Готовый перевод The Immortal Venerable Abandoned Me After Playing with My Feelings / Мой муж — Бессмертный почтенный — соблазнил меня и бросил: Глава 13

Цзяньчжу моргнул, и с его ресниц на веко скатилась прохладная капля воды. Хуайван разжал пальцы и негромко, но властно произнес:

— Я жду ответа.

Сознание медленно возвращалось к Цзяньчжу. Он невозмутимо отозвался:

— Увлекся созерцанием. Погрузился в медитацию так глубоко, что позабыл обо всем на свете.

Хуайван лишь презрительно фыркнул в ответ.

Цзяньчжу, истинный адепт лени, даже почувствовал себя немного задетым.

С тихим плеском они выбрались на берег, где на земле сиротливо громоздились сброшенные халаты и обувь. Вода ручьями стекала с Цзяньчжу. Он наступил босыми ногами на подтаявший грязный снег — и в полумраке трудно было разобрать, что белее: его кожа или этот холодный наст.

Приподняв мокрый подол, он с надеждой посмотрел на Хуайвана и, решив испытать его терпение, попросил:

— Старейшина, будьте добры, подсушите мне одежду.

Хуайван одарил его ледяным взглядом.

— Ну, как в прошлый раз, — услужливо подсказал Цзяньчжу.

Почтенный глубоко вздохнул и, нахмурившись, небрежно взмахнул рукой, направляя поток духовной энергии. В то же мгновение ткань высохла. Цзяньчжу с удовольствием расправил складки, удовлетворенно поправил обшлага и, наклонившись, подобрал верхнее одеяние, набрасывая его на плечи.

— И что привело сюда достопочтенного старейшину? — поинтересовался он.

— Это мой источник, — с нажимом выделил Хуайван последнее слово и холодно спросил в ответ: — Кто позволил тебе лезть туда без спроса?

— Разве вы сами не грозились оставить меня здесь на всю ночь? — ничуть не смутился Цзяньчжу. — Вот я и явился за наказанием, проявив сознательность.

— Глубины этого источника — не место для праздных прогулок, — многозначительно предупредил Хуайван. — Удивительно, как практик на стадии Зарождения Души сумел пробыть на самом дне так долго и уцелеть.

— Ну так я ведь в итоге и попался, разве нет? — парировал Цзяньчжу.

Хуайван промолчал. Поняв, что у этого наглеца на все готов собственный, извращенный логический довод, он решил не тратить слова впустую. Развернувшись, старейшина молча сошел обратно в воду.

Убедившись, что Хуайван возвращается к прерванной медитации, Цзяньчжу запахнул одежду поплотнее и зашагал к дому.

Высокие платаны отбрасывали длинные косые тени, и юноша шел, то скрываясь в темноте, то вновь выходя под лунный свет. Он размышлял о таинственном клейме, которое внезапно отпечаталось в его духовном море.

"Нужно будет выкроить время и спуститься на дно еще раз".

***

Вернувшись в свои покои, Цзяньчжу приготовился к возможным последствиям ночного купания. Однако прошло несколько дней, а он все так же радовался жизни, спал без задних ног и ел с отменным аппетитом. В конце концов загадочное происшествие было благополучно забыто.

С момента их памятного обеда с Цзян Чаоюнем пролетела неделя. Приятель уже набросал завязку своей будущей повести и прислал весточку, предлагая встретиться и «сообразить на двоих». Цзяньчжу мысленно оценил этот оборот и пришел к выводу, что обсудить им действительно есть что.

Утренние занятия подошли к концу, дело близилось к полудню. Ученики потянулись из классов. Бессмертный орден Линьюань славился своими запутанными галереями и переходами, но почти все они сходились у величественного Павильона Начертания Сердца.

Еще на подходе к павильону Цзяньчжу заметил прислонившегося к перилам Цзян Чаоюня. Тот прижимал к груди пухлую тетрадь и проводил взглядом стайки спешащих мимо учеников внутреннего круга. Завидев друга, Чаоюнь оживился и отчаянно замахал рукой:

— Сюда, скорее!

