции в кадре могут дорого обойтись. Но удержаться было выше его сил. Спустя секунду он все же прикрыл рот ладонью и прошептал:
— Слушай... а Цзин Син вообще хвалил кого-нибудь за всю свою карьеру?
— Кажется, мой мир никогда не будет прежним. Неужели это тот самый Цзин Син, для которого закон не писан?..
С самого дебюта этот человек привык смотреть на всех свысока. Обладая феноменальным талантом, он позволял себе любые капризы и вел себя в индустрии как полноправный хозяин. И теперь он не жалел превосходных степеней, буквально вознося Ся Хуайсина до небес.
Ся Хуайсин крепче сжал микрофон. Его пальцы едва заметно дрожали от волнения, а в глубине глаз вспыхнули яркие искры.
Заметив это, Цзин Син слегка смутился и неловко почесал затылок:
— В общем, красноречием я не отличаюсь, но суть ты уловил. А теперь перейдем к самому важному — оценке.
В зале мгновенно повисла тишина.
Наступал кульминационный момент вечера.
Ся Хуайсин замер в ожидании. Взгляд Чу Юньюаня, по-прежнему мягко улыбавшегося с высоты своего подиума, стал более глубоким и сосредоточенным.
Под сотнями устремленных на него взглядов Цзин Син заглянул в свои записи, указал на одну из граф и вопросительно посмотрел на Цзи Сююаня. Тот согласно кивнул.
— Ты предоставил право выбора нам, — заговорил Цзин Син. — И мы приняли решение.
— Будем честны: ты выступил блестяще. Для артиста твоего уровня не подходит ничего, кроме самой вершины.
Ся Хуайсин мгновенно зацепился за оговорку.
«Изначально».
Если это было изначально, то что же изменилось теперь?
Это мимолетное слово заставило его сердце пропустить удар, а затем забиться в бешеном ритме. Юноша напряженно уставился на ментора.
Ждал ли его сейчас сокрушительный удар? Или это был лишь хитрый прием, чтобы подогреть интригу перед его триумфом? Кто из них в итоге окажется победителем в этой схватке — он или Чу Юньюань?
— Однако, — Цзин Син на секунду опустил глаза, — тот, кого мы уже определили на первое место, доказал свое право быть там. Он полностью заслуживает вершины.
В комнате ожидания пронесся разочарованный гул. Ся Хуайсин почувствовал, как внутри него оборвалась натянутая струна.
Напряжение, только что терзавшее его, мгновенно улетучилось, оставив лишь опустошение. Надежды больше не было. Наставник высказался предельно ясно, пусть и завуалированно: трон остался за Чу Юньюанем.
Освещение на сцене внезапно стало ярче, безжалостно обнажая реальность. В этом ослепительном сиянии недавний восторг в глазах Ся Хуайсина окончательно угас.
На этот раз Ся Хуайсин мысленно признал поражение. Счет открыт. Он проиграл.
— Учитель... — в динамиках раздался голос Чу Юньюаня.
Ся Хуайсин поднял глаза на соперника и едва заметно качнул головой. Оспаривать вердикт менторов он не собирался — их выбор наверняка был обоснован. Вглядываясь в лицо Чу Юньюаня, парень вдруг поймал себя на мысли, что горечь поражения отступает, сменяясь странным облегчением.
В этом было свое очарование. Пусть Чу Юньюань много лет не занимался танцами профессионально, он по-прежнему оставался достойным противником. Пусть забирает эту победу. Но в следующий раз все будет иначе.
Взгляд Ся Хуайсина вновь обрел былую твердость.
И в этот момент из динамиков вновь донесся неторопливый голос Цзин Сина:
— Так вот, поскольку кресло лидера у нас достаточно просторное, — в глазах наставника промелькнула лукавая искра, а речь заметно ускорилась, — делить его вам не придется. Поднимайтесь оба.
Ся Хуайсин онемел.
— Наш вердикт на сегодня — двойное первое место!
Двойное лидерство?!
Все присутствующие, включая участников в комнате ожидания и самого Ся Хуайсина, застыли в глубоком изумлении.
Не успел Ся Хуайсин осознать случившееся, как заметил у края сцены координатора, призывающую его оставаться на месте. В следующую секунду сотрудники персонала бросились к Цзин Сину, а другие поспешили к режиссеру Ван Сянси. Лица у всех были крайне встревоженными.
Ся Хуайсин перевел взгляд на режиссерский пульт. Из-за шума разобрать слова было невозможно, но он не сомневался: бурная дискуссия касалась именно его и этого внезапного прецедента с двойным лидерством.
И он оказался прав. Подбежавшая к режиссеру помощница с ходу спросила:
— Директор Ван, переснимаем этот дубль?
