Вернувшись в комнату, Цзяньчжу переоделся в ученические одежды. Затягивая на ходу пояс, он опустил голову и мысленно вернулся к моменту своего падения на Террасу отдыхающих журавлей. Тот слабый трепет барьера, то мимолетное колебание запретной формации...
«Хе-хе, решили поиграть со мной в ловлю на живца?»
Цзяньчжу встряхнул широкими рукавами, распахнул дверь и зашагал к лекционному залу под яркими лучами утреннего солнца.
Сегодня он немного замешкался, а потому пришел впритык к началу занятий. Сокурсники приветливо кивали ему. Старший брат Хэ, сидевший через несколько рядов, уже открыл было рот, чтобы что-то крикнуть, как вдруг от дверей разнеслось строгое:
— Рассаживайтесь по местам.
Цзяньчжу поднял глаза. На пороге стоял Истинный человек Дунъин.
По сравнению с суровым и придирчивым Хуэйюем, Дунъин казался куда более доброжелательным. Окинув взглядом притихший зал, он мягко произнес:
— С сегодняшнего дня уроки вместо старейшины Хуэйюя буду вести я.
Среди учеников тут же пронесся приглушенный шепот.
Цзяньчжу вспомнил недавний промах Хуэйюя во время каллиграфии. Скорее всего, старейшина почувствовал себя неважно и решил временно уйти в затворничество для восстановления сил.
Но в следующий миг Дунъин добавил:
— Старейшина Хуэйюй готовится к прорыву.
Зал всполошился. Ученики изумленно переглядывались.
— Старейшина идет на прорыв?
— Он ведь так долго оставался на пике стадии Распределения Души! Наверняка теперь совершит прорыв к стадии Воссоединения!
— Кажется, в нашем ордене Линьюань скоро появится второй мастер стадии Воссоединения после главы!
Цзяньчжу слегка нахмурился. С нынешним состоянием души Хуэйюя идти на прорыв? Весьма сомнительная и опасная затея.
Заметив его озабоченный вид, сидевший рядом старший брат поспешил его утешить:
— Младший брат, не тревожься. Даже если старейшина Хуэйюй совершит прорыв на стадию Воссоединения, он не станет наседать на тебя пуще прежнего.
Цзяньчжу промолчал, лишь слегка дернув уголком губ.
— Старший брат слишком беспокоится.
Ему было искренне любопытно, какими же безумными слухами обросли их «отношения» со старейшиной в глазах окружающих.
***
Когда утренние занятия подошли к концу, Цзяньчжу отправился в трапезную на обед, как и договаривался с Цзян Чаоюнем.
Вообще, достигнув стадии Золотого Ядра, заклинатели могли полностью отказаться от земной пищи и соблюдать бигу. Но какое отношение желание вкусно поесть имеет к воздержанию?
В трапезной Цзян Чаоюнь уже сидел за столом с полной чашей.
Цзяньчжу забрал свою порцию и опустился на скамью напротив друга. Тот мгновенно выпрямился и уставился на его тарелку немигающим взглядом:
— С чего это тебе досталась лишняя куриная ножка?!
Цзяньчжу невозмутимо подцепил палочками сочное мясо и под полным зависти и скорби взглядом друга принялся медленно, с наслаждением жевать.
— Раздававший еду младший брат сказал, что я стал шестьсот одиннадцатым счастливым учеником за сегодня.
Цзян Чаоюнь сжал палочки так, что те едва не треснули.
— Какое поразительно случайное число для удачи!
Лишь когда Цзяньчжу в два счета обглодал косточку, испепеляющий взор друга немного поутих. Они принялись неторопливо обсуждать последние новости.
— Чем ты вообще маешься в последнее время? — спросил Цзян Чаоюнь.
— Выращиваю овощи, дразню птиц.
Цзян Чаоюнь замер с открытым ртом.
Заметив его глубокое замешательство, Цзяньчжу небрежно добавил:
— Ну и самосовершенствуюсь понемногу.
— Ладно, опустим это, — Цзян Чаоюнь решил не цепляться к его сомнительным оправданиям. — Ты ведь изначально пришел в Линьюань, чтобы разыскать кого-то? Что-то я не замечаю в тебе особого рвения. Нашел уже?
— Людей в мире слишком много. Это все равно что искать иголку в стоге сена, — Цзяньчжу выдержал короткую паузу и счел нужным уточнить: — Под иголкой я имею в виду образное выражение.