Они не торопясь направились в сторону трапезной. На ходу Цзян Чаоюнь протянул рукопись, делясь набросками персонажей и описанием мира. Цзяньчжу перелистнул несколько страниц и разочарованно покачал головой:

— Ну нет, пресновато выходит. Слишком скучно.

Цзян Чаоюнь весь превратился в слух:

— И как, по-твоему, лучше переделать?

— Опиши нашу первую встречу ярче, — авторитетно заявил Цзяньчжу. — Пусть он влюбится с первого взгляда, так, чтобы земля ушла у него из-под ног! Чтобы между нами мгновенно вспыхнула искра, а в груди его разгорелся настоящий пожар — сокрушительный, неостановимый, до небес!

Цзян Чаоюнь слушал его, раскрыв рот:

— Какое пламя, помилуй? Разве у вас любовь не на расстоянии?

Цзяньчжу вернул ему тетрадь и наставительно произнес:

— Искусство берет начало в жизни, но должно ее превосходить. Кому сдалась твоя голая правда? Читателю нужны страсть и драма!

У Чаоюня в глазах вспыхнуло озарение, и он поспешно застрочил в блокноте:

— Золотые слова! Записал. Что еще добавить?

— Напиши, что мы делим все тяготы и радости. Встаем на рассвете, засыпаем на закате, вместе возделываем пашню в тихой обители, точно бессмертные супруги, нашедшие покой вдали от мирской суеты.

— Неужели вы и впрямь копались в грядках? — удивился Чаоюнь.

Цзяньчжу одарил его долгим, полным глубокого смысла взглядом:

— Я имел в виду совсем другое «возделывание».

Цзян Чаоюнь на мгновение задумался, а затем его лицо густо покраснело. Осознав намек, он смущенно уткнулся в свои записи, торопливо приписывая суженому безудержную страсть, полное пренебрежение приличиями и совершенное неумение вовремя останавливаться.

Увлекшись беседой, они миновали арку и вышли во внутренний двор. И надо же было такому случиться, что в самый разгар спора они нос к носу столкнулись с Цзян Инем. Тот шел в окружении нескольких приятелей-соучеников, едва перешагнувших порог создания фундамента. Дорога здесь была узкой, едва в три шага шириной. Пройти мимо, не заметив друг друга, было невозможно. Воистину, злейшие враги сходятся на узкой тропе.

Спутники Цзян Иня, мгновенно почуяв, как накалился воздух, благоразумно притихли и поспешили сделать шаг назад. Цзяньчжу же, чья творческая муза как раз парила на пике вдохновения, совершенно не желал тратить время на пустые препирательства. Он попытался обойти недоброжелателя.

Но Цзян Инь, хоть и побаивался мнимой силы Цзяньчжу на стадии Зарождения Души, уступать не собирался. Он преградил путь Цзян Чаоюню и процедил:

— Что за писанину ты там прячешь? Покажи-ка, пусть порядочные люди тоже оценят этот бред.

Цзяньчжу недовольно сощурился. "Бред"? Это он-то бред?!

Цзян Чаоюнь поспешно спрятал тетрадь за спину:

— С какой стати я должен тебе что-то показывать!

— Все, что принадлежит семье Цзян — принадлежит мне! — высокомерно усмехнулся Цзян Инь. — Стал бы я спрашивать дозволения у нищего отпрыска побочной ветви!

С этими словами он бесцеремонно протянул руку, намереваясь вырвать тетрадь.

Но не успели его пальцы коснуться бумаги, как раздался звонкий шлепок. Цзян Инь вскрикнул от неожиданности и отдернул ушибленную ладонь. Обернувшись, он наткнулся на безмятежный взгляд Цзяньчжу, который легко поигрывал изящным резным веером, улыбаясь тепло, словно весенний ветер.

Прижимая к груди пострадавшую руку, Цзян Инь яростно выпалил:

— Ты смеешь распускать руки прямо в стенах ордена?!