Исполнительный продюсер согласно закивал:
— Ребята из Everybody приняли решение, вообще не посоветовавшись со сценаристами. Мы уже отправили администраторов сгладить углы. Если дадите отмашку, сейчас же начнем готовить сцену к пересъемке.
Двойное лидерство рушило все каноны жанра, и на площадке назревал хаос. Впрочем, все спорящие сходились в одном: оставлять это так нельзя.
Дискуссия разгоралась, пока сотрудники не заметили, что Ван Сянси до сих пор не проронил ни слова. Постепенно все замолчали, выжидательно уставившись на режиссера.
— Ну так что, директор? — осторожно уточнил исполнительный продюсер.
— Послушать вас, так у нас тут не творческая группа, а собрание консерваторов, — вздохнул Ван Сянси. — Нет прецедента? Значит, создадим его сами. Такой великолепный, непредсказуемый поворот сюжета, который не напишет ни один сценарист, сам идет к нам в руки, а вы хотите от него отказаться?
Тон режиссера был суров, и спорящие мгновенно притихли.
Наконец исполнительный продюсер решился спросить:
— Значит, оставляем?
Ван Сянси лишь отмахнулся:
— Разумеется. Съемка продолжается.
Толпившиеся у пульта сотрудники перевели взгляд на мониторы. На экранах уже транслировалось, как Ся Хуайсин начинает свое восхождение на вершину.
На центральном мониторе крупным планом показывали Ся Хуайсина. На боковых экранах транслировались лица замерших в ожидании участников и сосредоточенные взгляды менторов. И те, и другие провожали юношу глазами. Все внимание в павильоне было приковано к его фигуре.
Прожекторы залили лестницу ровным светом, превратив ее в сияющий путь. Стройный, подтянутый юноша поднимался по ступеням, держа спину прямо, словно молодой бамбук. Зрелище завораживало своей эстетикой.
Камера на операторском кране плавно скользила вслед за ним, пока в кадре не появился второй юноша, стоящий на вершине подиума. Он терпеливо ждал.
Ся Хуайсин поднимался не спеша. Окутывающий его мягкий свет прожекторов создавал ощущение, будто юноша сияет изнутри.
А на вершине Чу Юньюань провожал его теплой улыбкой. В его взгляде не было соперничества — он ждал Ся Хуайсина так, словно встречал близкого друга.
Когда Ся Хуайсину оставалось преодолеть последние несколько ступеней, перед ним возникла открытая ладонь. Чу Юньюань протянул ему руку помощи.
Ся Хуайсин посмотрел на нее и тепло улыбнулся. Напряжение окончательно отпустило его, оставив лишь легкую радость.
Их первое противостояние закончилось вничью. Наверное, ему следовало чувствовать досаду, но мысль о том, что на вершине его ждет близкий человек, а не холодное одиночество победителя, приносила странное умиротворение.
Ся Хуайсин протянул руку навстречу.
Впрочем, пожимать ладонь он не стал. Сжав пальцы в кулак, он легко стукнул по ладони соперника, после чего в два шага преодолел оставшийся подъем.
Повернувшись к залу, Ся Хуайсин встал плечом к плечу с Чу Юньюанем под прицелом софитов.
Подиум первого места и впрямь оказался достаточно широким — они поместились там без малейшего стеснения. Казалось, эта вершина изначально была рассчитана на двоих.
Ся Хуайсин удовлетворенно оглядел зал с высоты.
Внезапно он почувствовал теплое дыхание у самого уха. Инстинктивно попытавшись отстраниться, Ся Хуайсин покачнулся и едва не оступился на краю узкой платформы.
Чу Юньюань вовремя перехватил его за запястье, помогая удержать равновесие, и, склонившись к самому уху, негромко спросил:
— Ну и как тебе такой исход, мой дорогой соперник?
Ся Хуайсин лишился дара речи. Ощущение чужого дыхания на шее в столь тесном пространстве заставило его внутренне ощетиниться. Однако смысл фразы мгновенно привел его в чувство, заставив забыть о неловкости.
Скользнув взглядом по лицу соседа, он тихо ответил:
— Тебе просто повезло. На следующем этапе я заставлю тебя уступить мне без лишних вопросов.
— Неужели? — Чу Юньюань не скрывал улыбки.
— Не веришь? Сам увидишь.
Чу Юньюань посмотрел прямо в объектив камеры и, прищурившись от яркого света, негромко произнес:
— Что ж, буду ждать с нетерпением.
Они стояли так близко, что их плечи соприкасались. Лучи прожекторов, падавшие слева, отбрасывали на стену павильона единую тень. Из-за ракурса казалось, будто Чу Юньюань собственническим жестом обнимает Ся Хуайсина за плечи.
— Уважаемые финалисты, — внезапно раздался из динамиков голос Ван Сянси. — Не хотите ли поделиться своими секретами со всей аудиторией?
http://bllate.org/book/40751/5403046
Сказали спасибо 0 читателей