У Хуэйвана все-таки с размерами все было в полном порядке, не стоило наговаривать на мужчину зазря.
Цзян Чаоюнь подавился воздухом.
—... Если бы ты не уточнил, я бы даже не подумал в эту сторону.
Над столом повисло неловкое молчание. Спустя пару десятков секунд Цзян Чаоюнь решил нарушить эту двусмысленную тишину:
— Может, опишешь мне его приметы? А я помогу тебе пустить слух по всему ордену.
Звучало это как предложение устроить всеобщую облаву, но Цзяньчжу предпочел этого не замечать. Он прикрыл глаза, погружаясь в обрывки воспоминаний об их запутанном прошлом, и негромко произнес:
— В покое он подобен скромной деве, а в движении — стремительному зайцу.
На лице Цзян Чаоюня снова отразилась полная растерянность.
Цзяньчжу продолжил:
— Обликом прекрасен, а силой наделен такой, что поднимет священный треножник.
Цзян Чаоюнь замолчал, тщетно пытаясь сопоставить эти качества. Ему было трудно понять вкусы друга, но в его воображении бывший супруг Цзяньчжу мгновенно предстал в образе невероятно прекрасного, но при этом устрашающе мускулистого богатыря.
— Слушай, — воодушевился он. — Если у тебя есть еще какие-нибудь пикантные подробности, обязательно поделись. Я набросаю небольшую повесть о вашей любви и для начала выпущу пару сотен экземпляров, чтобы распространить среди адептов.
Цзяньчжу подобное предложение пришлось по душе. Он даже проявил заботу о слоге:
— В таком случае обратись к старшему брату Хэ. Он мастерски владеет пером и сможет красиво приукрасить текст.
— Договорились! Как только книга выйдет из печати, я лично отправлю пару томов к вам на гору Цан.
Найдя общий язык в столь благородном деле, они перешли к другим темам.
Цзян Чаоюнь был личным учеником Истинного человека Дунъина. Теперь, когда его наставнику пришлось подменять Хуэйюя на общих занятиях, времени на индивидуальное руководство почти не оставалось.
Юноша немного погрустил по этому поводу, но быстро нашел в ситуации свои плюсы:
— Зато старейшина Хуэйюй сейчас вовсю готовится к прорыву, так что в ближайшее время донимать тебя будет некому.
Цзяньчжу устало вздохнул:
—... Поверь, старейшина вовсе не донимал меня.
— Да ладно тебе отпираться, об этом уже весь орден шепчется, — Цзян Чаоюнь отмахнулся и вдруг заговорил в рифму: — «Коль бьет старейшина под дых — орден защитит своих!»
Цзяньчжу лишь обреченно вздохнул. Он мысленно пообещал себе, что, когда Хуэйюй завершит затворничество, он непременно пригласит его на прогулку под сенью цветущих деревьев на виду у всех адептов. Пусть сплетники лопнут от злости.
***
Вечером Цзяньчжу вернулся на гору Цан.
Первым делом он, по своей новой привычке, лениво побрел проверять грядки с рассадой. Сегодня Хуэйван не сидел в запертой комнате за книгами, а устроился во дворе за каменным столом, неторопливо заваривая чай.
Над чайником клубился легкий пар, сглаживая излишне резкие, холодные черты его лица и делая облик мягче.
Когда Цзяньчжу переступил порог дворика, вода в глиняном чайнике как раз закипела. Керамическая крышка дробно застучала, выпуская струйки пара, а по бокам побежали капли влаги.
Длинные, изящные пальцы приподняли горячую крышку и отложили ее в сторону. Хуэйван даже не поднял головы, тихо спросив:
— Почему тебя не было всю ночь?
Цзяньчжу смерил его насмешливым взглядом. Надо же, как искусно притворяется.
— Вчера вечером я совершал благородные дела на благо общества, вот и припозднился с возвращением в орден, — лениво протянул он.
— Добрые дела?
— Переводил через дорогу пожилого человека, которому на голову с неба прилетел тяжелый предмет.
Хуэйван замер.
На обычно бесстрастном лице Бессмертного почтенного проступило редкое выражение крайнего недоумения. Он поднял взор, словно сомневаясь, что правильно расслышал слова собеседника.
Видя его замешательство, Цзяньчжу почувствовал, как на душе у него мгновенно посветлело.