— Почему же тайно? — весело отозвался Цзяньчжу. — Я ударил тебя у всех на виду, средь бела дня.

Ему порой становилось искренне любопытно, почему этот юноша, раз за разом получая щелчки по носу, неизменно возвращался за добавкой с упорством, достойным лучшего применения.

— По какому праву ты вообще лезешь?! — не унимался Цзян Инь.

— По праву защиты чужой интеллектуальной собственности. У тебя, я гляжу, совсем плохо с пониманием чужих границ.

—……

Они замерли друг против друга. Воздух между ними, казалось, заискрился от напряжения. Цзян Инь оглянулся на своих приятелей, безмолвно призывая их вмешаться, но те увлеченно разглядывали то плывущие облака, то трещины под ногами, то распустившиеся кусты — словом, делали все, лишь бы не встречаться с ним взглядом.

— Да вы... — задохнулся от возмущения Цзян Инь.

Закончить мысль ему не дали. Внезапно от висящего на поясе Цзяньчжу камня связи донеслось глухое вибрирующее жужжание.

Подобные талисманы служили внутренним ученикам не только для личного общения, но и для получения распоряжений руководства. Цзяньчжу коснулся камня духовным восприятием, и в его сознании всплыл строгий приказ главы ордена: «Всем, кто получил это послание, немедленно явиться к Павильону Начертания Сердца».

Как выяснилось, больше никто из присутствующих сигнала не получил. Цзян Чаоюнь удивленно спросил:

— И зачем вас собирают?

Цзян Инь тут же ухватился за возможность съязвить:

— Небось натворил дел, и теперь тебя вызывают на ковер для показательной порки?

Не успел он договорить, как из-за поворота торопливо выбежал старший брат Хэ.

— Младший брат Цзяньчжу, тебе тоже пришло извещение? Отлично, пойдем вместе!

Договорив, Хэ скользнул равнодушным взглядом по Цзян Иню. Тот мгновенно подобрался, спина его натянулась как струна:

— Я...

Однако старший брат Хэ уже отвернулся, будто перед ним стоял не человек, а придорожный сорняк. Лицо Цзян Иня пошло уродливыми багровыми пятнами от уязвленного самолюбия.

Цзяньчжу кивнул и, обернувшись к Цзян Чаоюню, небрежно бросил:

— Кстати, знакомься, это старший брат Хэ. Запоминай его лицо.

Чаоюнь робко кивнул:

— Очень приятно, старший брат!

— Что? О чем вы? — растерянно захлопал глазами Хэ, но Цзяньчжу уже увлек его за собой.

— Пустяки, — отозвался Цзяньчжу, ускоряя шаг по направлению к павильону. — Просто небольшая творческая летучка.

***

У Павильона Начертания Сердца уже собралось около двух десятков человек. Цзяньчжу окинул толпу взглядом — все как на подбор: одаренные, статные, с глубоким уровнем самосовершенствования. Кое-кто учился вместе с ним. Заметив его, они удивленно зашептались:

— Младший брат Цзяньчжу, неужели и тебя призвали?

Цзяньчжу лаконично пожал плечами:

— Явился на зов, пребываю в полном неведении.

Одна из старших сестер со смешком пояснила:

— Говорят, завтра прибывают важные гости. Вот глава ордена и решил подготовиться заранее.

Стоявший рядом ученик вздохнул с привычной обреченностью:

— Опять нас погонят изображать почетный караул для солидности?

Цзяньчжу все понял. Лучшие ученики ордена для руководства были вроде отборного кирпича — хватай покрепче да выкладывай фасад покрасивее.

Старший брат Хэ одобрительно хлопнул его по плечу:

— Ты ведь только поступил в орден, а уже попал в эти списки! Похоже, Глава Вэйи возлагает на тебя большие надежды.

— Не могу не признать: у нашего главы потрясающий вкус, — скромно согласился Цзяньчжу.

—……

У Хэ от такой непосредственности слова застряли в горле.

Вскоре на террасу поднялся сам Глава Вэйи. Следом за ним чинно шел его первый ученик, Ло Чэньян.

— Завтра наш орден посетят высокие гости из Секты Небесной Обители, — взял слово глава. — Вы — лицо Линьюань, наши лучшие умы и силы. Надеюсь, никто из вас не ударит в грязь лицом перед соседями.

Цзяньчжу, забившись в самые задние ряды, откровенно скучал. Утренний дождь давно прошел, но с черепичной крыши все еще лениво капали редкие прозрачные слезы.

На карнизе красовалась высеченная заповедь ордена: «Линьюань спасает мир». Мерный голос главы Вэйи журчал на заднем плане, убаюкивая своей монотонностью.

— Завтра явитесь без опозданий. Всеми практическими вопросами займется Чэньян.

— Да, учитель, — почтительно поклонился Ло Чэньян.

Раздав указания, глава перепоручил молодежь первому ученику и покинул павильон.

Ло Чэньян принялся занудно перечислять правила приличия: держать язык за зубами, кланяться пониже, глупых вопросов не задавать. Цзяньчжу едва сдерживал зевоту. Вряд ли среди элиты ордена найдутся безумцы, готовые встретить гостей плясками с бубном и погребальными песнопениями.

Спустя четверть часа их наконец отпустили. Цзяньчжу сверился со временем — пора было спешить на послеполуденные занятия. Он огляделся в поисках старшего брата Хэ, чтобы пойти вместе.

— Младший брат Цзяньчжу, — негромко окликнул его Ло Чэньян, отделяясь от расходящейся толпы. — На урок торопишься?

— Именно так. Я примерный и прилежный ученик, — с достоинством кивнул Цзяньчжу. Он искренне не понимал, зачем первому ученику понадобилось заговаривать с ним. Помимо того неудавшегося благотворительного порыва на рынке, общих дел у них не водилось.

Пока он размышлял, старший брат Хэ вместе с приятелями уже успел трусливо улизнуть, так что деваться было некуда — пришлось шагать к учебным корпусам в компании Ло Чэньяна.

Ло Чэньян мягко улыбнулся:

— Прилежный, говоришь? А мне показалось, ты пропустил мимо ушей половину моих наставлений.

Пойманный с поличным, Цзяньчжу даже бровью не повел:

— Не беспокойтесь, старший брат. Хорошие манеры у меня в крови, их не пропьешь.

Ло Чэньян негромко рассмеялся. За необременительной беседой они дошли до дверей учебного класса, где первый ученик наконец остановился:

— Что ж, иди. Не буду тебя задерживать.

Цзяньчжу поначалу думал, что Ло Чэньяну тоже нужно на лекцию. Лишь теперь он вспомнил, что ни разу не видел первого ученика за партами.

"Вот она, доля избранных. Лучшие умы избавлены от школьной рутины".

Мысленно сделав этот глубокий вывод, он вежливо попрощался и переступил порог аудитории.

Стоило ему войти, как десятки пар глаз разом уставились на него. Сидевший впереди старший брат Хэ и вовсе буравил его взглядом, полным непреодолимого любопытства.

— Ну же, выкладывай! — заговорщически зашептал Хэ. — О чем вы шептались с первым учеником?

Цзяньчжу со вздохом опустился на свое место:

— Раз уж тебе так интересно, старший брат, что же ты улепетывал оттуда со всех ног?

Старший брат Хэ неловко кашлянул в кулак.

— Прекрати забивать голову чепухой, — покачал головой Цзяньчжу. — Твоя неуемная фантазия меня не на шутку тревожит.

— И что же тебя тревожит? — удивился тот.

— Опасаюсь, что с таким приземленным складом ума ты не сумеешь как следует приукрасить одну потрясающую историю любви, когда придет время.

—……???

***

Пропущенный обед лишил Цзяньчжу половины жизненных сил. Весь день он клевал носом, и лишь к вечеру туман в его голове немного рассеялся. В памяти лениво всплыли слова главы ордена, капавшие в уши под аккомпанемент дождя: «Завтра прибывают важные гости из Секты Небесной Обители».