Хуэйван долго молчал, переваривая услышанное, после чего напустил на себя еще более суровый вид и ледяным тоном произнес:
— Вчера ты самовольно покинул пределы ордена. Поскольку это твой первый проступок, я закрою на него глаза. Но если это повторится, тебя ждет наказание согласно уставу.
— И как же Бессмертный почтенный собирается меня наказать? — Цзяньчжу с вызовом наклонил голову, а в его глазах заплясали насмешливые искорки. — Неужели велит подвесить к столбу и высечь?
Хуэйван на мгновение лишился дара речи от такой дерзости, но быстро нашелся:
— Отправлю тебя на всю ночь медитировать в Холодный источник падающей воды.
— Ой, как страшно, — послушно подыграл ему Цзяньчжу.
Хуэйван перевел суровый взгляд на сочные зеленые грядки во дворе:
— А еще велю выполоть всю твою рассаду до последнего ростка.
Прежде чем Цзяньчжу успел что-то возразить, стоявшая неподалеку духовная журавлиха гневно захлопала крыльями и издала возмущенный вопль:
— Курлык! Кур-р-рлык!
Цзяньчжу не выдержал и от души рассмеялся.
Хуэйван, поджав губы, поднялся из-за стола. Напоследок одарив предательницу-птицу ледяным взором, он резко развернулся и ушел к себе.
Дверь его покоев захлопнулась с оглушительным стуком.
Глиняный чайник на каменном столе все еще тихонько побулькивал. Рядом стояла пиала с недопитым чаем — чистый, золотистый настой Цзюньшань Иньчжэнь, в котором длинные чайные почки застыли строго вертикально, то поднимаясь к поверхности, то вновь опускаясь на дно.
В воде дрожало отражение багрового предзакатного солнца.
Цзяньчжу ласково потрепал журавлиху по пушистой макушке:
— Умница моя. Обещаю, в твоей миске всегда будет свежая зелень.
Птица согласно и тихонько закурлыкала в ответ.
***
Последние дни проходили в ленивых заботах: то возня с грядками, то прогулки с птицей, то вино и праздные шатания по лавкам. Цзяньчжу ловил себя на мысли, что умудрился превратить возвышенный путь бессмертия в обычную крестьянскую жизнь.
Сегодня выдался свободный день, и он решил, что пора бы уделить время тренировкам.
Упомянутый Хуэйваном Холодный источник падающей воды... Звучало это как место, способное заморозить птицу на лету, но для укрепления каналов и духовного развития лучшего места было не найти.
Он помнил рассказы Хуэйвана о том, что этот Холодный источник падающей воды на горе Цан соединен напрямую с главной духовной жилой. На поверхности вода там ледяная, пробирающая до самых костей, но глубоко внизу, у самого дна, горит первородное пламя Ли и бурлят потоки раскаленной лавы.
Цзяньчжу вышел за калитку и неторопливо направился в сторону Холодного источника падающей воды.
Пришло время для небольшого приключения!
Пройдя сквозь рощу вековых деревьев утун, он очутился в тишине, нарушаемой лишь монотонным шумом падающей воды.
Холодный водопад разбивался о камни, рассыпаясь мириадами брызг. Несмотря на леденящую стужу, вода не замерзала, а уходила куда-то под землю, ведь ни каналов, ни ручьев вокруг видно не было.
Хуэйван только что ушел к себе, так что вряд ли появится здесь в ближайшее время. Цзяньчжу аккуратно сложил на берегу верхнее одеяние и обувь и в одном нижнем платье бесшумно скользнул в воду.
По зеркальной глади пошли круги. Свирепый холод мгновенно проник под одежду, впиваясь иглами в плоть и кости.
У самого берега было неглубоко. Белоснежная ткань рубахи расплылась по воде, доходившей ему до груди.
Цзяньчжу устроился на мелководье, скрестив ноги. Отрешившись от внешнего мира, он закрыл глаза, позволяя разуму слиться с бескрайней пустотой, а внутренним меридианам — открыться навстречу стихии. Спустя несколько полных циклов циркуляции духовных сил ледяная энергия источника послушно влилась в его каналы, смешиваясь с его собственной силой.
Этот холод не причинял ему ни малейшего неудобства.
Вскоре Цзяньчжу со скучающим видом приоткрыл один глаз.
«И это все? Холодный источник падающей воды... Подумаешь, велика важность».
Мысленно посмеявшись над излишними предостережениями Хуэйвана, он набрал в грудь воздуха и бесшумно нырнул, направляясь к самой середине водоема.
Солнце давно скрылось за горизонтом. Луна пряталась в густых облаках, и ее робкий свет скользил лишь по поверхности воды, не способный пробиться в чернеющую бездну под ногами.
Ледяные струи омывали его тело, а глубина стремительно нарастала, обрушиваясь на грудь тяжелым давлением.
В самом центре пруда дно резко обрывалось вниз. Там, под обманчиво спокойной толщей воды, словно бурлил котел с кипящим маслом.
Цзяньчжу замер на границе двух стихий. Его длинные темные волосы облаком расплылись в воде, подол штанин приподнялся, обнажив изящную лодыжку и бледную, словно выточенную из белого нефрита голень.
Он осторожно опустил ногу чуть глубже, нащупывая невидимую черту между льдом и пламенем. Раскаленная волна мгновенно взметнулась вверх по его меридианам, обжигая изнутри.
Цзяньчжу довольно улыбнулся и устроился прямо на стыке этих двух противоположных потоков.
«Вот это я понимаю — закалка».
Духовная энергия заструилась по внутренним органам, опускаясь в нижний даньтянь, проходя сквозь меридианы к самым ступням. Он медитировал так около часа, послушно ведя ци по привычным каналам, как вдруг его духовное море обожгло острой вспышкой!
«М-м...»
Цзяньчжу невольно нахмурился, изо рта вырвалась тонкая цепочка серебристых пузырьков. Не открывая глаз, он сосредоточил все внимание на сознании, пытаясь нащупать скрытую там брачную метку.
Прежде ничего подобного не случалось. Должно быть, этот странный пруд Хуэйвана действительно обладал какими-то особыми скрытыми свойствами, которые и спровоцировали резонанс.
В конце концов, по всем законам этого мира, если герой падает со скалы — он находит тайные свитки, если забредает в пещеру — натыкается на останки древнего мастера... Логично предположить, что и в личном пруду Бессмертного почтенного скрыто некое невероятное сокровище.
Цзяньчжу не стал прерывать медитацию, а лишь глубже погрузился в созерцание пылающей метки. Постепенно тепло переросло в непреодолимое притяжение. Его разум начало затягивать вглубь собственного духовного моря, а связь с реальностью стала истончаться, пока внешние звуки и ощущения окончательно не угасли.
По спине пробегали волны жара, в то время как грудь и плечи все еще омывал ледяной поток. Он балансировал на зыбкой грани между явью и тяжелым, лихорадочным сном.
В полузабытьи в голове Цзяньчжу промелькнула ленивая мысль, что сейчас он больше всего похож на запеченную на углях рыбу, которую почему-то забыли достать из воды...
Мелкие пузырьки воздуха один за другим срывались с его губ, устремляясь к темной поверхности воды.
Внезапно толща воды над его головой всколыхнулась. Чьи-то сильные пальцы мертвой хваткой вцепились в его предплечье и с силой потянули наверх.
Оцепенение мгновенно спало. Цзяньчжу распахнул глаза и сквозь мутную водную взвесь разглядел расплывающееся белое пятно. Хватка на руке была настолько крепкой, что кожа заныла от боли.
Стоило сознанию проясниться, как легкие обожгло нехваткой кислорода. Поддавшись чистому рефлексу, Цзяньчжу рванулся вперед и мертвой хваткой вцепился в талию своего спасителя, обвив его всем телом, точно испуганный осьминог.
Чужие руки на его плечах резко напряглись.
С громким всплеском они пробили водную гладь, взметнув вверх мириады брызг, искрящихся в лунном свете.
Цзяньчжу продолжал крепко обнимать Хуэйвана за талию, прижимаясь к нему всем телом. Промокшие насквозь темные пряди облепили лицо, а холодные капли медленно сбегали по изящным изгибам шеи.
Однако насладиться объятиями ему не дали — Хуэйван бесцеремонно схватил его за плечи и силой отстранил от себя.
Под холодным лунным сиянием ресницы Бессмертного почтенного казались припорошенными инеем. Он смотрел сверху вниз, и его взгляд дышал стужей куда более свирепой, чем воды этого Холодного источника падающей воды:
— Жизнь надоела?
http://bllate.org/book/40746/5249554
Сказали спасибо 0 читателей