Цзяньчжу задумчиво прищурился.

"Секта Небесной Обители... Крупнейший орден Инчжоу, если память мне не изменяет".

Вернувшись в сумерках на гору Цан, он разыскал Хуайвана. Бессмертный почтенный сидел неподалеку от грядок и читал старинный свиток.

Вся гора была укрыта вечным саваном белого снега, и лишь этот крошечный клочок земли радовал глаз сочной, буйной зеленью. Яркие изумрудные побеги выгодно оттеняли безупречный профиль Хуайвана, и Цзяньчжу даже показалось, что старейшина стал выглядеть чуточку живее.

Подойдя ближе, юноша поинтересовался:

— Завтра к нам прибывают важные чины из Секты Небесной Обители. Вы почтите их своим присутствием?

Длинные изящные пальцы перевернули бамбуковую планку. Хуайван даже глаз не поднял:

— С какой стати?

В его голосе сквозило такое искреннее недоумение, что Цзяньчжу невольно восхитился этой абсолютной, недосягаемой для простых смертных спеси.

— Завтра мне придется торчать в толпе встречающих вместе с главой ордена, — вздохнул Цзяньчжу. — Интересно, зачем этих владык из Инчжоу принесло именно сейчас?

— Узнаешь что-нибудь стоящее — доложишь мне, — бросил Хуайван, по-прежнему не отрываясь от чтения.

Глядя на его идеально уложенные, сияющие шелковые волосы, Цзяньчжу внезапно почувствовал, как в нем закипает детское упрямство. Этот человек не доверял ему ни на грош, но при этом распоряжался им как собственным слугой!

Цзяньчжу коротко и язвительно усмехнулся.

Этот звук заставил Хуайвана наконец оторваться от свитка. В его глазах отразилось легкое недоумение:

— Что?

Цзяньчжу вызывающе вскинул подбородок. В его взгляде сквозили неприкрытая дерзость и дразнящая лень — из тех, что вызывают у собеседника непреодолимое желание применить физическую силу.

— И с чего бы мне делиться с вами секретами?

Хуайван вдруг очень хорошо понял старейшину Хуэйюя. Рядом с этим несносным мальчишкой держать себя в руках действительно требовало недюжинных усилий.

— Не забывайся, — ледяным тоном предупредил он. — Ты все еще под подозрением.

— Подумаешь, — легкомысленно отмахнулся юноша. — Вы мне все равно никогда не верили.

С этими словами он круто развернулся, собираясь уйти, всем своим видом выказывая пренебрежение к могущественному мастеру, перед которым трепетал весь мир.

У Хуайвана на лбу отчетливо проступила венка. Он резко поднялся — впервые в жизни поддавшись столь грубому порыву. Длинные, холеные пальцы метнулись вперед, пытаясь ухватить наглеца за воротник и вернуть на место.

Почуяв движение за спиной, Цзяньчжу инстинктивно уклонился в сторону. Шелк его темных волос скользнул сквозь пальцы старейшины, но тонкая серебряная лента, стягивавшая пряди, зацепилась за костяшки Хуайвана.

Шелковый узел поддался и с тихим шорохом распустился.

Длинные пряди рассыпались по плечам юноши. Хуайван медленно опустил руку. На его раскрытой ладони покоилась прохладная лента — та самая реликвия, оставшаяся у Цзяньчжу от его безвременно ушедшего супруга.

Ткань была почти ледяной, но пальцы старейшины почему-то обожгло нестерпимым жаром.

Почтенный замер, словно громом пораженный.

Цзяньчжу не торопясь повернулся к нему. Рассыпавшиеся по спине черные как смоль волосы подчеркивали бледность его кожи. Он посмотрел на Хуайвана со странной, едва уловимой усмешкой и мягко спросил:

— И как это понимать, достопочтенный старейшина?

http://bllate.org/book/40746/5258717

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь